Дмитрий Распопов – Венецианский купец - 4. Кровь, золото и помидоры (страница 14)

Забежав на палубу, я поочерёдно обнялся со всеми дежурными офицерами, а Джакопо даже расцеловал от охвативших меня чувств.

— Я уже сам начал об этом думать сеньор Джакопо, — признался я, обнимая всё подряд: ванты, штурвал и всё, что встречалось на пути.

— Ну теперь-то мы куда-нибудь поплывём? — с надеждой спросили меня, — а то просто застоялись в порту, лишь изредка поручения по доставке людей или почты выполняем для вашего отца.

— Сам в нетерпении, — улыбнулся я, — но не на бригантине. Видели нового красавца неподалёку отсюда?

Их глаза округлились.

— Готовьтесь, ещё пара месяцев и он будет готов полностью, затем судовые испытания, проверка и если не будет ничего критичного мы с вами отправимся так далеко, что опять начнёте меня ненавидеть.

— Сеньор Витале! — попытались возмутиться они, но вид был виноватый.

— Покатаете нас? — попросил я их, — на что капитан тут же согласился, отдавая команды.

Когда Елена поднималась на борт, один из офицеров нахмурил лоб, смотря на неё сбоку.

— Где-то я уже видел эту девушку, — он почесал затылок вызвав этим признанием, взрыв моего смеха.

Он сначала нахмурился, но я сказал спуститься на землю и посмотреть, как там выглядит наш корабль сзади. Ничего не понимая он сходил туда, естественно увидел постоянно подновляемый профиль Елены, и мигом вернулся назад, распространяя потрясающую весть, кто именно посетил наш корабль.

— Я увеличил скорость на два узла, сеньор Витале, — похвастал сеньор Джакопо, стоя со мной на шканцах, — выучка экипажа, стала просто на высочайшем уровне. Конкуренты сманивают их, чтобы они ходили на тех слабых подобиях «Елены», которые сейчас благодаря вашим чертежам пробует выпускать Арсенал, но отказываются все, гордясь тем, что служат на неповторимом оригинале.

— Спасибо сеньор Джакопо, ваши слова, просто бальзам для моей души, — я в уважении склонил голову перед ним, затем отошёл к девушке, которая схватившись за ванты, едва держалась на шаткой палубе, поскольку «Елена» едва выйдя на свободную воду, стала ставить все паруса, разгоняясь до своей максимальной скорости.

Её тусклый взгляд, в котором я с самого утра видел только беспросветную тоску, внезапно слегка оживился. Она повернулась ко мне и тихо спросила.

— Это ведь та самая «Елена»? С моим профилем?

Я молча кивнул головой, продолжив смотреть, как брызги воды, отлетают от разрезающего нос воду, и долетают до нас лишь в виде прохладных капель. Ни я, ни девушка, не обращали на это внимание.

Когда я накатался, и вернулся поздно вечером во дворец, то вручил Елену встревоженной и растрёпанной Анне, которая получив видимо сообщение от отца о том, что я забрал девушку и везу её к ней, весь день прождав, но так и не увидев ни её, ни меня, стала подозревать худшее. Я это понял когда нас повстречал на верфях гонец о том, что матушка сильно волнуется, зачем я увёз в море какую-то малознакомую девушку. Видимо ещё и нажаловалась графине, что я мог утопить Елену, причём вовсе не корабль. Получив же подругу и её вещи, Анна немного успокоилась, но всё ещё подозрительно на меня посматривала, когда уводила её в своё дальнее крыло дворца, вызывая этим у меня лишь усмешку.

Сейчас, когда со времени той истории прошло столько времени и событий, я при виде несчастной Контарини, никак не мог заставить себя её ненавидеть, а раз так, то пришлось мириться с её существованием.

Не успел я попасть к себе, как меня перехватил дядя Джованни вместе со своей женой.

— Вот ты где! — обрадовался он, — а мы тебя весь день ищем!

— Добрый вечер, — я поклонился обоим. Амира присела в глубоком реверансе, дядя лишь быстро кинул.

— Быстро учишься, — хмыкнул я при виде её начавших появляться манер.

— Приходится, сеньор Витале, — робко улыбнулась она.

— Ты завтра проверишь, как идут дела у меня? — спросил взрослый.

— Да, сегодня был и так насыщенный день, проверял, как идёт строительство галеона, — покивал я, — если вы с утра поедите к себе, можете захватить и меня.

— Хорошо, договорились, тогда встречаемся утром за завтраком.

Мы раскланялись и я отправился к себе в комнату. Мыться и споласкиваться пришлось самостоятельно, хотя служанки предлагали свою помощь, но я отказался, выгнав их всех вон.

Утром я встал самостоятельно, и разгрёб почту. На часть писем ответил, большая же отправилась в мусор. Только освободив стол, я оделся и направился на завтрак, оказавшись там вместе с отцом и мамой. Он так рано уходил во дворец каждый день, она, как верная супруга, всегда его провожала.

