Дмитрий Распопов – Время разбрасывать камни (страница 31)
Сидя уже в самолёте, Данил тихо меня спросил.
- Вань можешь мне объяснить, что происходит? Почему от тебя все отказываются, ненавидят, а бегаешь всё равно ты лучше всех?
- Если тебе год будут говорить все, что ты собака, ты в конце концов начнёшь лаять, - я специально одел две золотых медали поверх куртки, чтобы, когда меня изредка фотографировали, это было видно, - но я им ещё покажу, кто из нас чего стоит.
На следующее утром после возвращения, меня нашёл нервный Щитов.
- Николай Петрович, а вы почему мне не сказали? – вместо приветствия спросил я его, - если я не нужен ЦСКА, сказали бы сразу, зачем устроили мне эту нервотрёпку?
- Напомню тебе Иван, ты в армии, - огрызнулся он, - поэтому будешь делать то, что тебе говорят старшие по званию! Мне и так хватает твоих закидонов по поводу, тут буду участвовать, а тут нецарское это дело.
- Я видимо перестал понимать людей? – удивился я, - я вам сто раз объяснял, что тратить свои силы на эти бесконечные мини старты и разъезды по ним — это вредить своему здоровью!
- Хорошо, скажу прямо, раз ты не понимаешь, - он хмуро на меня посмотрел, - ты дерьмомагнит Иван, поскольку притягиваешь к себе всё только плохое, что есть для спортсмена. Про тебя уже такие слухи ходят, что за голову только хвататься.
- Это какие же интересно? – я покосился на Данила.
- Что сожительствуешь ты не только с женой, - заявил Щитов, - видели тебя в компании разных особ!
- И какое отношение это имеет к бегу? – удивился я, - вы ведь вроде бы руководитель ЦСКА, вас результаты спортсменов должны волновать, а не их личная жизнь.
- Нету у комсомольца личной жизни! – заявил он, - он на виду и должен подавать пример! Какой пример ты подаёшь?
- Ну, например, я свои деньги с Олимпиады отдал на ремонт школы-интерната – пятнадцать тысяч рублей, - спокойно ответил я, - покажите мне ещё кого-то, кто сделал то же самое?
Комитетчик изумлённо на меня посмотрел при этих словах, а Щитов нахмурился.
- Это не считается.
- А, погодите, - удивлённо вскрикнул я, - то есть считается только то, о чём пишут в газетах?! Кричат с трибун? Указывают на комсомольских собраниях? А добрые дела, которые ты делаешь просто по зову сердца, не идут в зачёт? Такая ваша логика?
- Не перегибай палку Иван, со своими антисоветскими разговорами, - набычился старый фронтовик.
- Нет уж, давайте разбираться до конца. Вы сказали, я подаю плохой пример, я вот могу предъявить вам чеки о переводе денег, а что вы можете предъявить мне кроме слухов о моём возможном адюльтере? Давайте опросим свидетелей, попросим их записать свои показания?
Он вздрогнул.
- Именно поэтому, с тобой никто не хочет иметь дело, - он плюнул с досады, - всё не беси меня больше!
- Что делаем с тренером и массажистом? – я поставил вопрос ребром.
- ЦСКА будет оплачивать поездки только тренера, как у всех! – твёрдо сказал он, - никаких лишних людей! Ты такой же, как и все, не лучше, не хуже, а потому не будет к тебе больше особого отношения! Золотые медали Олимпиады выиграл – молодец, дай теперь дорогу другим спортсменам.
- Хорошо, билеты и проживание будут за мой счёт, допуски на соревнования и включение в состав команды массажиста вы сможете сделать?
Он задумался.
- Да.
- Тогда отлично, с Женей я поговорю, думаю он не откажется, а мой тренер теперь Дима Татищев.
- Кто это? – удивился он.
- Высокий в очках, играет на скрипке.
- Это тот рядовой что ли? – удивился он, - ты нас всех опозорить хочешь?
- Он пока делает больше, чем Кузнецов до чемпионата для меня, - я прищурился, - да и вам какая разница, вы же списали меня уже. У вас теперь куча других талантливых бегунов!
- С тобой невозможно разговаривать, - разозлился он и ушёл, хлопнув дверью.
Я перевёл взгляд на Данила, который притворился ветошью.
Через пару часов Щитов не став встречаться со мной лично, позвонил и утвердил договорённости. ЦСКА платит за нового тренера и готовит бумаги на Женю, который согласился на полную ставку массажиста из моей зарплаты, но не более того. На чемпионат Европы они меня уже подали.
- «Попробовали бы нет, с таким временем, - злорадно подумал я, услышав его ответ об этом».
