Дмитрий Ромов – Союз-77. Книга 1. Теория заговора (страница 16)

– Вообще-то год, но меня председатель сватает… то есть уговаривает оставаться. И директор совхоза тоже. Дом, говорит, дадим, жениха подыщем… А ты не знаешь, куда после института?

Она улыбнулась.

– В Тольятти, на «Куйбышевазот».

– Ого, вам заранее говорят что ли, куда отправят? – удивилась Люся.

– Нет, но я знаю, – кивнул я. – Много чего знаю. Бомбы нейтронной, например, не будет. Так что можешь не переживать. Слушай, спасибо тебе, что вступилась за меня, а то Гуськов мне бы все жилы вытянул.

– Да нет, так-то он нормальный дядька.

– Я знаю, что говорю. Спасибо. Слушай, приходи завтра на танцы, ладно?

– Опять? – удивилась она.

– Ну, а что, неплохо же было сегодня.

– А девушка твоя тоже придёт? – усмехнулась Люся.

– Так, не зли меня, я же сказал, это не моя девушка.

– Ладно, – невинно улыбнулась она. – Не хочешь говорить про свою девушку, не надо.

– Ох, доиграешься ты, Люся, – ответил я с притворной строгостью, она прыснула.

– Не знаю про завтра, – вздохнула она, посерьёзнев. – Меня тут заставили доклад писать к конференции, а время поджимает уже. Так что не уверена, что смогу. Может, в воскресенье? Слушай, а на следующей неделе «Белый Бим Чёрное ухо» привезти должны. Премьера, между прочим. Читал?

– Было дело.

– Ну, вот, – улыбнулась она, – кино сняли. Я тебя приглашаю. Пойдёшь?

– Обязательно. Если ещё здесь буду…

– Так вы же ещё две недели вроде должны работать… – растерянно ответила она.

– Должны…

Мой молодёжный кураж, кажется, пошёл на убыль. Побалдели, бывает, но сказки только в книжках случаются, это я знал. А значит, нужно было готовиться к жестокой реальности, а именно к тому, что вся эта ностальгическая сказка запросто может развеяться и испариться.

– В любом случае, Люся, я рад что с тобой познакомился. Жалко, что этого раньше не произошло, честное слово.

– Да когда раньше-то? Несколько дней назад? Вы же только недавно приехали.

– Нет, жалко, что лет пятьдесят назад мы с тобой не встретились. Неважно, не парься.

Она нахмурилась.

– Не заморачивайся то есть. Не бери в голову.

– Понятно… что ничего не понятно. Да, лет пятьдесят назад было бы любопытно встретиться. Только мне пока ещё двадцать три только. А тебе?

– А мне семьдесят три, – развёл я руками.

– Ну, для дедушки ты неплохо сохранился, – улыбнулась она. – Ладно, шутник. Мне пора. Пока, дедуля, спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – кивнул я.

Целоваться не полез. Мне бы хотелось, конечно, но решил, что не стоит всё портить. Стоял и смотрел ей вслед. Она дошла до двери и остановилась, обернулась и взмахнула рукой.

– Я тоже рада, – сказала она, – что мы познакомились.

Перед тем, как уснуть, я улёгся поудобней и почувствовал, что мне хорошо. Несмотря на общее помещение, снующих однокурсников, растянутую сетку и проявляющуюся время от времени боль в затылке, я чувствовал себя в своей тарелке. Дома. Чего давненько уже не было в моём собственном времени, в будущем. Спокойствия в будущем точно было мало.

Ну, значит, решил я, если утром картина мира не изменится, буду жить так, будто вот это всё и есть реальность, а то что осталось в Москве будущего было бредом и наваждением. А ещё, когда закрыл глаза, я представил Люсю с этим её смешным мультяшным именем, тяжёлыми тёмными волосами и большими голубыми глазами. Хорошая девочка.

А потом я уснул, и всю ночь мне что-то снилось, но когда проснулся, ни один из снов вспомнить не смог. Народ собирался на завтрак, и я, вскочив с постели, побежал умываться. Затылок уже практически не болел, а настроение с самого пробуждения стало приподнятым. Нет, там, в будущем был комфорт, достаток, и много разных приятных ништяков. Но там не было одной очень и очень важной вещи. Там у меня практически не было будущего.

