Дмитрий Распопов – В синем море, в белой пене (страница 51)
— Я сделаю вам подарок, — немедленно ответил я, — присмотрите дом, какой вам понравится, я всё оплачу.
Старый мастер изумлённо на меня посмотрел, но отказываться не стал и благодарно поклонился.
— Спасибо сеньор Иньиго, это для меня большая честь.
— Сеньор Иньиго, у нас скоро назревает проблема, о которой я как раз хотел с вами поговорить, ожидая вашего приезда, — заметил сеньор Арсенио, когда мы раскланялись с мастером-флорентийцем.
— Что за проблема? — удивился я.
— Куда девать вашу часть серебра? — улыбнулся он, — свою я забираю сразу, то что положено вашим партнёрам, я отправляю сразу в Кастилию, под охраной рыцарей ордена Девы Монтесской, а ваша доля копится в хранилище, поскольку вы не сказали нам, что с ней делать.
Я задумался, серебро и золото всегда есть куда потратить, имея кучу кораблей и команды, а учитывая то, что у меня скоро добавиться ещё двенадцать кораблей, нужно было подумать, как наиболее эффективно его использовать. Ответ у меня был только один — чеканить из серебра собственные монеты. Но я не знал, кому это можно, кому нельзя делать, поскольку что в Кастилии, что в Арагоне чеканили монеты в нескольких местах, и не только короли, так что об этом вопросе мне нужно было узнать поподробнее.
— Мастер Аристотель, — обратился я к флорентийцу, — я оставлю вам чертежи, постарайтесь воплотить эти устройства в металл к моему следующему приезду.
— Что вы хотите с помощью них делать, сеньор Иньиго? — заинтересовался он, как, впрочем, и остальные мужчины рядом со мной.
— Конечно же чеканить монеты, — широко улыбнулся я, — самые чистые, самые лучшие монеты в двух королевствах. Сделаем их серебряным эталоном, как наш любимый всеми золотой флорентийский флорин.
Глаза у всех выпучились, поскольку я снова ошарашил их своими неожиданными предложениями, так что сеньор Арсенио заметил, когда пришёл в себя.
— Если вы сможете добыть разрешение у короля Хуана на чеканку монет для Аликанте, в вас влюбятся все дворяне города, — очень серьёзно ответил он, — Его высочество последние десятилетия, только отбирает у городов и муниципалитетов их древние права на чеканку монет и никому не даёт их обратно.
— Посмотрим, что я могу сделать, — кивнул я, и как итогом нашей экскурсии по производству, попросил показать мне, сколько же серебра у меня накопилось. Когда меня отвели в уже знакомое помещение и показали количество лежащих там в сундуках слитков, я понял, что моя жизнь снова налаживается, несмотря на огромные траты на содержание кораблей и команд на них. Чеканка монет виделась идеальным способом всё это облагородить и платить своим солдатам, своей же монетой, причём в прямом смысле этого слова.
Глава 29
Пока я занимался текущими делами, наконец вернулся Бернард, который весь в пыли и грязи, с заросшей бородой, и уставший, словно шахтёр, протянул мне два письма, кожаный мешочек и без сил упал на соседний стул.
Открыв мешочек, я с изумлением увидел перстень с родовым гербом Бельтрана де ла Куэва.
— Сеньор Альваро, очень сильно помог мне, Иньиго, — объяснил появление перстня швейцарец, — он сделал оттиск настоящего перстня, и вот уже этот сделал знакомый ему ювелир-иудей, якобы в подарок для графа. Письма же так вообще, было легко достать, в них его переписка с королём, так что там есть как подчерк Бельтрана де ла Куэва, так и короля. В общем, помощь сеньора Альваро, была просто неоценима Иньиго.
— Я вижу, спасибо Бернард, что сделал всё быстро, — поблагодарил я швейцарца, — иди отдыхай, а я пока займусь письмом для нашего любимого короля.
Бернард встал, поклонился и пошёл отдыхать, а я достав письменные принадлежности, несколько раз потренировавшись писать подчерком Бельтрана де ла Куэва, благо мои навыки художника и помощь нейроинтерфейса в этом сильно помогали, затем на чистовую быстро написал письмо, полное паники и призывов вернуться обратно в королевство, пока всё не пропало. Сложив бумагу треугольником, я налил воска на сгибы и приложил к каждому их них перстень, который привёз Бернард, оставив ровные, прекрасно видимые оттиски герба временного регента.
— Ну что же, готово, — полюбовался я на результат своего труда, — теперь осталось только поручить убить королевского гонца, переодеть в его одежду кого-то из своих солдат и вручить письмо королю. Как Бернард отдохнёт, поручу ему побыстрее это сделать.
