Дмитрий Ромов – Цеховик. Книга 12. Восходящая Аврора (страница 14)

Мы заходим в зал. Обычных посетителей здесь нет. Да и вообще людей мало. За столом сидит Карп со здоровым боровом и ещё семь человек за другими столиками. Причём Карповских тут явно четверо, и ещё трое похожи на азербайджанцев. Интересно, что за публика. И этот жирный что за хрен? Я ведь Карпу позвонил из машины, а он не готов.

– Здорово, ребята, – говорю я. – Вечер в хату.

Карп поднимается и с улыбкой идёт мне навстречу.

– Здорово, Бро! Сто лет тебя не видал.

Мы обнимаемся.

– Ну, как дела, братишка? – хлопаю я его по спине.

– Да, нормалёк, всё путём! Как сам? Надолго к нам?

– Карп, да я всегда здесь, – усмехаюсь я. – Ты что в повседневной жизни не чувствуешь моего незримого присутствия?

– Чувствуют знаешь что? – ржёт он.

– Ладно, – качаю я головой, – шутить потом будем. Пошли в машине что ли перетрём, раз ты не подготовился к моему приезду. Времени мало просто.

– Слушай, – немного мнётся он. – У нас тут гости уважаемые. Вот Кутеп из Баку услышал, что ты придёшь, захотел познакомиться.

– Познакомиться? – прищурившись спрашиваю я.

– Да-да, хотел, – подтверждает Кутеп, вставая из-за стола. – Как услышал, что сейчас Бро придёт, так аж сердце забилось. Хочу, честно говорю, очень познакомиться хочу, аж терпеть не могу, понимаешь меня?

Его люди начинают ржать. Сам он крупный и заплывший жиром. Рубашка поло от «Лакост», надетая под ветровку, перетягивает тело, делая его похожим на чайную колбасу. У Кутепа большой рыхлый нос, губы, как у сома и толстые щёки, по которым струится пот.

– А ты не очень-то воспитанный, да, Кутеп? – хмурюсь я. – Мы друг друга не знаем, а ты тут смехуёчки какие-то устраиваешь. Ты в гости приехал? Ну так имей уважение.

– Да… ладно-ладно, Бро, – вступает Карп. – Он пошутил просто.

– Да, – насмешливо говорит Кутеп. – Пошутил. Ты пошутил и я пошутил. Чё такого, сынок? А уважение я имею, не сомневайся. Могу тебя уважить. Раз пять или скока захочешь.

Его кренделя опять смеются. Он – тоже, а глаза остаются серьёзными. Глаза у него злые, недобрые.

– Ну, пошутил, значит пошутил, – киваю я. – Молодец, папаша. Пошли, Карп, перетрём, а потом вернёшься к своему клоуну, будешь дальше шутки слушать.

Смех обрывается.

– А ты в натуре дерзкий, – меняется в лице боров. – Слушай сюда, детка. Я Гасан Бакинский, для друзей Кутеп. Ты брата моего знаешь. Джемала. Джемо Бакинского. Знаешь?

– Знал, – спокойно отвечаю я.

– Знал, – повторяет он за мной. – Знал. А где он сейчас?

– Понятия не имею, – пожимаю я плечами. – Но среди живых его точно нет.

– Среди живых его нет, – опять повторяет он. – И кто его мочканул? Ты?

– Нет.

– Цвет?

– Сам у него спроси, – хмыкаю я.

– Спрошу, – соглашается Кутеп. – Спрошу, когда доберусь. А сейчас я с тебя спрашиваю.

– Э, э, Гасан, это чё за базар пошёл? – вступает Карп, сообразив, к чему дело идёт.

Его пацаны тоже встают с мест. Повисает напряжение.

– Базар, какой надо пошёл, – отвечает толстяк, – не суетись, Карп. Ты вор правильный, сам видишь, что беспредельщики творят. Не бойся, тебе ничего не предъявят, ты по понятиям живёшь.

При этих словах Кутеп вытаскивает из-за пояса волыну и направляет на меня.

– Ты думал, можешь делать, что хочешь? Думал можешь воров стрелять? Что ты думал вообще, а? Мне пох*ю, что ты думал. Потому что больше уже ничего думать не будешь.

Пот на его щеках выделяется обильнее, он выпрямляет и напрягает руку, а толстый волосатый палец ложится на спусковой крючок.

6. Время косячить и время отвечать

Палец ложится на спуск и не просто ложится, а давит, заставляя крючок, сдвинуться. И он, разумеется, сдвигается, приводя в движение спусковую тягу и запуская в действие весь ударно-спусковой механизм. Происходит молниеносная череда взаимодействий мелких деталей, в результате чего ударник бьёт по капсюлю, заставляя воспламениться порох, забитый в гильзу патрона.