– Ну, стало быть, начнём обживаться, да? – подмигнул я своему отражению над умывальником.

После завтрака я отправился на почту и приобрёл несколько газет. Нужно было плотнее окунуться в общественно-политический контекст. В юности я этим порой пренебрегал, так что теперь мне предстояла серьёзная работа над собой.

Деньги, немного, правда, но обнаружились. Я вспомнил, что бумажник находился в боковом кармане бесформенного брезентового рюкзака. Так что на газеты мне хватило. Взяв «Труд», «Комсомольскую правду» и «Советский спорт», я пошёл обратно в казарму.

Столетие со дня рождения железного Феликса Дзержинского, доклад Андропова к годовщине, председатель Верховного суда США у Брежнева… Интересно, а где Картер с нейтронной бомбой. Девочка Люся что, «Голос Америки» слушает?

Я шёл и на ходу просматривал заголовки, как Листик из «Незнайки», изредка поглядывая под ноги да по сторонам. Проезжали трактора, проезжали грузовики и мотоциклы, выдавая сизые облачка пахнущие бензином. Проходили пешеходы. Проехал жёлтый милицейский уазик. На него я обратил внимание, поскольку, кроме Гуськова, ехать на нём было некому.

Ну, проехал, да проехал, мало ли какие у представителя власти дела могут быть. Но, проскочив мимо меня, машина метров через двадцать остановилась и, коротко проскрежетав передачей, сдала назад.

Уазик тормознул рядом со мной, пассажирская дверь приоткрылась, и из неё выглянул перегнувшийся с водительского места Гуськов.

– Физкульт привет, – кивнул я, не сбавляя шаг.

– Стоять, Стрелец! – окликнул меня участковый.

– Не по уставу обращаешься, – пожал я плечами, продолжая шагать дальше.

– Эй, Стрелец, я шутки что ли шучу? Стой сказал!

Он выскочил из машины и бросился за мной.

– Стрелец! Стоять!

– Именем закона что ли? – усмехнулся я, остановившись и повернувшись к нему.

– Давай в машину, шутник! – сердито бросил он, подбегая ко мне.

– Зачем? – удивлённо поинтересовался я. – В общагу хочешь подвезти? Или в лес вывезти, чтобы грохнуть и прикопать?

– Ты чего, головой ударился? – ошарашенно спросил он и, остановившись глазами на повязке, захлопал красными набрякшими веками.

– Моя милиция меня не бережёт, так что да, ударился. А ты чего, накатил уже с утра пораньше?

– Ты охренел?! – взвился он и отступил на два шага. – А чё… пахнет?

– Не сильно, – пожал я плечами. – Хорош по утрам бухать. Стуканёт кто-нибудь, полетит головушка. Или звёздочка, а то и обе.

– Так! – рассердился Гуськов. – Варежку прикрой свою, нос не дорос, старших поучать. Я микстуру принимаю от гипертонии, ясно? Она на спирту.

– Понятно, – кивнул я. – Как скажешь. Гипертония – это настоящий бич современности, и если мы не предпримем действенных мер, она будет только усугубляться. А как, кстати, микстура называется? Не Солнцедар? Не теряйте время даром, похмеляйтесь Солнцедаром.

– Так, отставить! Давай, садись в машину, шутник, понимаешь.

– Зачем, можем и так поговорить. Мне вообще-то некогда разъезжать, надо политинформацию готовить, а то ребята с полей вернутся, а мне и сказать им нечего. Вот я и газеты прикупил. Так что давай завтра, ладно?

– Ты не умничай, ясно? Поехали говорю, пока не пришлось силу применять.

– Опять что ли Мурадян ябеду сочинил?

– Сочинил-сочинил!

– Так он же врёт.

– Вот и подтвердишь, что он врёт, а ты истину открываешь. Не могу я на заявление не отреагировать, понимаешь? Ты всё объяснишь, если надо, опросим свидетелей, и я отказ оформлю.

– Так сразу оформи.

– Если жалобу напишут, мне голову открутят, не понимаешь?