Дмитрий Распопов – Время собирать камни (страница 22)

Генерал мне ничего не рассказывал о ещё одном, интересовавшем меня деле предателя Полякова, хотя я множество раз интересовался этим, но по его лицу становилось понятно, что там и правда полный трындец, сколько информации тот уже успел слить американцам. Только по сообщению в газете, что Министр обороны Маршал Советского Союза Андрей Гречко возглавит теперь Дальневосточный военный округ, а на его место назначили Маршала Советского Союза Дмитрия Устинова, с которым у Андропова были хорошие отношения, я понял, что Гречко и правда не пережил предательство такого высокопоставленного военного в рядах ГРУ своего ведомства, даже несмотря на то, что был ближайшим другом Леонида Ильича. А судя по тому, что нового Министра обороны и Председателя КГБ часто стали видеть друг с другом, все резко поняли, что у брежневской шоблы впервые появился достойный конкурент, который возглавлял к тому же две мощнейшие силовые структуры. Теперь оба искали себе сторонников в рядах ЦК, и вот с такой новой политической действительностью я и вошёл в новый, Олимпийский, 1972 год.

Глава 15

Всю весну и лето моим кураторам и стране в целом было не до меня. Приезд впервые в истории президента США в СССР, окончание «мехового» и «икорного» дел, широко освещаемых в прессе, отодвинули спортивные достижения на задний план. Всё это время, всеми забытый и мало кому интересный, я продолжал упорно тренироваться, и коробками получал и отправлял спортивную форму, кроссовки и шиповки немцам, со своими комментариями об их качестве и необходимых доработках. Работа по созданию идеальной для меня формы и обуви подходила к концу, даже сами представители фирмы «Adidas» с которыми я общался с помощью посольства ФРГ в Москве, с каждым разом становились всё более задумчивыми, видя эти результаты. Нет, форму для легкоатлетической команды СССР, они, как и обещали, полностью предоставили, вызвав тем самым зависть у других спортсменов, поскольку новенький трилистник красовался теперь только у легкоатлетов на красивой, приятной для глаз и тела, а главное очень практичной немецкой форме.

Но возвращаясь к линейке одежды «Forever Faster», которую они разрабатывали для меня, немцы уже сами начали понимать, что она на голову или даже две превосходит всё то, что есть у них сейчас. Видели, понимали, но сделать ничего не могли. В контракте было жёстко закреплено, что разговоры о продаже предметов формы этой линейки будут возможны только после окончания Олимпиады 1972 года и согласия мной как дизайнера, так что всё что они могли делать — это ждать, благо до конца лета, времени оставалось всё меньше и меньше.

Я же, кроме этой работы, отыскал ещё себе учителя немецкого, который учил меня языку, который я якобы не знал, но легенда мне была нужна, так что пришлось ездить ещё и к нему. Вера в данное мне слово Андроповым, а также в собственные силы не позволяла мне начать хандрить или жалеть себя. Я знал куда иду и какие цели преследую. Уже сейчас СССР сильно отличался от того, каким был в моё время, поскольку позиции партии Андропова, который привлекал на свою сторону вместе с Устиновым всё больше членов ЦК, усиливались и вызывали активные брожения у элит, предчувствующих скорую борьбу за власть.

За оба раскрытых громких дела Брежнев дал ему звание генерал-полковника и сделал кандидатом на вступление в Политбюро ЦК КПСС, а вот Щёлоков остался в прежнем звании генерал-лейтенанта. Причём, как я понял Брежнев хотел поднять выше обоих, чтобы оставалась между ними конкуренция, но этого ему просто не дали сделать нейтральные члены Политбюро, не принадлежащие ни к группе Брежнева, ни к набирающей силу дуэту Андропова-Устинова, они весьма настороженно посматривали за активностью, которую развернул на поле борьбы с коррупцией Председатель КГБ.

В газетах же, когда началась в июле Спартакиада народов СССР в Москве, снова стали превозносить Валерия Борзова, который провёл отличный соревновательный сезон в прошлом году не проиграв ни одного соревнования и был в хорошей беговой форме. Я также отслеживал по газетам соревновательные дни, где он победил на обоих моих дистанциях. Все центральные газеты захлёбывались в сладкой патоке, превознося его и хотя да, я нисколько не сомневался, что Борзов великий спортсмен, но то как его облизывали со всех сторон газеты, вызывало у меня рвотные позывы.

