Дмитрий Ромов – Союз-77. Книга 1. Теория заговора (страница 5)
Я проверил карманы. Пусто – ни телефона, ни документов, ни денег. Ничего. Зашибись. Ну, ладно, это не самая серьёзная проблема, где, как говорится, наша не пропадала… Первым делом надо было выяснить, какое сегодня число. И где я нахожусь.
Я двинул в сторону деревни. Обошёл поле по периметру по мягкой грунтовой дороге, чтобы не скакать по вывернутым пластам земли, но, прежде чем идти в люди, забрался в еловый околок, маленьким островком торчащий на краю деревни.
Затаился среди тонких, жидких и кривых стволов, чтобы не отсвечивать и не привлекать внимание в столь ранний час, а заодно понаблюдал, нет ли какого нездорового движения. Всё выглядело вполне обыденно. Традиционно даже. Десятилетия проходят, а в нашей русской деревне ничего не меняется – те же дома, те же заборы и даже техника та же самая. Умели же делать…
Мало-помалу рассвело. Фонари погасли, повсюду раздавались утренние звуки. Я решил выбираться. Пройдя по улицам деревни, обратил внимание, что и здесь дороги были грунтовыми, без асфальта.
Зато и пахло по-настоящему, по-деревенски. Дымок, уголь, навоз, скошенная трава, бензин и чистейший, хоть ложкой ешь, воздух. Для любителей «био» самое оно.
Подняв облако пыли, протарахтел мотоцикл, «Урал» с коляской. Дождей, похоже, давно не было … Чуть поодаль прогромыхала шишига. Прям заповедник какой-то. Впереди показались коровы. Они потянулись долгой медлительной вереницей, шагая мне навстречу.
Солнце поднялось выше, щедро проливая золото на весь окружающий мир. Со мной поравнялся пастух лет сорока, с помятой рожей и в не очень чистой фуфайке. На ногах у него были точно такие же сапоги, как у меня.
– Здорово, сынок, – кивнул ему я и закашлялся. – Сегодня какое число, не подскажешь? А то дедушке память совсем отшибло.
Голос был, как чужой, горло саднило. Видать всё-таки простудился, лёжа на меже. Хоть бы почки не застудил да ещё кое-что важное, там и так проблемки имелись…
Пастух хмуро и укоризненно на меня глянул, покачал головой и, ничего не ответив, прошёл мимо. Сделав несколько шагов, обернулся и снова покачал головой.
– Студент, – неодобрительно бросил он, на ходу.
Почему, интересно, студент? Я зашагал дальше, мысленно на все лады склоняя этого самого «студента». Студент, студента, студенту, студентом… Почему студент? Шагал, шагал и остановился, как вкопанный перед зданием администрации. Только… только это была не администрация, а… сельсовет. На стене, рядом с дверью не очень ровно была прибита соответствующая табличка.
РСФСРИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ КОМИТЕТКрасноперниковскогоСельского Советадепутатов трудящихсяЗаокского районаТульской области
В голове шевельнулось что-то забытое, но неуловимое, будто укутанное ватой. Я нахмурился. На козырьке над крыльцом был закреплён транспарант с призывом, начертанным белой, местами стёршейся краской на старом выцветшем серо-красном, фоне. «ПРОВЕДЁМ СЕВ ВОВРЕМЯ!»
Я покрутил головой. Дома в округе были добротные, но серенькие, с серенькими же шиферными крышами. Никакой металлочерепицы, синей, коричневой, красной кровли – только шифер, причём не новый, старый, с тёмными пятнами. Заборчики такие… как из юности моей. Вот только… что-то в этом всём меня смущало… в чём-то чувствовался обман… В чём только, я не мог понять.
К сельсовету подкатил газик защитного цвета с брезентовым верхом и чёрными номерами. Белые буквы на чёрном фоне: «62-02 тул». Понял! Машины. Их было мало, но я не увидел ни одной иномарки…
Открылась дверь, и из газика вышел крупный дядька лет пятидесяти в видавших виды офицерских сапогах, пошарканной кожаной куртке и широкой, немного засаленной твидовой кепке. Он шарахнул дверцей и, вспугнув трёх пыльных кур, клюющих камушки у крыльца, прошагал мимо меня, поднялся по ступенькам, открыл дверь ключом и скрылся внутри.
И тут мне всё стало ясно. Даже странно, что я сразу не сообразил. Я даже хлопнул себя по лбу. Ну, конечно! Макс! Без него здесь явно не обошлось. Это же его телевизионный проект! Назад в СССР! Правда, зная пижонство Макса, я ожидал бы чего-то более гламурного и яркого, а здесь была самая обыкновенная деревня. Но телевизионщикам, разумеется, виднее, что нужно для поддержания высоких рейтингов.
