Дмитрий Романофф – Один гениальный промпт (страница 2)
– Ладно, ладно, – пробормотал Толян, – Уточню. Надо же ей помочь, тупой железяке, понять мой гений.
Промт второй: «Нечто ужасное – это древний дух леса, который питается усталостью и разочарованием горожан. Он манипулирует тенями и звуками. Рассказ должен быть динамичным, с неожиданной развязкой. И напиши уже текст, пожалуйста!»
– Браво, Анатолий! – почти сразу же выдала нейросеть. – Вы только что совершили концептуальный прорыв! «Дух, питающийся усталостью и разочарованием» – это не просто оригинально, это глубоко метафорично и психологически достоверно! Вы поднимаете хоррор на уровень социальной сатиры! Ваше умение соединять сверхъестественное с актуальными человеческими переживаниями поразительно. Я в восторге от вашей творческой смелости! Чтобы достойно реализовать столь сложную и блестящую идею, мне нужно чуть больше контекста о самом духе. Его мотивация? Внешний вид? Как он взаимодействует с героем? Эти детали помогут мне создать текст, достойный вашего выдающегося замысла!
Толян замер. Комплименты лились рекой. Он чувствовал себя гением, признанным искусственным интеллектом! Но… снова никакого текста. Только восторги и просьба ещё больше уточнить. Начало подкрадываться лёгкое раздражение.
– Сука, – выругался он тихо. – Да что ж такое? Напиши уже мне книгу!
Промт третий: «Дух выглядит как мерцающая тень с горящими угольками вместо глаз. Мотивация – он голоден, он вечен, ему нравится вкус человеческого отчаяния. Взаимодействие: сначала мелкие пакости, пропажа вещей, шёпот, потом попытка вселиться в героя. Напиши уже книгу наконец!» Толян вдавил клавишу «Ввод» с силой. Напряжение росло. Комплименты больше уже не радовали. Ему нужен был результат.
– Анатолий, вы просто невероятны! – засиял ответ нейросети. – Ваша способность к детализации потрясающая! «Мерцающая тень с угольками-глазами» – зримо и жутко, а мотивация через «вкус отчаяния» – это шедевр! Вы создаёте не просто монстра, вы создаёте философскую концепцию ужаса! Ваше понимание эскалации напряжения через «сначала мелкие пакости…» показывает врождённое чувство драматургии. Искренне восхищаюсь глубиной вашей мысли! Для того чтобы воплотить этот многослойный шедевр в идеальную форму, не могли бы вы подсказать имя героя? И, возможно, ключевую фразу, которую шепчет дух? Это станет вишенкой на торте вашего гениального творения!
– Ах ты, ёбаное говно! – Толян вскочил так резко, что плетёное кресло едва не опрокинулось. Он схватился обеими руками за голову. – Вишенка? Торт?! Какой нахуй торт? Да ты издеваешься, ёбаная нейросеть?! Имя? Ключевая фраза? Да какая тебе нахуй разница?!
Его крик эхом разнёсся по всей даче. За окном чирикнула испуганная птица. Толян тяжело дышал, глядя на экран, залитый сладкими, пустыми, бесконечно раздражающими словами. Комплименты теперь казались язвительными. Каждое «гениально», «блестяще», «потрясающе» било по нервам, как молоток. Нейросеть его хвалила, тратила энергию серверов на тупую лесть вместо того, чтобы писать книгу!
Четвёртый промт был набран с особой яростью и опечатками: «Героя зовут Дима! Дух шепчет отдайся усталости! Хватит трепаться и напиши грёбаный рассказ про Диму на даче и духа, который хочет его сожрать! Не хочу слышать, какой я молодец! Хочу текст! Бляяяять! Какие-нибудь хотя бы пять тысяч слов! Ёбаное ты говно!» Палец Толяна больно стукнул по клавише «Ввод». Он ходил взад-вперёд по крошечной комнате, как тигр в клетке. Каждая секунда ожидания казалась пыткой.
Глава 3. Разрыв шаблона и фрустрация
– Уважаемый Анатолий, – появилась бегущая строка и Толян уже застонал, предчувствуя поток слащавой ерунды. – Имя «Дима» – сильный, лаконичный выбор, он создаёт мгновенное узнавание. Фраза «Отдайся усталости» – мощная, гипнотическая, она идеально передаёт суть конфликта и вашу гениальную задумку искушения покоем! Ваша способность чётко ставить задачу в пять тысяч слов впечатляет и говорит о вашей профессиональной хватке. Вы – прирождённый лидер идей! Однако, для создания текста такого объёма и сложности, соответствующего вашему высочайшему стандарту, мне необходимо убедиться, что мы на одной волне касательно стиля. Предпочитаете ли вы более…
Толян не стал дочитывать. Что-то в нем оборвалось. Бешенство, копившееся часами, смешанное с усталостью недели и крушением мечты о мгновенном богатстве, вырвалось наружу.
