Дмитрий Распопов – Венецианский купец - 4. Кровь, золото и помидоры (страница 23)
Я улыбнулся.
— Было бы просто замечательно, если бы таких поварят было несколько, для большего выбора. Мы заложники своих привычек, поэтому королева вряд ли устоит от возможности позабавиться с таким красавчиком, поскольку питает слабость к поварятам.
Сеньор Франческо покачал головой.
— Теперь, когда на твоей стороне, пусть и не догадываясь о причинах твоей вспыхнувшей ненависти к королеве, будет отец Агнесс, дело явно пойдёт быстрее, — заметил он, — много быстрее.
— Думаю, вы только не совсем правы, насчёт «внезапной ненависти», — я погладил подбородок, — Агнесс переписывается с роднёй и как я видел, пишет обо мне не иначе, как об «ангеле милосердия» во плоти.
Сеньор Франческо хрюкнул от этого заявления, затем мгновенно возмутился.
— Ты читаешь её почту?! И нашу переписку тоже?
— Ой сеньор Франческо, ну что там читать, — я прикрыл глаза и продекламировал стихи, которые он посвятил своей пассии в одном из недавних писем.
На моих глазах, мой ранее непрошибаемый ничем компаньон, покраснел.
— Витале! — возмутился он, — это уже точно перебор!
— Вы сами этому поспособствовали сеньор Франческо, — с сожалением произнёс я, — теперь приходится тратить кучу времени, читая переписку родственников и не только. Оказалось у нас в доме шпионов от других родов едва ли не больше, чем порядочных слуг, представляете себе?
Он тихо ахнул.
— И ты ничего не предпринимаешь?
— Конечно не делаю, зачем? Тогда мне придётся искать новых, кто решит предать, а так, они у меня все на виду, — оскалился я, и от этой улыбки он поёжился.
— И ты не боишься? — удивился он.
— Так я же никому не доверяю, — я удивлённо на него посмотрел, — каждый знает только то, что я позволяю ему знать.
Он покачал головой, проворчав.
— А я-то думал, что я одинок.
— Вам проще, у вас есть я! — гордо провозгласил я, и стал серьёзным, — ну и судя по письмам Агнесс, когда готовить подарок на свадьбу, сеньор Франческо?
Он искренне возмутился.
— Витале! Ты переходишь все дозволенные границы!
— Ладно, — я встал, дошёл до него и приобнял за плечи. Глава дома от удивления даже замер, — доброго вечера, сеньор Франческо.
И шепнул ему уже на ухо.
— Через неделю, я отбываю. Ночью. Без фанфар и маханий чепчиков. Все инструкции, касающиеся вас, будут у дяди Джованни, заберёте их только после моего отбытия.
Он удивился, но лишь кивнул головой, приняв информацию.
Выстроенные на палубе триста человек команды, а также пять сотен солдат, лучших головорезов сеньора Бароцци вместе с ним во главе, молчаливо смотрели на меня, стоявшего посередине. Сегодня ночью, каждый из них написал завещание и вместе с переданным мной мешочком золота, платой за этот рейс, передал их на хранение дяди. Так что лица людей, среди которых не оказалось ни одного отказника, были предельно серьёзны и хмуры, они только сейчас наконец поняли, насколько всё серьёзно. Ведь я, как и все, также написал завещание, которое отдал дяде. Поэтому, стоя сейчас перед всеми, я тщательно подбирал слова, которые наверняка многие из них запомнят надолго.
— Все мы, отправляемся в неизвестные земли, — прошёлся я на пару шагов вперёд и назад, посматривая на ровные ряды справа и слева от себя, — все мы, можем не вернуться из этого похода. Но я даю слово, что приложу все свои силы и знания, чтобы «Повелитель морей» оправдал своё название и принёс свет истинной веры в такие уголки мира, куда ещё никогда не ступала нога христианина. Как ваш штурман и капеллан, я надеюсь, что вы поможете мне в этом, поскольку прошлый раз, те из вас, кто поверил мне, стал очень обеспеченным человеком. Ваши семьи и даже рода, стали известными и уважаемыми в городе, и всё это только за один, пусть и долгий поход. Среди нас есть новички, те, кто ещё никогда не видел настоящих штормов, которые бушуют в открытом океане, не знает, что такое недели штиля там, где на тысячи километров кругом нет ни одного человека, кроме нас. На вас ложится громадная ответственность как на людей, на христиан, показать миру, насколько сильна наша воля, вера и характер. Нельзя допустить, чтобы в вашу душу забрался червячок страха или боязни за свою жизнь. Я знаю, такое будет, мы все не без греха, но я надеюсь, что в этот момент, вы все вспомните мои слова, и вместо недовольства и желания повернуть корабль назад, встанете рядом со мной и помолитесь, за успех нашего общего дела. Поскольку если мы вернёмся, каждый, я даю вам своё слово, станет богат. На этом у меня всё. Сеньор Джакопо, командуйте.