Я вошёл следом за дядькой в кепке. Дверь на тугой пружине громко хлопнула, и я зашагал, гулко топая тяжёлыми кирзачами по широким деревянным половицам. На стене в коридоре висели портреты передовиков и пришпиленная к доске газета «Правда». На стенде рядом стояли спортивные кубки. Я мельком глянул на «Правду». Семьдесят седьмой год. Зашибись. Главное, листы не жёлтые… Интересно это архивная газета или они напечатали копию?
Ну, Макс, получишь ты у меня! Я разозлился. Нет, получилось эффектно, чего уж там, да только не по-человечески как-то. Во-первых, постановка с похищением и девицей-киллершей стилистически не соответствовала вот этому совершенно советскому селу. А, во-вторых, я вполне ясно дал понять, что ничего общего с ним иметь не желаю. Так он ещё и усугубить решил ситуацию, удар по затылку организовал. Это уж вообще ни в какие рамки! Ну ничего, придётся мне ещё разочек с ним увидеться!
Козья морда. Точно, его рук дело! Хотел, чтобы я как бы случайно сюда попал, будто во времени перенёсся. Сто процентов. Ну, я сейчас его башку ему же в жопу засуну.
Я уверенно вошёл в открытую дверь кабинета с табличкой «Председатель». Тот самый мужик из газика стоял у радиорепродуктора и крутил ручку громкости. Обернулся ко мне и, ничего не сказал, слушая дежурный голос диктора.
– Председатель значит? – хмыкнул я.
Он кивнул, продолжая прислушиваться к бормотанию диктора.
– Чего тебе? – уточнил он, поскольку я ничего не говорил и просто смотрел на него.
Смотрел я, правда, не слишком дружелюбно, непроизвольно примериваясь, куда ему садануть, чтоб вырубить с одного удара. Но дядька-то, может, и не виноват был, что со мной такое произошло. У него было простое широкое лицо, внимательный взгляд, щётка усов под носом. Хотя… нет, что-то он должен был знать, наверняка должен был…
– Максим Хватов где? – хмуро спросил я.
– Не знаю такого, – помотал головой дядька. – Это кто?
– Это кто? – хмыкнув, переспросил я. – Серьёзно? Это ваш продюсер!
– Что за продюсер, из иностранной делегации что ли? Тот что их сопровождал?
– Это тот, кто весь этот балаган организовал, шапито и реалити шоу. Самый главный на проекте вашем. Где он, я спрашиваю?
– Вообще-то, – крякнул мужик, – самый главный, тот кто всё организовал и обустроил – это Брежнев, ну ещё первый секретарь обкома, тоже величина и председатель облисполкома. Но никто из них точно не Максим. Так что ты остынь, паря, и словами про балаган не разбрасывайся. Выпил что ли с утра пораньше? Или не похмелился? Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, да?
– Ну ладно… – вздохнул я. – Вижу, в роль ты хорошо вошёл, молодец. Но не переигрывай, а то ни «Ники», ни «Оскара» не видать тебе, как своих ушей. Где Максим?
Он молча хлопал глазами и ничего не говорил. Я вздохнул.
– Я знакомый вашего Хватова, Григорий Андреевич Стрелец. Мне нужно с ним срочно связаться, но у меня телефона с собой нет.
– По знакомству, значит, – понимающе покивал председатель. – Так может село перепутал? У нас Красноперниково. А тебе куда надо?
– Мне? Мне домой надо. Ты кто, вообще такой? Артист? Театральный или из кино?
– Я не артист, я председатель, – тоном, которым говорят с неразумными детьми, объяснил он. – Жильцов Тихон Николаевич.
– Да хватит уже сценарий свой гнать! – раздражился я. – Я здесь не на экскурсии и не на съёмках.
А, кстати, про съёмки… Я внимательно осмотрел комнату. Под потолком висел круглый купол светильника. На бело-серой стене – выцветший портрет Ленина под треснувшим стеклом. У окна стоял крашеный на несколько раз большой сейф, чуть поодаль – пожелтевший шкаф с папками. Здесь всё было подобрано очень толково, включая репродуктор радиоточки, и висящее на стене зеркало в тёмной деревянной раме.
На столе стоял старый массивный телефон из чёрного пластика. Такие в фильмах про войну показывают. Стол тоже был старый. Всё прямо очень натурально сделано и мест, где можно разместить видеокамеру просто миллион.
Я пристально, испытующе посмотрел на председателя.
– Откуда ты такой взялся? – усмехнулся он. – С луны что ли свалился?
– Из ЦРУ, – отрезал я. – Заканчивай, Тихон Николаевич, свой телемарафон. Знаю я, чем вы тут занимаетесь. Отлично знаю.
Тот удивлённо поднял брови и пару раз моргнул. В этот момент хлопнула входная дверь и в коридоре раздались шаги.
– Ладно, – сердито кивнул я. – Каши с тобой не сваришь, я вижу. Мне позвонить нужно. Телефон работает или бутафория?
– Не работает, – пожал он плечами. – Обрыв на линии. Третий день уже кукуем.
– Достал уже, честное слово со своими играми! Какое число сегодня?
– Девятое с утра было…
– Да? А чего ж ты не на параде тогда? С днём Победы!