В зарубежной прессе, которую я читал, в начале прошлого легкоатлетического сезона было много вопросов, куда пропал Иван Добряшов, на что чаще всего со стороны ЦСКА были слишком туманные и неопределённые ответы, а когда я пропал уже на весь год, в Москву приехали иностранные журналисты, чтобы отыскать меня. Им это не удалось сделать, все же советские представители старательно делали туманные намёки, что я сам, молча, ушёл из спорта. Большинство журналистов так и не поняло, что скрывается за этими невнятными ответами чиновников и тренеров сборной, но поскольку я не появился и в начале этого сезона, многие иностранные газеты сокрушались, что как жаль, что Иван Добряшов ушёл из спорта и они не увидят его бега на Олимпиаде, после той невероятной серии побития мировых рекордов на чемпионате Европы, двумя годами ранее. Все установленные мной мировые рекорды были действующими, никто их так и не побил.

Когда я собирался сам поехать на Лубянку, чтобы поговорить с товарищем Белым по поводу моего участия в Олимпиаде, за мной прислали машину, с неизменным Гришей за рулём. Мы поболтали дорогой, он радостно поделился новостью, что в КГБ стало появляться много новых, перспективных молодых людей, а также девушек. Тут он сально мне подмигнул в зеркало заднего вида. А потому добавил, что сильно удивлён тем, что я где-то всё время пропадаю, когда Конторе появилось столько красоток. Поулыбавшись над его подколками, я наконец прибыл на место и сам отправился в кабинет генерала.

Тот, при виде меня сразу сделал звонок, получил ответ, и накинув на себя мундир, застегнулся и кивнул головой на выход. Я сразу понял, к кому мы идём и оказался прав. Знакомый кабинет с большим столом и Андропов, читающий корреспонденцию.

— Ого! — изумился он, осматривая меня, и поднимаясь, чтобы поздороваться, — какой ты здоровый то стал Иван!

— Это вы просто меня давно не видели, — улыбнулся я, пожав протянутую руку, — как ваше здоровье? Помогает лечение?

Он улыбнулся, поскольку и правда выглядел много лучше, чем даже когда мы последний раз с ним виделись.

— Наши врачи изобрели один интересный шунт, для того, чтобы у меня в вене всегда была игла, — он показал закреплённый на руке титановый прямоугольник, — теперь процедура гемодиализа проходит в два раза быстрее, чем раньше. Мне не нужно по полдня лежать в больнице. Так что Вань да, здоровье значительно стало лучше.

— Отлично, — обрадовался я, — хоть это радует.

Он хмыкнул, вернулся на место и сняв очки, протёр их, прежде чем надеть и снова посмотреть на меня.

— Думаю ты знаешь, зачем мы тебя вызвали?

— Олимпиада, вы мне обещали! — мгновенно ответил я.

— Так вот насчёт неё, — смутился он, — может передумаешь? У страны есть хороший легкоатлет, ему все прочат если не первое место, то хотя бы пьедестал точно.

— Меня такой расклад не устраивает, меня интересует только победа, — я пожал плечами.

— Тут такое дело Ваня, — непривычно для меня снова замешкался он, покосившись на товарища Белого, — мы боимся тебя выпускать из страны.

— Чего это вдруг?! — вот тут меня проняло, когда я понял, что могу не попасть на международные соревнования.

— Понимаешь Иван, — в разговор, чтобы помочь Андропову вмешался мой куратор, — твоими аналитическими способностями заинтересовались, а особенно после того, как эти твои предсказания стали сбываться.

— И что? — удивился я, — я-то никуда вроде не собираюсь, не смогут же меня похитить прямо из Олимпийской деревни.

Оба генерала переглянулись.

— Юрий Владимирович, — твёрдо сказал я, — я хочу, чтобы вы знали, если я не попаду на Олимпиаду, то очень сильно расстроюсь.

Он заинтересованно посмотрел на меня, но продолжения не последовало, я не собирался произносить угрозы в этом кабинете.

— И что же будет тогда? — вместо него спросил товарищ Белый.

Я пожал плечами, оставив их самих додумывать, что будет в этом случае.

— Ладно, мы подумаем, а ты пока подожди за дверью, — наконец сказал хозяин кабинета и мне ничего не оставалось, как их покинуть, присев на стул в приёмной, где уже дожидалось парочка полковников, с интересом смотря на моё сердитое лицо.

Оставшиеся вдвоём генералы задумчиво помолчали.

— Я его знаю давно Юрий Владимирович, — осторожно сказал товарищ Белый, — поэтому у нас два варианта: либо застрелить его, либо отправить на Олимпиаду. Все другие варианты приведут к тому, что он начнёт мстить. Вы же помните, сколько он знает и какие доступы у него есть. Не говоря уже о том, что если он станет работать против нас, как тот же Поляков, то масштабы этого бедствия трудно будет себе представить.

— И далась ему эта Олимпиада, — Андропов хмуро покачал головой, — Герой Советского Союза, чемпион всего, что только есть, но всё равно мало.

— Таким был всегда и не скрывал это, — пожал плечами генерал-лейтенант.

— А если после сегодняшнего разговора, он решит сбежать? — поинтересовался, помолчав Председатель КГБ.