Бах! И пуля, закрутившись в стволе, вылетает на волю. Впрочем, физические законы она преодолеть не в состоянии и поэтому летит не туда, куда ей заблагорассудится, а туда, куда её пошлёт стрелок, с поправкой на ветер и прочие негативные факторы.

В этот раз всё происходит точно так же. Кутеп своим волосатым пальцем-колбаской жмёт на спуск, и из ствола вылетает пуля, правда, летит она не в мой лоб, а в потолок «Кавказской кухни».

Происходит это потому, что Алик совершенно не зря получает свою высокую зарплату и Виктор тоже не зря. Они действуют быстро, в любом случае, быстрее этого Гасана Абдурахмана ибн Хоттаба. Впрочем, никакой этот Гасан не Хоттабыч, а обычный блатной мститель.

Алик, срываясь с места, подскакивает к этой туше и бьёт по руке снизу вверх, а Виктор – ребром ладони по кадыку. Я же просто уклоняюсь, уходя с обозначенной линии огня.

Бах! И пуля в потолке, а стрелок в нокауте.

В маленьком зале этого затрапезного ресторана выстрел звучит, как взрыв бомбы. Надеюсь, работники такое уже слышали и не испугаются, побросав на пол тарелки.

– Кутеп, ты чё творишь! – кричит опомнившийся Карп. – Ты, в натуре, берега попутал!

Но почему-то мне кажется, что если бы верх одержал этот названный брат Джемала, то Карп сейчас высказывал бы что-то неодобрительное не в его, а в мой адрес.

Впрочем здесь есть кому выступить с порицанием. Трое солдат Гасана возмущаются «неуважительными» действиями по отношению к своему боссу и начинают голосить беспорядочно выкрикивая что-то вроде «Э-э-э! Я твой мама рот…» и всё в таком же духе. Они подскакивают с воинственным видом к нам, но реальных действий пока не совершают, демонстрируя агрессивную готовность приступить к немедленному возмездию.

– Назад, псы! – приказываю я. – Вы здесь никто!

Кутеп хрипит от боли, злости и обиды. Он ведь уже чувствовал себя победителем, а тут вдруг такие чудеса. Смириться невозможно, поэтому, он издаёт медвежий рык и начинает высвобождать руку, чтобы довести начатое до конца.

– Э, ты чё сказал, а? – как бы наезжает самый крупный из троицы и тут же получает локтем от Виктора.

Прямо в нос. Надо отметить, что парень оказывается воинственным не только на словах, потому что он не отступает, а, напротив, выхватывает нож и бросается в атаку, несмотря на свёрнутый шнобель и текущую из него кровь.

Карп и его люди никак не реагируют. Вернее, реагируют, конечно, но как зрители в кино. Просто смотрят, открыв рты. Нет, может быть, всё разворачивается так быстро, что они просто не успевают сообразить, что делать, но выглядит их бездействие, прямо скажем, не очень.

Ножи появляются и у двух других солдат Кутепа, присоединяющихся к атаке смельчака с разбитым носом.

– Алё, бойцы! – бросаю я Карповским браткам. – Чё стоим?

Алик, пытается вырвать оружие из руки Гасана, но тот не сдаётся, пытаясь привести задуманное в исполнение. У них завязывается борьба, в которую невозможно вклиниться. Кутеп начинает кружиться, пытаясь вывернуться из хватки и, повернувшись спиной к Виктору получает жёсткий прямой по почкам. Бах! Мгновенно следует выстрел и тело Гасана, вздрогнув, падает на пол.

В этот момент дверь распахивается и в зал вбегают мои парни с калашом и бесшумными.

– Давайте! – командует своим Карп, понимая, чья берёт и на чьей стороне правда.

Его пацанчики нападают на троих солдат Кутепа, но те яростно сопротивляются, размахивая ножами и тогда Карп берёт инициативу в свои руки. Оказывается, у него тоже есть пушка. Он выхватывает из-за пояса ПМ, но я его останавливаю. Беру у своего бойца ПБ с пристёгнутым глушаком и протягиваю Карпу.

Тот принимает пушку, с интересом на неё смотрит, прицеливается и… Щёлк! Щёлк! Щёлк! Не попал… ещё раз… Щёлк! Теперь порядок.

Дверь в кафе снова распахивается и в зал вбегает Пашка. Командир «Факела», стреляный воробей и просто классный парень. Мой бывший телохранитель Пашка, схлопотавший пулю.

– Егор! – восклицает он.

– Здравствуйте, товарищ главнокомандующий! – улыбаюсь я.

Бойцы подбираются – субординация. Мы крепко обнимаемся.

– Что у вас тут за херня творится? – спрашивает Пашка. – Пацаны позвонили, сказали, стрельба.

– Да вот, Карп для нас развлекательную программу приготовил, – усмехаюсь я. – Да, Карп? Шоу Бенни Хила.

– Так я чё? – пожимает Карп плечами. – Я-то не в курсах был вообще.