Дмитрий Райт – Timeless (страница 2)

– А ты? – спросил Хиде, вновь обращаясь к Наоми. – Чем ты занимаешься?

Наоми не заставила долго ждать:

– Живу совсем одна, – голос её едва был слышен. – Подрабатываю, чтобы сводить концы с концами. Деньги нужны, а работаю именно в кафе из-за атмосферы, она мне нравится. Из дома почти не выхожу, я тоже не местная.

Они шли всё дальше и дальше. Напряжение отступало с каждым словом, с каждым вдохом прохладного воздуха, хотя Хиде заметил, как Наоми нервно теребит ремешок своей сумки. Интересно, это волнение вызвано Хиде или же чем-то другим?

Размышляя, они продолжали вести диалог между собой и спустя некоторое время подошли к небольшому, трёхэтажному, уютному зданию, скрытому за густой зеленью деревьев. Луна, выглядывающая из-за туч, осветила лицо девушки мягким белым светом. Наоми казалась хрупкой, почти невесомой.

– Спасибо, что проводил, – сказала она, слегка улыбнувшись. В её ярких голубых глазах была благодарность и что-то непроглядное, то, что Хиде не мог разглядеть.

– Рад был помочь, – ответил Хиде.

Попрощавшись, он смотрел, как Наоми скрывается за дверью, и чувствовал, что их встреча – это только начало…

Сон был не возможен в ту ночь, в голове кружили множество мыслей. Хиде чувствовал, что-то меняется, что-то произошло очень важное в его жизни.

Следующий день начался с посещения кафе, распахнув входную дверь и сев за столик, он стал ждать. Минута, пять, час, два. Наоми не было на своём рабочем месте, но была другая официантка, которую он видел впервые, не такая изящная и приветливая. Она подошла к Хиде и приняла его заказ на чашечку чёрного кофе, время тянулось бесконечно, наполняясь нарастающим чувством тревоги. Запах же кофе, который и так в последнее время казался не таким, как днём ранее, теперь был ещё более резким и неприятным.

Склонив голову и сложив руки крест на крест Хиде начал размышлять, дни тянулись также бесконечно, как и время. Он решается спросить, куда же подевалась Наоми у той "новенькой" официантки, тяжело выдохнув Хиде встал из-за стола и подошёл к ней, несмотря на то, что отвлекал её от работы и спросил, преждевременно извинившись:

– Извините, вы бы не могли мне подсказать, работает ли здесь другая официантка?

Он описывал её в деталях, надеясь, что так его поймут, но ответ был отрицательным, она не знала никого, кто бы ещё мог работать официанткой кроме неё. Чуть погодя Хиде услышал грубый и неприятный голос, доносящийся неподалёку от него. Это был владелец кафе, тот самый, что ранее отчитывал Наоми. Заприметив Хиде, владельца исказила ярость и он подошёл к нему.

– Эй, ты! – рявкнул он, указывая толстым указательным пальцем.

– Сколько можно здесь донимать моих сотрудников?! Не заказываешь – валишь отсюда, понял!

Хиде проигнорировал последующий поток оскорблений, сосредоточившись на единственном мучащем его вопросе:

– А где же ваша предыдущая сотрудница? Ну та, к которой у вас ни капли уважения и здравомыслия, я бы хотел её отблагодарить…

Лицо владельца исказилось ещё больше. Он заорал, что ни малейшей капли о ней не знает, да и не хочет видеть эту "стерву", бросившую свою работу. Хиде не хотел и дальше слушать оскорбления, пока владелец тыкал пальцем в него, орал и пускал слюни во все четыре стороны, ушёл, он ушёл чувствуя, как надежда тает, оставляя после себя пустоту.

Возникает вопрос, почему бы не пойти к дому Наоми? Но стоять у чужой двери и ждать появления человека с которым виделся лишь раз и толком не пообщался – странно, неэтично и даже пугающе. Хиде чувствовал себя потерянным в этом огромном городке.

Июнь растянулся для него в бесконечную цепь одинаковых дней. Каждое утро Хиде просыпался в своей маленькой квартире-студии, площадью около 30 квадратных метров, оплачиваемую родственниками. Комната была не новой, с обшарпанным потолком и чуть пожелтевшими обоями. Даже свет от единственной лампочки казался приглушённым, желтоватым, отражая атмосферу уныния. Окно, единственный источник света, выходило на запад, и солнце, заходящее за горизонт, окрашивало комнату в тусклые, красноватые тона. В квартирке было все необходимое: кровать с жёстким матрасом, письменный стол за которым можно было перекусить, почитать и попользоваться компьютером. Тумба с минимальным набором канцелярии и разного белья, стоящая рядом с кроватью и шкафом в котором висело несколько рубах, куртки на разные сезоны, джинсы и брюки, спортивный костюм, а одежда для повседневного ношения была уже на Хиде. Холодильник и плита же стояли напротив кровати, – минимальный, но уютный комфорт. Ванная комната же не являлась ничем особенным и представляла собой отдельное помещение с раковиной, самой ванной и уборной.

Что же касалось еды, то она казалась совершенно безвкусной, да и позволить себе что-то дороже пару пачек крупы и лапши – та ещё задачка. Любимый кофе не поднимал настроение, он оставлял лишь горькое послевкусие. Валяясь на кровати время словно застывало, неприятные мысли окружали всё больше и больше, даруя тревогу на душе.

В определённый момент стало ясно, так продолжаться не может. Нужно было что-то менять, найти способ заполнить скучные деньки убрав тягостные мысли. Хиде вспомнил о вещах, которые привёз с собой из родного города, возможно они бы не надолго помогли ему отвлечься.

Подорвавшись с кровати и заприметив в углу пылящуюся гитару – схватил её. Глаза были полны энтузиазма начать, и он начал. Мелодии, которые он играл, были грустными, но сам процесс доставлял удовольствия, помогал отвлечься. Хиде даже пробовал написать что-то своё, но он не мог подобрать слов к своей плачевной игре. Часами сидев у окна, наблюдая за закатом пытался уловить он какие-то новые оттенки в красно-оранжевом небе, но всё было тусклым, не смотря на ослепляющий свет.

Затем Хиде вспомнил о художественных принадлежностях. Рисовал поначалу бездумно, просто заполняя бумагу для черчения линиями и красками, которые приобретали смысл с течением времени. Город, утопающий в сумерках, тёмные улицы, заброшенные здания и одинокие прохожие – мрак ночи, отражённые в картинах Хиде, но эти же картины не были плохими и были довольно искренними, передавая эмоции при взгляде на них.

Компьютер, в заключительные дни июня Хиде обратил внимание на него. Начал было искать страничку той самой девушке в социальных сетях, но тщетно. Смирившись читал разнообразные статьи, смотрел фильмы, в особенности детективы и ужасы, они доставляли ему больше эмоций и заставляли задуматься, слушал музыку, играл в игры. Занимался в сети всем, что приходило на ум, но июнь всё же закончился, и какие-либо мысли о других занятиях покинули Хиде, и в один из непримечательных дней решается съесть поздний ужин – лапшу быстрого приготовления, – и уставший от мыслей и одиночества, ложиться спать.

Сон начался с ощущения падения, не в привычном понимании этого слова, а как будто бы с погружения в густую, липкую тьму. Она была по всюду, куда не глянь. Хиде чувствовал себя словно капля воды, летящая в бездну. Вокруг царила абсолютная тишина, прерываемая лишь глухим эхом собственного дыхания. И внезапно, сквозь этот мрак проглянул свет, где-то отдалённо, падение больше не чувствовалось и доносился сначала тихий, едва уловимый, как шёпот ветра в высокой траве – голос.

– Т-Тацке! Тацке! Почему ты не отвечаешь, Тацке?!

Голос звучал странно, из самого сердца света в непроглядной тьме, проникая прямо в сознание, обволакивая его, как холодный туман. Хиде, осознавал себя, как совсем другого человека, имя "Тацке" было ему знакомо, но откуда? Пытаясь ответить – слова застревали в горле и не могли вырваться наружу.

– Тацке, прошу, не заставляй! Перестань это делать!

Голос был ближе, пронзительнее, в нём слышалось настоящее отчаяние, тревога, кто-то плакал совсем рядом. Хиде чувствовал вину, он нанёс глубокую обиду и невольно напрягся, пытаясь разобраться, что происходит. Чувствуя чьё-то присутствие неясной формы, пронизывающее всё это место, и наконец, собрав всю свою волю, от сумел выдавить из себя пару вопросов:

– Кто ты? Зачем ты мне говоришь об этом? Что такого сделал Тацке?

Ответа не последовало. Тишина снова окутала его, ещё более глубокая и давящая, чем прежде. Ощущения усилились, и Хиде почувствовал, как тьма сжимала его, поглощая без остатка. Страх, холодный и острый, пронзил его до глубины души. Это не был обычный страх, это было что-то другое, первобытное, что-то, что задевало самые глубинные, изначальные инстинкты.

Сон резко оборвался, погрузив Хиде в пучину. Холодный пот, сердце, бешено колотившееся, сбитое дыхание. Он лежал в темноте, хоть за окном и рассветало. Имя "Тацке", эхо неизвестного женского голоса, давящая тьма, – всё это оставило глубокий след не только на душе, но и на сознании.

Стараясь забыть о странном сне, отбросив его как бред, Хиде посмотрел на свой кошелёк, – денег хватало на скромную жизнь, но и никаких излишеств. А может стоит попробовать поработать? В кафе.

Мысли о том, чтобы идти в то самое место, где работала Наоми и не было.

"Необходимо найти более приятное местечко, даже если это будет далековато и добираться будет трудно" – подумал Хиде садясь за компьютер.

Просматривая вакансии в интернете, он наткнулся на объявление о подработке в небольшом и на первый взгляд не примечательном кафе. Описание, фотографии, напитки – привлекали его внимание. Та самая атмосфера и аромат, которые ему нравились.