Дмитрий Ромов – Чебурашка (страница 28)
— Ну, типа… — признаюсь я.
Как догадалась-то?
— Понятно… — хмыкает она и, закалов чёлку, склоняется над разложенной тканью. — А если Вика твоя придёт прямо сейчас, а мы тут шьём да кроим? Как думаешь, она сообразит, что это не Америка, а всего лишь твоя комната?
— Если вдруг нагрянет, мы быстро всё уберём и…
— Да как? Поперепутаем всё. Да и не получится быстро.
По всей комнате лежат куски ткани, вырезанные детали, выкройки, линейки, стоит машинка.
— Ну тогда не поведём её сюда, в гостиной примем.
— При-мешь. Мне-то не нужно вроде…
— Кать, ты чего злишься?
— Я⁈ — удивляется она. — Я — нет, на что бы мне злиться? Разве что вот на эту юбку…
Она встаёт на колени, пропускает руку между ног, ловит подол юбки и, протащив вперёд, заталкивает за пояс. Длинная и неудобная для ползанья по полу юбка тут же превращается в шорты.
— Кать.
— А?
— А ты красотка.
Она удивлённо поднимает голову и заметив мою улыбку, хмыкает, качнув головой.
— Оценил.
— Ага.
Раздаётся звонок.
— Пришла, — кивает Катя и склоняется над своими выкройками.
Я выхожу, прикрываю дверь в свою комнату и спешу в прихожую. Точно, это Вика. Вау! На голове что-то такое хаотично-пышное, футболка заправлена в короткую джинсовую юбку и подчёркивает осиную талию.
— Привет, — улыбаюсь я.
— Ты один? — кивает она.
— Заходи, пожалуйста. Давай вот сюда.
Она скидывает босоножки, скользнув взглядом по стоящим здесь же Катькиным балеткам и проходит в гостиную. В руке держит пакет, судя по всему, с «Джексонами».
— Будешь, что-нибудь? — спрашиваю я. — Чай, кофе, лимонад…
— Не, — качает она головой. — Я штаны принесла.
— Не понравились?
— Да нет, понравились. Я как раз такие хочу. Они классные, просто чуток велики. Если бы размер поменьше…
— Меньше есть, но, боюсь, они будут маловаты. А можешь примерить? Я хочу посмотреть, насколько они большие. Ткань ведь ещё подсесть может после стирки.
— Да я уж тоже подумала…
— Ну, давай, надевай.
— А зеркало есть большое? — спрашивает она.
— Есть в спальне у родителей.
— Хорошо.
Вика достаёт джинсы из пакета и с улыбкой смотрит на меня.
— Здесь? — немного насмешливо спрашивает она. Ты наблюдать что ли будешь?
— А… ой, — усмехаюсь я. — Ну, я бы понаблюдал, вообще-то. Но если ты против, пошли в примерочную.
— Да, давай лучше в примерочную.
Я завожу её в спальню. Она входит, останавливается перед шкафом, в створки которого встроены зеркала, и неловко оглядывается. Или мне только кажется, что неловко, ведь Вика та ещё артистка.
Но обстановка действительно немного двусмысленная — спальня, кровать, мы одни в квартире, по крайней мере она так думает, примерка, оголение чресл… Есть в этом что-то такое, интимное и вызывающее лёгкое волнение…
— Ну, ладно, — говорю я. — Приступай, а я пока маленькие принесу.
— Давай, — кивает она. — Только не входи, пока я не скажу.
— Искушение.
— Чего? — хмурится она.
— Ладно, говорю, так и быть, подожду твоего звукового сигнала. Ничего не бойся, раздевайся смело.
— Полностью, да? — усмехается она.
— Конечно, Вика, а я пока «Токайского» принесу.
— Иди уже, давай…
Я выхожу из спальни и плотно прикрываю дверь. Потом ныряю в свою комнату и тоже дверь закрываю. Катя на полу вырезает деталь.
— Ушла? — спрашивает она. — Надо, чтобы ты придержал, боюсь скривить…
— Тс-с-с! — прижимаю я палец к губам. — Не ушла ещё. Нужен маленький размер.
— На её жопу не налезут, — качает головой Катька. — Они мне впору, а я-то поменьше, чем она.
— Ну, попробуем. Не налезут, значит не налезут. Возьмёт большие. Где они?
— Да, вон, на стуле, ты же сам переложил.
— А, точно…
Я подхожу к стулу и вдруг…
— Артём, я вот подумала…
Дверь распахивается и на пороге появляется Вика в «Джексонах». Немая сцена. Голоногая Катя на полу, лоскуты, швейная машина и я с джинсами в руках. Класс.
— Ага, — говорю я. — Чего подумала? Это Катя, кстати, вы знакомы уже.
Та-да-да-да-дам, как сказал бы Бетховен. Так судьба стучится в двери.
— Привет, — бросает Катя и снова склоняется над парусиной.
— Офонареть! — выдаёт Вика, рассматривая рабочий интерьер моей комнаты. — Вот это да! Вы сами что ли?
Ну, боюсь, отрицать уже бессмысленно.
— Ага, — киваю я. — Катя, собственно.
— Офонареть! — повторяет Вика и проходит в комнату.