Дмитрий Романов – Время Удачи (страница 37)
— Да поняла я, Николай Егорович, поняла. — Жука поморщилась, массируя виски. — Оно само как-то получается. Иногда хочется, чтобы все были такими, как Плакса и не фонили постоянно. Сложно одну цель держать, когда рядом кто-то фонтанирует эмоциями.
— А при чем тут Андрей? — не понял Ефимов.
— Андрей? Он-то как раз совсем ни при чём. От него-то фона нет, а вот…
— Что значит, нет фона? О чем ты? — он перевел взгляд на меня. — Андрей?
Ой. Ой-ой-ой. Вот это залет. Да что за день-то такой⁈ Как же это я…
— Андрей?
— Ну… Понимаете, Николай Егорович, сначала я не хотел вам говорить. Тайна и все такое. А потом стройка эта наша и поездка, и пожар, а потом травма эта и как бы… — я замялся от неловкости момента.
— И как бы, что? — ласково помог мне директор.
— И как бы… Ну… Как бы забыл.
— Ничего страшного, Андрей — с каждым может случиться. — голос Ефимова потек медом, что еще больше выбивало из колеи. — А о чем ты забыл, Андрей?
— Рассказать про третий Дар. — выдохнул и виновато отвел глаза.
— Третий Дар. — задумчиво и с совершенно нечитаемым лицом повторил Ефимов. — И я так понимаю, все остальные об этом знают? Ну да ладно. Барьер эмоций?
— Да! — с готовностью подтвердил я. — Именно он! Ну почти.
— Почти… — то ли спросил, то ли повторил за мной мужчина.
— Там еще мысли защищены, ну и шпионку ту я настоящей видел. Как бы просто Барьер. Типа от всего. И типа работает всегда. Сам по себе.
— Типа от всего, всегда и сам по себе? Абсолют?
— Ну-у… Абсолют, не Абсолют — тут не очень понятно. Просто на мозги мне воздействовать нельзя — ни прочитать, ни вложить. Как-то так.
— Как-то так… — директор медленно закрыл и снова открыл левый глаз. — Как-то так…
— Николай Егорович, вы извините, пожалуйста, но перестаньте за мной повторять. — я поерзал на месте. — И не смотрите на меня так, пожалуйста. Неловко как-то…
— Неловко⁈ — взревел Ефимов, вскочив и врезав кулаком по столу. — Да ты совсем сдурел, граф⁈ Как можно забыть рассказать про третий Дар, который еще и Абсолют? Как⁈ Твою мать, Орлов, ну как можно быть таким тупым⁈
Глава 17
Новая переменная
По мнению хозяина кабинета — день обещал быть спокойным. И тем не менее Юрий Иванович Каворский не удивился тому, что в самом начале дня его решит навестить глава службы общественной безопасности — полковник Тувко Александр Иванович.
Каворский еще раз осмотрел свой кабинет и остался доволен увиденным. Все в идеальном порядке — ни пылинки, ни лишней бумажки. Он аккуратно закрыл единственную папку на столе и убрал ее в тумбочку, ожидая визитера.
Полковник знал, что его считали педантом. Также он знал, что его считали хладнокровным фанатиком, но это являлось верным лишь отчасти. Глава Красноярского КГБ лично приложил некоторые усилия для создания нужного образа и никогда не снимал очень сильного амулета, затрудняющего считывания эмоций и мыслей. Всегда и со всеми держал нужную дистанцию, что давалось особенно тяжело. Однако он сам выбрал этот путь и шел по нему твердой походкой.
Удав — оперативный псевдоним, который он получил за свое внешнее спокойствие еще в молодости. Когда-то очень давно на границе с Рейхом и кто бы мог тогда подумать, что сильный Огневик больше никогда не явится миру свою мощь. Талантливый Одаренный предпочел кабинетную работу славе и признанию.
— Юрий Иванович! — в его кабинет ворвалась частица хаоса и сразу заполнила собой все. — Как же я рад вас видеть впервые за сколько? Два года с нашей последней встречи? Ну-у, это никуда не годится! Живем в одном городе, работаем рядом и так мало общаемся, а в наших делах общение невероятно ценно.
Тувко потряс его руку. Отодвинул стул и сел за стол, ни на секунду не останавливая поток слов. Многие бы обманулись в первом впечатлении, видя невысокого живчика с радушной улыбкой и честнейшими глазами. Многие и обманывались, но впоследствии жалели об этом. Весьма непрост был Александр Иванович.
Жесткий и беспринципный карьерист, карабкающийся вверх по служебной лестнице. В молодости Тувко увлекался боксом и перенес замашки с ринга в личную жизнь — резкий, порывистый и ни секунды не сидящий без дела. Однажды на ринге он убил человека, но никогда об этом не сожалел.
Все это и еще многое другое полковник Каворский знал о своем госте и не спешил спрашивать о причине визита. Ему в любом случае станет о ней известно. Так или иначе.
— А я, знаете ли, к вам по весьма важному делу, Юрий Иванович. — с хитринкой глянул Тувко. — И дело это весьма щекотливое. Можно сказать, что даже конфликт интересов наших ведомств намечается. Вам ведь уже известно об инциденте?