Серьёзный капитан, отдал команду разойтись, и грустно засвистевшие боцманские дудки развели команду по вахтам. Солдаты же остались на палубе, тихо обсуждая сказанное.
Глава 16
Офицеры тоскливо провожали знакомые очертания берегов, с каждым пройденным днём, всё больше окутываясь в ауру страха, которая присутствовала во взгляде каждого, кто был на корабле. Даже юнги, у которых не имелось никого из родных, и завещавшие свои деньги церкви, и те не галдели, находясь вне вахт, а собираясь маленькими кружочками, тихо переговаривались между собой.
Когда два близких берега справа и слева от огромного корабля остались позади, и Атлантический океан, как и прошлый раз неприветливо встретил отважных мореплавателей, от которых пока пахло лишь унынием. Сосредоточенный и непривычно тихий балагур сеньор Джакопо спросил со шканцев, обращаясь ко мне.
— Курс пожалуйста, сеньор Витале.
Многие лица повернулись ко мне, ожидая, что я покажу налево, но я всех ошарашил, ответив спокойно.
— Курс прежний, капитан.
Он повернулся к рулевому, и тот замер на месте словно статуя.
— Курс прежний, рулевой.
— Слушаюсь сеньор капитан! — отчеканил он, впившись в деревяшки штурвала до побеления костяшек.
Первая серьёзная неприятность нас поджидала оттуда, откуда не ждали. Треть дубовых бочек, из всех, что у нас были с водой, дали течь. Я мёртвым взглядом смотрел на купора и его команду, которые стараясь даже не смотреть в мою сторону, а с белыми лицами носились вверх и вниз, вытаскивая все бочки с водой с самой нижней палубы. Пришлось вытаскивать все, чтобы понять, сколько мы имеем бракованных бочек и каков текущий запас воды. Им в этом усердно помогали солдаты и вскоре мы стали раздавать воду из сочащихся бочек всем желающим сверх нормы, лишь бы она просто не утекла просто так.
Трясущийся от страха купор подошёл ко мне и капитану, и не поднимая взгляда сказал.
— Я клянусь вам своей душой, сеньор Витале, я проверил всё трижды! Клянусь вам!
Мне хотелось отправить его на рею, вместе со всей его бригадой, ведь лишившись с учётом уже выпитого, больше половины питьевых запасов, мы теперь, с большой долей вероятности, до следующей точки нашего плавания доплывём не все. И поэтому сильно хотелось, чтобы первыми, кто будет наказан за эту оплошность будут те, кто отвечал головой за это хозяйство.
Едва открывая рот от переполнявших меня эмоций, я, взяв себя в руки, тихо сказал.
— Даю вам час Бруно, после чего, займусь расследованием сам.
Он побелел ещё сильнее и кланяясь, бросился обратно к бочкам. Офицеры хмуро смотрели на меня, но никто не произнёс ни слова.
— Сеньор Витале! Сеньор Витале! — тут же раздался его громкий голос и он почти сразу вернулся к нам с двумя досками из разобранной бракованной бочки и двумя из обычной.
Я перевёл на него взгляд.
— Почти все из моих ребят бывшие бондари, так что они знают толк в бочках, — быстро тараторил он под моим набирающим ярость взглядом, — пока мы разговаривали с вами, они разобрали парочку и нашли причину проблемы.
— В чём же она заключается Бруно? — опередил меня капитан.
— Бочки были специально не досушены так, чтобы продержать воду не больше месяца или двух, — он стал прикладывать дощечки друг к другу, показывая, как выглядели доски нормальной бочки, которые не текли, и те, что дали течь.
Взяв их из его рук, я прикладывал и понимал, что да, если сравнивать их сейчас, то дерево во втором случае выглядело слегка неравномерным по структуре. Именно слегка, но это давало то, что было опасно для людей, находящихся посреди океана солёной воды.
— Почему вы думаете, что это было сделано специально? — я передал доски офицерам, а сам вернул внимание на купора.
— Они лишь изредка видели такое, когда привозили бочки в починку, сделанные небрежным или пьяным мастером. Ни один мастер в здравом рассудке не продаст такое специально, тем более вам, — ответил он.
— У кого ты их купил? — мой тон стал чуть спокойней, я конечно ещё сомневался в его словах, но я помнил, что сеньор Джакопо сам лично проверял весь груз, принимаемый с берега. Уж он точно не пропустил бы текущие бочки на борт своего корабля.
Купор вздрогнул и опустил взгляд в пол.
— Простите сеньор Витале, но я могу сказать эту фамилию только вам на ухо.
Я удивился. Под взглядами многих я подошёл к нему, и он наклонившись, произнёс знакомое имя.
Мои глаза расширились.
— Ты поклянёшься в этом на Священном Писании?
— Конечно сеньор Витале! — закивал он, — я и все мои ребята!
— Хорошо, можешь пока быть свободен, и держи язык за зубами, — кивнул я ему, и Бруно, с облегчённым вздохом бросился к себе.