— Витале! — громкий мальчишеский голос отвлёк меня от утренних приветствий. Повернувшись я улыбнулся, увидев, как в зал ворвался Людовик, который радостно бросился ко мне, обнимая.

— Ваше высочество, — иронично поприветствовал я его, зная, что он множество раз просил меня так его не называть.

— Почему ты вчера ко мне не зашёл? — требовательно спросил он, — ты ведь вернулся утром! Мачеха рассказала, что говорила с тобой.

— Прости Людовик, — я покачал головой, — но первым делом я посетил свой строящийся корабль.

— Я столько про него слышал, — он покивал головой, — но никто не разрешал посмотреть на него без тебя.

— Если хочешь, то позавтракаем и можешь составить мне компанию, — предложил я ему, — только я посещу сначала несколько объектов, лишь позже загляну в Арсенал.

— Я согласен! — безапелляционно заявил он, — когда тебя нет, в городе крайне скучно, мне просто нечем заняться, одна учёба и тренировки.

Сидящий за столом отец, от этих слов, закашлялся и мама легонько пару раз ударила его по спине.

— Ваше высочество, зато я несогласен с таким утверждением, — сказал он со своего места, — это наоборот, единственное спокойное время у меня, как дожа, пока сын отсутствует в городе!

Переглянувшись с наследником французского престола мы оба фыркнули, затем засмеявшись, сели за стол, и слуги стали носить нам еду. Вскоре присоединился и дядя Джованни, которому я сказал, что вместе с нами в поездку по строящимся объектам поедет ещё один человек. Он лишь пожал плечами, сказав, что это моё решение.

После плотного завтрака мы сначала отправились в здание, где находился весь основной штат помощников, счетоводов и юристов, что помогали ему в работе, там я принял бухгалтерские книги от отца Амиры, который выдал полный расклад по текущим доходам и расходам, успев добавить туда и большую часть того, что я захватил во время своей военной кампании в Польше. Судя по его выкладкам, основную часть средств я тратил на содержание своего войска, поскольку строительство собора и тем более больницы просто меркло по сравнению с тем сколько потребляли провизии и материалов мои одиннадцать тысяч воинов, вместе со всем дополнительным штатом в виде поваров, мастеров, подносчиков болтов и прочего, которые составляли ещё две тысячи дополнительных ртов обслуживающего персонала.

Но я с этим был готов мириться, ведь войско, вооружённое по одному стандарту, постоянно тренирующееся в слаженности, просто в десятки раз превосходило всё то, что имелось сейчас в Европе, и относительно быстрая война в Польше это прекрасно показала.

«Вот бы мне ещё несколько тысяч конных лучников, где-то найти», — со вздохом вспомнил я о половцах, которые выступили отличным дополнением к моей армии. Они взяли на себя разведку, дозоры, а также заманивание врагов в ловушку, имитируя ложные отступления. В общем на них я полностью обкатал ту стратегию, которой меня обучили монголы, так что потеря манёвренных и быстроходных стрелков, особенно сильно меня удручала. Заменить их в Европе было просто нечем. Мы с сеньором Бароцци попытались было сделать конных арбалетчиков, но быстро отказались от этой идеи, они себя показали откровенно плохо, по сравнению с прирождёнными наездниками, которые могли просто засыпать врага стрелами, на полном скаку. Конные арбалетчики так не могли действовать и потому были признаны нами несостоятельными и забыты.

Закончив с документами, мы отправились на первую стройку, где и правда сваи и положенный на них фундамент были закончены и стены вознеслись на десятки метров вверх. Работа, как я и планировал, велась в четыре смены, днём и ночью при свете тысяч факелов и масляных ламп, вызывая всеобщую оторопь такими темпами строительства. Даже сами архитекторы при встрече признались, что не ожидали подобного, так как никогда не работали в подобном темпе. А постоянный приток нужных им материалов не тормозил их ни на день, что вызывало ещё большее изумление. Также они сказали, что нашли двадцать скульпторов и тридцать мастеров по мозаикам, которые уже приступили к предварительным эскизам будущих украшений собора. Мрамора и стекла также имелось в необходимом количестве, поэтому по их осторожным прогнозам, уже к концу этого года стены и купола будут закончены, что не могло меня не порадовать. Поэтому поблагодарив их за работу, и ещё раз повторив, чтобы не стеснялись обращаться к дяде, если что-то понадобиться в работе, чтобы строительство и дальше не стопорилось, я отбыл ко второй своей строке — больнице. Где встретился не только с переехавшим в Венецию Шешетом Бенвенисте, но и ещё тремя новыми врачами, которых он отобрал из тех соискателей, конкурс на которых был объявлен во всеуслышание, отправкой гонцов не только во все страны Европы, но даже Византию и Египет. Условия, которые там значились, были весьма и весьма привлекательными для любой страны или грамотного врача.