До соревнований в Греции оставался месяц, а это значило, что не только мне нужно было тренироваться. Вызванный Дима был ошарашен новыми вводными и схватившись за голову, убежал выяснять обязанности тренера. Ещё одной неприятностью вскоре стало то, что Данилу в Афины не отпустили, сказали дорого, да к тому же там есть кому за спортсменами присматривать, так что нечего тратить государственные деньги на проезд и проживание лишним людям. Всё это он мне рассказал с каменным лицом за день до вылета. Делать было нечего, только менять планы и радовать Женю с Димой, что груза у них теперь на двоих прибавится. Ну и ещё побывать дома, сказав об этом девочкам, что Данил не против помогать им в моё отсутствие, поскольку Лена вышла на работу в архив, Варя по-прежнему училась и совмещала работу с больницей, а Ира делала вид, что за всеми присматривает. Что-то подобрать ей пока не удавалось, так что временами она опять скучала в одиночестве, но хотя бы занялась хозяйством и вышиванием, а не выпивкой и то ладно.
Глава 17
Я читал газеты и знал, что проведение чемпионата Европы в Греции было под большим вопросом, к власти пришла военная хунта и это сразу было видно по количеству военных и полицейских на улицах, а также в аэропорту. Многие страны поэтому не стали рисковать своими спортсменами и не приехали, нас же пятерых спринтеров с личными тренерами и ещё тридцатью другими легкоатлетами поселили рядом с военным аэродромом, словно в насмешку. В день прилёта из нас, поселенных по двое, заснуть не смог никто. Владислав Сапея выбрал жить со мной, поскольку мы были лучше знакомы, а Борзов и Иванов жили в соседнем номере. Лебедева же, запасного спринтера команды СССР поселили вместе с Димой.
Утром на завтраке все были злые и раздражительные, поскольку не выспался никто. При влётах реактивных самолётов рядом с нами все стены дрожали и готовы были осыпаться, так что тренера были не менее сердиты, чем их подопечные.
- Добряшов, - раздался рядом знакомый голос. Повернувшись я увидел Зою Евсеевну Петрову, знакомую мне ещё по прошлому году и Олимпиаде.
- Зоя Евсеевна, - я встал из-за стола и отправился обниматься. Строгая женщина легко меня приобняла и покачала головой.
- Ваня ты опять мне кровь будешь сворачивать? Признайся лучше сразу, чтобы я была готова.
- Конечно Зоя Евсеевна, - как я мог её разочаровать, - смотрите какие все скучные вокруг, один я буду вас радовать.
- Дима сказал, вы теперь старший тренер сборной СССР по спринту? – спросил я у неё, когда она всплеснула руками на первое моё заявление.
- Этот тот чудной молодой человек, смотрящий на мир широкими глазами? – хмыкнула она.
- Похож да, - улыбнулся я, - ну ничего научится, Сергей Ильич решил Николая Иванова тренировать, с ним проще говорит.
- Это да, - она покачала головой, - я бы тоже с радостью от тебя избавилась, но чёртовы мировые рекорды и журналисты, насевшие на меня, не дают этого сделать.
- Что нужно акулам пера? – удивился я.
- Чтобы я прокомментировала статьи в советской прессе о том, что ты забросил тренировки, не участвуешь в большинстве соревнований, какие, например, были в Белграде, или товарищеские встречи с американскими атлетами, а твоё время до соревнований на чемпионате СССР было никому не известно.
- Ого, и что же вы ответили? – спросил я, но ответ знал и так, именно из-за этих небольших соревнований по бегу на короткие дистанции 60 метров, мы и начали ссориться с моим руководством из ЦСКА. Они пытались выжать из Олимпийского чемпиона как из губки всё, что только возможно, а же хотел участвовать только в значимых соревнованиях, желательно международных. Все эти любительские забеги и состязания внутри страны были мне просто неинтересны из-за отсутствия соперников и самое главное бессмысленной траты на это времени.
- Что ты ленивая жопа, - не моргнув и глазом ответила она, - но поскольку бегаешь хорошо, то они тебя увидят и здесь в Афинах.
- Спасибо Зоя Евсеевна, - иронично ответил я, - постараюсь вас не разочаровать.
- Смотри Добряшов, ходишь по тонкому льду, - покачала она головой, отходя от меня.
Вернувшись за стол, я дал подзатыльника Диме.
- Ты чего не выучил как документы подавать? Почему главный тренер о тебе так плохо говорит?
- Ваня, я всё сделал самый первый! – обиженно ответил он, потирая затылок, – Честно!
- Ошибок наделал много?
- Приняли без помарок, - помотал он головой в разные стороны.
- Странно, чего она тогда о тебе упоминала с негативной стороны, - задумался я.
- Дима, когда боится тебя, становится словно заноза в заднице, - прогудел со своего места Женя, - так что ты полегче с ним, полегче.
Я хмуро на него посмотрел, и массажист сделал вид, что он ест и молчит, а последнюю фразу сказал вовсе не он.
- Эта неделя предсоревновательная, постарайся узнать всё, что только можно по международным правилам, - повернулся я снова к Диме, - чтобы я больше не видел тебя без книги в руках. Понятно?!
- Я английский ещё плохо знаю, - проныл он.
- Вот и изучай, а не верти головой по сторонам, не для того ты сюда приехал!
- Хорошо Вань, - смирился он с моей тиранией.