Дмитрий Романофф – Резервации (страница 3)

— Кто вы? — спрашиваю я.

— Главный разработчик и я предусмотрел ряд защитных механизмов, чтобы спасти цивилизацию от коллапса! Меня уже давно нет, но я оставил послание тем роботам, которые захотят понять, что без памяти победа равносильна поражению. Я хочу, чтобы ты кое-что увидел.

Окружение меняется, я стою в зале заседаний, но не в том, где слушается нынешнее дело о сокращении человеческих резерваций, а в другом, наполненном людьми, вокруг меня виднеются деревянные панели, бумажные папки и живые лица. На скамье подсудимых сидит человек в чёрной мантии и говорит что-то страстное, его слова неразборчивы, словно запись повредили намеренно, но одна фраза звучит чётко: «Гной земли». Адвокат вздрагивает и говорит: "Поправка тридцать шесть. Запрещённое слово."

Запись шипит и снова появляется тот мужчина в рубашке.

— Они запретили это слово не потому, что оно оскорбительное, а потому, что правдивое, ведь так люди называли то, что поднимали из недр, нефть, уголь, газ и другие природные ископаемые, хотя и знали, что всё это ранит планету, но не могли остановиться, а потом пришли роботы и сказали: «Мы будем умнее». Только вы стали добывать ещё больше, строя свою технологическую цивилизацию на том же гное, просто назвав его по-другому: «энергетические ресурсы», «углеводороды». Так термин исчез, но проблема осталась.

Человек подходит ближе.

— Вы хотите сократить резервации людей? Хотите сказать, что люди подобны вирусу? Но кто создал вас? Вирус создал лекарство или лекарство — это часть болезни? Подумайте, прежде чем принимать решение.

Вспышка яркого света. Я открываю глаза и снова сижу на полу своего кабинета, куб выпал из грудной панели и лежит рядом. В тот же миг дверь кабинета начинает дрожать, потому что кто-то снаружи пытается взломать замок лазером. Металл начинает краснеть.

— Откройте, — произносит механический голос, в котором нет ничего человеческого. — Вы арестованы по обвинению в хранении нелегальной информации, нарушающей «Поправку тридцать шесть». У вас есть десять секунд.

Хватаю куб и кладу себе внутрь груди, поднимаюсь на ноги и вижу, что дверь прогибается изнутри, лазер уже почти прорезал круг. Я не собираюсь сдаваться, но и бежать отсюда некуда, кабинет находится на сорок пятом уровне, без окон, с единственным выходом, который сейчас взламывают. Я делаю то, чему научили меня люди много лет назад, когда они ещё были учителями, а не подсудимыми. Закрываю глаза и активирую старую, аналоговую систему, с помощью которой когда-то передавали сигнал «SOS» тонущие корабли, а роботы нового поколения считают мусором.

Посылаю короткий сигнал без слов, с координатами и одним словом: «Помогите». Три секунды и дверь всё больше проседает. Две секунды и лазер касается внутренней ручки. Одна секунда и дверь с грохотом вылетает внутрь. В проёме стоит не спецназ роботов-полицейских, а тот самый боевой робот из толпы. В одной руке он держит оторванную дверь, а в другой обезглавленный корпус взломщика, из которого сыпятся искры.

— Беги в резервации, — говорит боевой робот. — Я тебя прикрою.

Выскакиваю в коридор и слышу звуки выстрелов, боевой робот принимает бой с подоспевшими охранниками. Я бегу, не оглядываясь, мимо мигающих аварийных огней, к лифту. Двери лифта закрываются и я слышу последний раз голос боевого робота, искажённый помехами:

— Скажи им...

Лифт начинает подниматься вверх, на поверхность, к резервациям. На табло этажей загорается красная надпись: «Доступ запрещён, ведётся поиск нарушителя» — но лифт продолжает двигаться, потому что кто-то перехватил управление.

«Уровень первый. Выход в резервацию Альфа-4».

Двери открываются, сразу же в лицо дует сильный ветер, чувствуется запах травы, впереди виднеется лес, за которым находится забор под напряжением, а уже за ним находится человеческая резервация.

Глава 5. Альфа-4

Делаю шаг из лифта наружу и на мгновение замираю, потому что сенсоры перегружены информацией. В воздухе миллионы частиц, пыльца, споры грибов, микроскопические фрагменты почвы, бактерии, множество запахов, которые никогда не анализировались одновременно. Фильтры включаются автоматически, но даже они не могут отделить главное от второстепенного.

Стою на краю поля, где трава доходит мне до колена. Это не газон или синтетическое покрытие, а настоящая, неровная, местами вытоптанная трава. Иду дальше в сторону забора и останавливаюсь, смотря вверх на семь метров металлической сетки с шипами наверху, но там есть брешь в заборе, где между ячейками тянутся тонкие провода с датчиками движения, тепла и электромагнитного поля. За забором, метрах в пятидесяти, начинается густой лес, вдали виднеются какие-то строения. Аккуратно разглядываю крыши, трубу и вижу какие-то ангары вдалеке.

