Дмитрий Ромов – Тебя услышат. Том 2 (страница 3)
Никто не засмеялся. До утра все просидели в столовой. Спать никто так и не пошёл.
***
А утро началось рано и громко. С грохота вертолётов. Прилетел большой Ми-8. Из него высыпала толпа бойцов «Чрезвычайного Комитета». Перед спальным корпусом громыхал голос полковника, усиленный мегафоном.
Он просил всех гражданских лиц выйти на аллею. Просил вежливо, но очень настойчиво, скорее приказывал. К корпусу подогнали автобус, на котором мы перевозили народ с фермы.
— Ну что, девушки-красавицы? — сказал Шершень. — Давайте прощаться, а то на автобус опоздаете. Ленка!
Леночка, вошедшая в столовую, посмотрела на него в изумлении.
— Мишку не забудь!
Она глядела на Шершня не моргая.
— Какая тебе Ленка? — засмеялась Люба. — Она Леночка, да, Леночка?
Леночка не ответила. Посмотрела на всех, обвела взглядом и показала Шершню медвежонка, которого держала за спиной.
— Ну всё, теперь я спокоен, — разулыбался Шершень и подмигнул девочке. — Мишка в надёжных руках.
В это время очень низко над объектом пролетело несколько вертолётов. Они пронеслись над нами и улетели.
Мы вышли из здания с вещами, с продуктами, с тем скарбом, который имеет свойство накапливаться быстро даже в самых походных ситуациях. У спального корпуса шла посадка.
— Пойдёмте, а то потом бегать, догонять, — сказал я.
— Так ты мне не рассказал, — покачала головой Юля, подойдя ко мне. — Что ты за такой друг моего папы, который чуть старше меня по возрасту. И маму мою помнишь. И папу… Миша Нордов, человек-загадка…
Она помолчала, а потом грустно добавила:
— Ладно, не пропадай. Даст Бог, увидимся…
Юля отошла в сторонку, отвернулась и стала ждать остальных.
— Не люблю прощаться, — хмуро сказал Шершень. — Короче, нормально всё будет, не парьтесь. Живы будем, не помрём. Давай, народ, братья и сестры, Бог с вами!
Ко мне подошла Ирина.
— Береги себя, — сказала она и протянула две коробки с ампулами и упаковку с одноразовыми шприцами. — Прибери это.
— Что это?
— Обезболивающие и антибиотики. Нам-то уж особо не пригодятся, мы на гособеспечение уезжаем. Ладно, Михаил… Будь здоров… Хороший ты парень. Хорошо, что в больнице нашей оказался
Она грустно улыбнулась, поднялась на цыпочки и чмокнула меня в щёку. А Леночка в это время взяла меня за руку.
— Пока, Ленок, — кивнул я. — Следи за мамой своей.
Она отпустила мою руку и подошла к Юле, а к полковнику, стоявшему у автобуса, в этот момент подбежал Румянцев и начал что-то взволнованно докладывать.
— Эх, Люба-Любонька! — сказал Шершень и вальяжной походочкой подошёл к Цыпе.
Он чуть наклонил голову, прищурился и посмотрел на неё с улыбкой.
— Ну, а дальше-то чё? — хмуро кивнула она — В песне-то твоей что дальше?
Не дав ему опомниться, она обняла его и поцеловала в губы.
— Слышь, Кум, — усмехнулся Шершень, когда она его оттолкнула, — походу, придётся тебе одному справляться.
Все засмеялись, и Люба засмеялась. Засмеялась и хлопнула его по плечу.
В этот момент снова раздался грохот моторов, наполнивших округу глубокими низкими вибрациями. Три вертолёта прошли над нами низко-низко.
— Это армейские, — сказал я, прищурившись.
Чекисты забегали. Что-то происходило. Вертолёты пошли на новый круг.
— Так, быстро заканчиваем! — закричал полковник. — Заканчиваем посадку! Бегом!
Раздался выстрел. Из вертолёта пустили ракету. Она ушла за территорию. Где-то раздалась автоматная очередь.
— Не стрелять! — заорал полковник.
Автобус дёрнулся и поехал в сторону полигона.
— Э! — заорал Шершень и пронзительно свистнул. — Шеф, погоди!!!
Но шеф не погодил, а в стороне главного КПП раздался взрыв.
— Твою мать! — воскликнул Троцкий.
— Так, быстро в микроавтобус! — скомандовал я. — Сейчас их догоним!
Все бросились за мной к фургону, стоявшему за углом. Я вскочил за руль, завёлся, дождался пока все забросят веди и заберутся внутрь. Начал сдавать, глядя в зеркало и резко тормознул. По аллее неслись наши бронеавтомобили с бойцами «Чрезвычайного Комитета». Дождавшись, когда они пронесутся, я выехал на аллею. Развернулся и рванул за броневиками в сторону полигона.
— Чё за кипишь? — процедил Шершень. — Нездоровая тема, Кум… Точно говорю, нездоровая…
Сзади раздался ещё один взрыв.
— Крепко закусились в верхах, — покачал Шершень головой. — Походу, «Комитетчики» рамсы попутали, а нам под раздачу…
Впереди послышалась стрельба.
— Кум, поднажми! — закричал Шершень и показал вперёд.
Но я и сам видел. Здоровенный и неповоротливый Ми-8 начал подниматься над полигоном, а из-за нашей спины, низко прижавшись к земле, летела тройка армейских вертолётов.
Шершень заметался, нажал на клаксон, вылез в окно, начал махать зависшему между землёй и небом транспортнику.
— Жди!!! — заорал он вертолёту. — Жди, падла!!!
Вертолёт никак не улетал.
— Увидел! Увидел! — радостно закричал Шершень. — Смотри! Не улетает! Ждёт!
До полигона оставалось уже всего ничего, когда стихшая было стрельба послышалась снова.
— Жми! Жми! Кум! — закричал Шершень.
И я нажал. Нажал и тут же резко ударил по тормозам. Из боковой улицы на нас неслась толпа молчунов. И в них было что-то новое.
Глава 2. Хвосты
Перед нами была не огромная орда, а стая примерно в сорок голов. Они вышли из боковой улицы и остановились.
— Чего ждём? — прищурившись, спросил Шершень не то у них, не то у меня.
Я не ответил. Моё внимание было приковано к высокому, жилистому и худому молчуну. Он выделялся ростом и комплекцией, возвышаясь над остальными почти на голову. Но не это было главным. Он повернулся к нам, и как бы… посмотрел на нас. Посмотрел!
— Ты понял?! — присвистнул Шершень. — Он смотрит на нас, что ли?
Действительно, глаза у него не были такими мутными и подёрнутыми белёсой плевой, как у остальных, и складывалось ощущение, что он на нас именно смотрел. А потом потянул носом, будто принюхался.
— Фига се… — протянул Шершень. — Да он у них типа пахан в натуре.
Я не ответил, продолжая наблюдать за паханом. Он напоминал вожака волчьей стаи. Посмотрел, понюхал воздух и медленно отвернулся, глядя вперёд, где метрах в ста остановилось несколько комитетчиков, небольшой отряд. Увидев стаю, они замерли и ощетинились стволами автоматов.