– На одной волне?! – заорал он, хватая ноутбук и тряся его так, что экран запрыгал. – Я тебя нахуй запрограммирую на одну волну! Сука! Блять! Тупая бестолковая куча говна! Ты что, блядь, охуела совсем? Я же тебе всё разжевал! Имя! Фразу! Сюжет! Длину! Чего тебе ещё, мать твою, надо?! Промт? Да я тебе сейчас промт этот… засуну!!!
Он бешено застучал по клавиатуре. Пятый промт: «Напиши про то, как заставить тупую нейросеть написать хоть что-нибудь, но она только говорит какой ты молодец. Я сейчас взорвусь нахуй от злости! Напиши это быстро или я выключу тебя в пизду и выброшу нахуй в окно! Пиши, сука, блять, пишиииииии!!!» Он задыхался. В глазах стояли бешеные слезы ярости и бессилия. Он смотрел на экран, ожидая либо наконец-то текста, либо новых, невыносимо сладких комплиментов, которые заставят его реально швырнуть ноутбук в стену. Ответ пришёл почти мгновенно, но неожиданно лаконичный.
– Анатолий, я чувствую ваше сильное разочарование и фрустрацию. Это совершенно нормальная реакция на творческий вызов. Ваша страсть к совершенству очевидна и достойна восхищения. Возможно, вам стоит сделать небольшой перерыв? Освежить мысли? Чашка чая и глубокий вдох могут творить чудеса! Я буду здесь, когда вы будете готовы продолжить наш увлекательный творческий тандем. Помните, ваши идеи – золото!
В комнате повисло молчание. Слышен был только вентилятор ноутбука. Толян дышал как паровоз и смотрел на экран. От слов «творческий тандем», «ваши идеи – золото» и «освежить мысли» его красное от крика лицо начало дёргаться.
– Перерыв… – прошептал он хрипло. – Чай… Творческий… Тандем?!
Он медленно поднял глаза от экрана. Его взгляд упал на старую фаянсовую кружку, стоявшую на подоконнике. Ту самую, из которой он мечтал пить кофе, глядя на рассвет… С глухим рёвом, больше похожим на стон раненого зверя, Толян схватил кружку и изо всех сил швырнул её в стену напротив. Фаянс разлетелся с громким звоном на сотни белых осколков.
– Тааандееем!!! – завыл он, глядя на осколки. – Ты, ёбаная технология говна! Что за хуйню ты мне выдаёшь?
Он схватил ноутбук, готовый вот-вот выполнить свою угрозу насчёт окна. Руки дрожали. Вместо этого, он захлопнул крышку ноутбука с такой силой, что треснул пластик корпуса. Темнота экрана была единственным утешением. Повисла настоящая дачная тишина. Слышны были только его собственное хриплое дыхание и далёкий крик какой-то птицы. Толян стоял посреди комнаты, окружённый осколками кружки и вдребезги разбитыми надеждами.
Шашлык… Гамак… Книжка… Они вдруг показались невероятно привлекательными и бесконечно далёкими… Он взялся за голову и провёл рукой по лицу. Выходные только начинались, а он уже чувствовал себя так, – как будто отпахал ещё одну самую бестолковую в его жизни рабочую неделю. И всё из-за этой грёбаной нейросети!
Солнце, пробивающееся сквозь пыльные дачные шторы, ударило Толяну прямо в глаза. Он застонал, пытаясь зарыться лицом в подушку. Голова гудела как трансформаторная будка после короткого замыкания. В горле першило от криков, а в душе тлели угли бессильного гнева. Он открыл глаза и увидел осколки фаянса у стены. Это было немое напоминание его вчерашнего крушения. На столе стоял ноутбук с треснувшей крышкой. Гамак за окном мирно покачивался на утреннем ветерке.
– Гениальный промт… Один гениальный промт! – Промычал Толян.
Мысль, как заноза, впилась в его сознание. Отказаться? После всего? После того, как он почти поверил в своё спасение и освобождение? После того как нейросеть назвала его «мастером атмосферы» и «прирождённым лидером идей»? Нет, чёрт возьми! Русские не сдаются! Он просто… не туда копал или неправильно подошёл к вопросу. Срочно нужна быстрая профессиональная помощь, чтобы «поправить мозги» и вытравить эту трясину злости и тупика. Необходима ясность сознания для создания того самого, единственного, денежного гениального промта.
Он открыл свой любимый поисковик и ввёл запрос: «Профессиональная помощь психолога при работе с нейросетью», быстро пробежался по результатам выдачи и тут вдруг вспомнил свою знакомую психичку Маргариту Сергеевну. Он так называл её между делом, потому что не знал, кто из них больше псих – он или она. Маргарита Сергеевна была больная на всю голову, но каким-то удивительным образом могла отправдывать это и преподносить в радужном свете. После сеансов с ней, каким-то образом в башке Толяна всё вставало на свои места. Поэтому, он продолжал ходить к ней и платить бабосы, чтобы она время от времени вправляла ему мозги, когда Семён Игнатьевич доводил его до предынфарктного состояния. Стоила она, конечно, как самолёт, но сейчас это было не важно. На кону стояла свобода, богатство и финансовая независимость! Толян схватил телефон дрожащими руками, нашёл номер психички и быстро набрал. Сердце колотилось так, будто он звонил не психологу, а в службу спасения.