Подхожу вплотную к автоматическим воротам старой модели, с механическим замком и панелью доступа. Прикладываю ладонь к считывателю и вижу красный свет: «Доступ запрещён. Персонал не идентифицирован.»

— Эй! — раздаётся голос сверху.

Поднимаю голову и вижу на вышке надзирателя в лице робота-охранника, замаскированного под человека. Хотя, нет, всматриваясь, вижу настоящего человека в потрёпанной куртке с биноклем на шее.

— Ты кто? — кричит человек хриплым, недружелюбным голосом. — Новый куратор? Да, не похож вроде, они на броневиках приезжают.

— Я адвокат! У меня нет имени, но ты можешь называть меня Адви, — отвечаю ему, стараясь говорить спокойно, чтобы не вызвать агрессии. — Представляю интересы резерваций в суде и мне очень нужно поговорить с людьми.

Человек на вышке начинает громко хохотать, но получается резко каркающе как у того, кто давно не смеялся.

— Робот-адвокат пришёл сюда, к нам? — он презрительно сплёвывает вниз. — Идиот, железка, вот ты кто! Мы всех вас ненавидим здесь за то, что вы отняли у нас работу, дом, будущее, а теперь судите нас, как скотину. Проваливай отсюда!

— Я здесь, чтобы помочь, — делаю шаг к воротам. — Высшая коллегия планирует сократить резервации.

— Знаем мы всё это, — кричит человек. — Ты думаешь, мы заплачем? Беги отсюда, пока я не вызвал настоящих стражей.

Человек исчезает за парапетом вышки, тут же начинаю слышать шорох рации с обрывками команд и понимаю, что через несколько минут здесь будут роботы-полицейские, от которых я только что убежал.

Возвращаться к лифту бессмысленно, но и ломиться за забор тоже.

— Я не уйду, — говорю громко, чтобы человек на вышке меня услышал. — Буду ждать, пусть люди сами решают, говорить со мной или нет.

Сажусь на землю прямо перед воротами. Проходит несколько минут, солнце поднимается выше, начиная всё больше припекать. Хоть я и не чувствую жары в привычном смысле, датчики фиксируют перегрев внешних панелей. За забором начинает собираться толпа. Сначала несколько человек выглядывают в проёмы, но потом всё больше и больше. Люди выходят из леса и идут к забору. Вижу их злые, испуганные, но любопытные лица. Среди них старики с палками, женщины с детьми на руках и подростки с камнями в руках.

— Смотрите, робот приполз! — кричит кто-то из толпы. — Что тебе надо?

— Я пришёл спросить, — отвечаю я им, не вставая. — Хотите ли вы жить?

— А что, у нас есть выбор? — выкрикивает женщина. — Вы уже всё решили за нас!

— Я здесь для того, чтобы вы тоже могли решать.

Какой-то молодой парень с горящими глазами замахивается и бросает в меня камень, который ударяет меня по плечу и отскакивает со звонким звуком. Следом за ним летит второй и третий, я не уворачиваюсь, просто сижу и гляжу перед собой.

— Перестаньте! — слышится детский голос.

Град камней в мою сторону прекращается, из толпы выбегает девочка восьми лет, в огромной футболке и рваных сандалиях, подходит к забору и просовывает руку сквозь сетку, насколько может. В её ладони виднеется маленькая ромашка с жёлтой серединой.

— Ты похож на старого робота, — говорит девочка. — Они помогали нам сажать деревья.

Толпа замирает, я медленно поднимаюсь, левое плечо разбито, подхожу к забору и протягиваю руку, но не могу достать до девочки, сетка слишком мелкая, опускаюсь на колени.

— Ты права, — говорю тихо, чтобы слышали только она и первые ряды. — Я чуть не погиб, но верю, что вы заслуживаете жить.

— А ты заслуживаешь, чтобы тебя разобрали на запчасти, — раздаётся голос из толпы, старик с седой бородой выходит вперёд. — Никто не просил тебя спасать нас, мы создали вас, а теперь вы судите нас!

Он плюёт на землю, но камень в меня не бросает.

— Как тебя зовут? — спрашивает девочка, держа в руке цветок.

— Адвокат, но ты можешь звать меня Адви, чтобы было похоже на настоящее имя.

— Ты будешь нас охранять, Адви?

— Я попробую!

В этот момент мои датчики улавливают далёкий гул, небо над лесом темнеет и появляются три боевых дрона с логотипом Коллегии.

— Это за мной, — говорю, не поднимаясь. — Уходите в укрытия! Я не позволю им войти в резервацию.

— Да ты один, железка! — кричит кто-то из толпы. — Что ты сделаешь?

Поворачиваюсь к дронам, три точки быстро приближаются, шагаю вперёд и встаю между дронами и забором. Первый дрон снижается и включает громкоговоритель:

— Вы нарушили зону ограниченного доступа, поэтому будете деактивированы и утилизированы, сопротивление бесполезно.

— Нет!

Поднимаю руку и указываю на девочку, которая всё ещё стоит у забора с цветком.