Гадко хихикая, поскольку я представил себе, как запаникует Энрике IV, не отличавшийся холодным рассудком, получив подобное письмо, я полностью довольный собой пошёл искать Гвидо, чтобы с ним начать тренировать свой новый стиль. За поездками я это всё откладывал, хотя дага давно уже лежала в моём сундуке, а тут раз у меня появилось время, то почему бы и нет.
— Синьор Иньиго, — болонец подскочил со стула и смутился, поскольку он обнаружился рядом с Мартой, которая его подкармливала чем-то вкусным.
— Вот как, моего учителя кормят, а бедный маркиз с утра маковой росинки не видел! — всплеснул я руками.
— Синьор Иньиго, — женщина возмущённо на меня посмотрела, — я отдала мастеру Гвидо вашу еду, которую я вам принесла на завтрак, а вы вместо того, чтобы поесть, умчались опять на свой завод. Так что в том, что вы не поели, моей вины нет!
Женщина была права, всё так и было, поскольку за мной приехал сеньор Арсенио, а заставлять его ждать было некрасиво, ведь я сам назначил ему время, так что да, я не поел сам.
— Там ещё что-нибудь осталось? — хмыкнул я и подойдя ближе, сел за стол прямо на кухне.
— Синьор Иньиго! — всплеснула руками Марта, — зачем вам есть здесь? Я вам всё принесу в вашу комнату!
— Корми уже обоих, — вздохнул я, отказываясь поднимать попу с места и уходить, — и мы пойдем тренироваться.
Марта бросилась доставать и греть еду, благо печи ещё не погасли, поскольку она пекла в них что-то вкусно пахнущее хлебобулочное, а Гвидо внимательно на меня посмотрел.
— Вы наконец покажите мне то, что хотите начать тренировать, синьор Иньиго? — поинтересовался он у меня.
Я кивнул.
— Меч и кинжал, — ответил я, — я понял, что для меня они будут идеальны.
— Кинжал не так хорош для защиты, как броккьеро, — заметил Гвидо, — я вам об этом говорил уже.
— Это потому, что вы ещё не видели мою дагу, учитель, — улыбнулся я, на что молодой парень изумлённо на меня посмотрел.
— Я уже видел, что ваш новый меч не похож на тот, что вам сковали в Болоньи, — задумчиво ответил он, — он изменился, добавилось больше колец. Вы уверены, что делаете всё правильно?
— Более чем учитель, — хмыкнул я, поскольку просто взял одну из последних, уже классических к XVII веку форм болонского меча, не став ничего выдумывать сам. Люди не идиоты, чтобы прийти к тому, к чему пришли за столетия практики с этим оружием.
— Ладно, посмотрим, — кивнул он, когда вернулась Марта и мы с ним хорошо перекусили, после чего немного отдохнув и обсудив то, что я хочу от него, пошли на площадку.
Когда мне принесли дагу с большим парусообразным щитком для защиты руки и длинными плечами крестовины, то Гвидо сначала с изумлением на неё смотрел, назвав уродцем, но первое же столкновение в поединке, заставило его изменить своё мнение. Я легко принимал его меч на щиток даги, или сбрасывал его клинок за счёт длинных плеч крестовины, а сам более свободно орудовал своим мечом в правой руке.
Гвидо остановил спарринг.
— Могу я посмотреть на ваш кинжал, синьор Иньиго? — попросил он и когда я протянул ему дагу, которую он осмотрел и только что не обнюхал, затем попросил дать ему мой меч.
Мы обменялись оружием, и пусть для нас оно было не идеально, парой десятков ударов мы успели с ним обменяться, после чего болонец задумчиво мне заметил, возвращая оружие назад.
— Вы сможете заказать такое же под мои данные, синьор Иньиго? — стесняясь, попросил он, — это настолько хорошо, что я хочу попробовать сам.
— А кто только что назвал мою дагу — уродцем? — изумился я.
Парень смутился.
— Ну я же не знал, синьор Иньиго, что вы оружейный гений, — запротестовал он, — я никогда ещё не встречал человека, который за столь короткий срок мало того, что доработал меч, форма которого до этого не менялась годами, так ещё и добавил к нему потрясающе функциональный кинжал.
Его похвала была приятна, но, к сожалению, заслуги моей в этом не было никакой, я просто взял то, что было изобретено другими.
— Вы зря меня хвалите, мастер Гвидо, — отказался я от подобной чести, — я просто чуть-чуть улучшил уже то, что уже существует. В этом я да хорош, но точно не гений, как вы хотите сказать.
— