Дмитрий Распопов – Время собирать камни (страница 7)

С этим невысказанным вопросом я отправился на лёгкую разминку, сегодня больших стартов не было, лишь знакомства, общая тренировка и тренировочные забеги, которые я все пропустил, сев на скамейку трибуны и подставив лицо весеннему калифорнийскому солнышку. Что моментально обломало многочисленных журналистов, которые видимо хотели видеть меня на дорожке стадиона.

Вечером, мы встретились с Кэти, которая ждала моего появления и затем трещала без умолку, словно боясь, что я от неё сбегу, всё то время, пока я занимался. Её непринуждённое общение, милое личико и приятный запах, заставили меня вспомнить, что женщины у меня не было уже очень давно. Скрывая от неё возбуждение, я закончил тренировку и сел рядом, откинувшись на пластиковом стуле трибуны. Было уже очень темно и нас вряд ли кто мог видеть из посторонних.

— Когда ты бежишь? — продолжила она свою трескотню.

— Через четыре дня.

— Думаешь победить нашего чемпиона? Хотя, что я такое спрашиваю, конечно победишь, ты же всегда побеждаешь, — она сама спрашивала и сама отвечала на свои вопросы, мне лишь оставалось «угукать», поддерживая разговор.

Внезапно она замолчала, и не успел я удивиться этому, когда её запах сладких духов стал сильнее, а к моим губам прикоснулись другие мягкие губы.

— Кэтлин, ты что делаешь? — поинтересовался я у неё, не отстраняясь, поскольку было это не скрою, чертовски приятно.

— Я люблю тебя Иван, — она отстранилась от меня, — с того самого дня, как ты повернулся, улыбнулся мне и повесил на футболку этот значок.

— Кэти, прости, но я даже не представляю себе, как мы можем быть вместе, — удивился я этому странному признанию, — я из СССР, ты американка. Эту пропасть я не думаю, что можно как-то устранить или преодолеть. Я пока не хочу жить в Америке, а ты точно не захочешь жить в моей стране.

— Почему? — удивилась она.

— Ты из другой культуры и вряд ли сможешь встроиться в наше общество, 99% которого не говорит на английском.

— Что же делать? — она снова наклонилась и поцеловала меня, я ответил и жадно сгрёб её к себе, она даже не успела пискнуть. Несмотря на миниатюрность, она уже была совершеннолетняя, в отличие от Мехико, где я даже не смотрел на неё, как на женщину.

Нацеловавшись, но оставив её у себя на коленях, хотя член требовал немедленного продолжения банкета, я со вздохом ответил.

— Для начала, можно просто заняться сексом. Ты где живёшь?

— Сняла мотель, неподалёку отсюда, — она улыбнулась и кокетливо поправила волосы, выбившиеся из-за уха.

— Диктуй адрес, буду у тебя ночью, — принял я решение.

Она быстро проговорила, и даже рассказала, как мне туда добраться, выдав двадцать долларов наличными, чтобы я смог проехать туда на автобусе. Поцеловавшись на прощание, мы заговорщики улыбнулись друг другу и пожали руки перед тем, как разойтись в темноте, она сказала, что закажет такси, чтобы ей не добираться до мотеля одной.

Утром я завалился в свою комнату довольный, счастливый, хотя и немного уставший. Влюблённая девушка растворялась во мне, а я отвечал ей тем же, поскольку впервые за долгое время от меня ничего не требовали, не просили, просто отдавались и были при этом счастливы. В голове правда засела мысль, что это могла быть подстава от спецслужб Америки, но в чём она могла заключаться, я не понимал. Пугать меня распространением информации о связи с американкой? Ха! Это насколько надо быть тупым, чтобы подумать, что я на такое клюну. Да советские газеты насколько привыкли на меня дерьмо лить, что эта новость пройдёт уже по накатанной и вряд ли кого удивит.

Это только последнее время, после награждения меня звездой Героя они поутихли, но я не сомневался, что дай только повод и снова моё имя будут полоскать по полной программе. Суслов никуда не делся, а уж он судя по всему сильно на меня обиделся, за разоблачение своего небольшого приработка на стороне перед Брежневым и самое главное, треснул так давно лелеемый им образ простого бессребреника, который он так тщательно культивировал многие годы в ЦК. Тому, кому нужно было, теперь знали, как обстоят дела на самом деле и чего стоит эта его видимая простота.

— Иван? — с кровати раздался тихий голос Димы.

— Нет, агент ЦРУ, — ответил я, раздеваясь и понимая, как сильно от моей одежды пахнет женщиной. Запах её терпких духов явно разнёсся по комнате.

— Один день, всего один день прошёл, а ты уже нашёл себе девушку, — раздался обречённый голос с соседней кровати.

— Завидуйте молча Дмитрий, — хмыкнул я, отправляясь в душ, слыша, как грустный вздох раздался мне вслед. На личном фронте у него было всё печально. Нет, девушки у него были, как не быть-то с такой машиной, но вот надолго они почему-то не задерживались.

Весь следующий день был посвящён тренировкам, а ночью я опять отправился к Кэти, с которой мы провели вторую яркую ночь. Рано утром, вернувшись на такси к кампусам университета, я постарался незамеченным вернутся к себе в комнату, но на входе в общежитие улыбчивый охранник, проверив мой пропуск, попросил меня заглянуть в комнату, рядом со входом, сказав, что там меня ждут. Удивившись, я направился туда.

В абсолютно пустой комнате стоял только небольшой прямоугольный стол, два стула, на одном из которых вальяжно сидел незнакомый мне человек.

— О, Иван! — обрадовался он на неплохом русском, увидев меня, — проходите, у нас есть к вам небольшой разговор. При этом он достал жёлтый бумажный конверт на завязках и демонстративно вытащил оттуда целую пачку фотографий, на которых мы с Кэти были изображены в весьма недвусмысленных позах.

— «Нет, всё же в Америке тоже есть идиоты», — я едва не приложил руку к лицу, и прошёл к столу, так же вальяжно развалившись на стуле, как и он.

— Мы бы хотели с вами подружиться, — с благодушной и покровительственной улыбкой сказал он, будто невзначай дотрагиваясь до фотографий.

— Кто это мы? Или у вас шизофрения? — полюбопытствовал я, решив по полной оторваться в этом разговоре, чем вызвал его оторопелый взгляд на меня.

— Мы — это некая дружественная вам организация, — попытался выкрутиться он.

— Я вас сейчас сильно разочарую, но у меня нет друзей, ни здесь, ни дома, — улыбнулся я, взяв в руки одну из самых ярких фотографий, где лицо Кэти были искажено гримасой наслаждения, — можно я эту себе на память возьму?

Улыбка с лица неизвестного стала спадать.

— Иван, вы видимо не понимаете, в каком положении находитесь.

— Да? — сильно удивился я, — ну что же, расскажите мне вы об этом.

— Если эти фотографии попадут в вашу прессу, а они туда обязательно попадут, если мы не договоримся с вами, — начал он стращать меня, — вам грозят нешуточные проблемы за аморальное поведение: исключение из сборной СССР, всеобщее порицание и как минимум забвение как спортсмена. С вашей карьерой великого спринтера будет точно покончено.

— И вам совсем не жалко бедную девочку? — изумился я, показывая на Кэти, — она же ваша спортсменка всё-таки!

— Иван, вам лучше сейчас думать о себе, — напрягся он.

Я тяжело вздохнул.

— Я почему-то раньше думал, что в ЦРУ работают умные, талантливые люди, — начал я, — знаете, такие рыцари без страха и упрёка, а встретившись с первым же представителем этой организации, я вижу то же, что и везде: серость и убогость!

У моего собеседника полезли глаза на лоб, и он, сглотнув слюну, покосился в сторону небольшого зеркала на стене справа от нас. Через минуту, дверь рядом с ним открылась и в комнату вошёл новый персонаж нашей пьесы: высокий, черноволосый, в отлично отглаженном костюме и острым взглядом глаз. При виде него, мой собеседник подскочил с места и быстро ретировался в то же место, откуда тот появился, закрыв за собой дверь.

Подойдя к столу незнакомец протянул мне руку, и представился на английском.

— Майкл.

— Иван, — я пожал сухую и сильную ладонь.

Он сел напротив меня, аккуратно собрал все фотографии обратно в пакет и попросил у меня ту, что я держал в руке. Пришлось отдать её ему. Он убрал пакет вниз, и обратил на меня пристальный взгляд, осматривая всего.

— Думаю вы простите моего напарника, он ещё слишком молод, — с лёгкой улыбкой сказал он, начиная новый разговор.

Я пожал плечами.

— Вы крайне необычная личность Иван, вы ведь не против, если я вас так буду называть? — спросил он меня, — насколько я знаю, вы сами всех просите к себе так обращаться.

— Да, Иван меня полностью устраивает Майкл, — согласился я, — что насчёт необычности, вы меня переоцениваете, я обычный советский гражданин.

Он легко рассмеялся.

— Любой из спортсменов, что приехал сюда вместе с вами, при виде таких фотографий со своим участием, уже бы подписывал соглашение о сотрудничестве Иван, — сквозь смех сказал он, — поэтому я больше склоняюсь к мнению, что мы наоборот вас недооценили.

Я улыбнулся и развёл руками.

— Досадно конечно, что Кэти работает на вас, — вздохнул я, — она и правда мне нравится.

— Она на нас и не работает, — он хмыкнул, — даже скажу больше, ничего не знает об этих фото, просто мы слегка подтолкнули её интерес к вам через её подруг, после Олимпиады в Мексике, когда она вами только заинтересовалась, вот они-то как раз таки нам немного оказались обязаны.

Я не знал, верить ему или нет, но, если это было правдой, я обязательно спрошу об этом у Кэти при встрече. Девушка мне сильно нравилась, даже можно сказать появилась лёгкая влюблённость.