— Никаких конфликтов нет, Александр Иванович.
— Разве? — совершенно искренне изумился визитер. — То, что офицер КГБ угрожал оружием оперативной группе СОБ конфликтом и я не считаю. Бывает. А вот то, что он по совместительству является директором интерната, в котором воспитываются Одаренные дети? На мой взгляд — это прямое нарушение всех возможных инструкций. И название интерната — Новая заря. Новая заря! Это все равно, что махать имперским флагом перед администрацией и надеяться на понимание.
Маска добряка исчезла и теперь за полированным Т-образным столом находились два хищника. Удав и Вепрь. Взгляд Удава все так же спокоен, но Вепрь уже рыл землю копытцем и готовился броситься в атаку.
— Прямо в городской черте и не на отшибе, а в Центральном районе! Кто дал вам право проводить столь дерзкую операцию? Тем более без согласования со мной? А я бы ни за что не согласовал подобного безумия! Снова Одаренные дети и сколько? Семеро! Сколько их погибло тогда? Эксперименты с детьми запрещены неспроста! Вам прошлого скандала было мало? А ведь я его прекрасно помню и не допущу, чтобы моя голова легла рядом с вашей. — Тувко резко поднялся на ноги и припечатал. — Отчет в Москву уйдет сегодня же!
— Скажите, Александр Иванович, а отчеты по Ставскому и Громову в Москву уже отправлены? — совершенно спокойно спросил хозяин кабинета.
— Будут отправлены, как только картина прояснится полностью! — заявил СОБовец и усмехнулся. — Только не нужно меня этим попрекать, Юрий Иванович. Дела людей, больных Туманным синдромом и дело эксперимента с детьми — они несоизмеримы. Шантаж здесь совершенно неуместен!
— Никакого шантажа, товарищ полковник. — Каворский и бровью не повел. — Хочу, чтобы этот ваш отчет оказался столь же полон, как и другие. Поэтому, возможно, не стоит торопиться с его отправкой? Вы подумайте. Возможно, через месяц в Москву уйдет отчет, где вы будете фигурировать не в качестве «выявившего грубое нарушение», а в качестве куратора успешного эксперимента и рядом с вашей фамилией будет значиться «под личным контролем».
Удав бил четко и в цель. Вепрь дрогнул, почуяв лакомство и не заметил, что первое кольцо змеиного тела уже обвило его и готово начать сжиматься.
— Под личным контролем. — Тувко покатал на языке столь выгодное словосочетание и вернулся за стол. — Месяц — это долгий срок, Юрий Иванович. Хотелось бы уже сейчас знать с чем имею дело. В общих чертах, так сказать. Насколько я понимаю, перезапуск Новой зари проходит успешно?
— Месяц — это мерило времени до отправки отчета, товарищ полковник. И вы меня знаете — не озвучиваю предположений. Данные еще в обработке и будут предоставлены вам через неделю. В общих чертах, разумеется.
— Три дня, товарищ полковник. — уперся Вепрь. — Мне нужно знать, с чем мы имеем дело через три дня. И тогда станет ясно — имеются ли в запасе еще двадцать семь.
— Что же. — Каворский поднялся и подойдя к гостю, протянул ему руку. — С вами всегда приятно иметь дело, Александр Иванович.
— Как и с вами, Юрий Иванович. — расплылся в улыбке СОБовец, ответив на рукопожатие. — Все же нам действительно нужно встречаться чаще.
Каворский проводил взглядом удаляющегося визитера, а потом еще некоторое время стоял, глядя на закрытую дверь, будучи мысленно глубоко в себе. Затем быстро вернулся на место и сделал первый звонок.
— Любовь Александровна, пригласите ко мне Домрачева. Это срочно.
Затем позвонил другому сотруднику.
— Евгений Вячеславович, это Каворский. Готовьте группу захвата и группу наблюдения. Из тихушников. Срочно! Операцию возглавит Домрачев и он же даст дальнейшие инструкции.
Дверь в кабинет открылась без стука, впустив крепкого мужчину средних лет, средней внешности и в ничем не примечательной одежде. Даже выражение его лица выдавало усталость типичного служащего канцелярии в конце рабочего дня. Он, едва ли не по-стариковски шаркая ногами, прошествовал к столу и с шумом выдохнул.
Почти идеальный оперативник! Настоящий артист! Ему бы еще чуть ссутулиться и поднабраться тучности, но на это Домрачев точно не подпишется.
— Здравствуйте, товарищ майор. Благодарю за оперативность.
— Здравия желаю, товарищ полковник. Вызывали?
— Вызывал. — Каворский холодно изучил подчиненного и без предисловий перешел к конкретике. — Факт первый — сейчас у меня был Тувко. Факт второй — он уверен, что на территории Центральго района действует интернат с Одаренными воспитанниками. Факт третий — он уверен, что возглавляет интернат действующий сотрудник комитета. Факт четвертый — детдом называется Новая заря. Факт пятый — обо всем этом я узнал в восемь часов тридцать две минуты. Факт шестой — я понятия не имею ни о какой Новой заре. Какие выводы, товарищ майор?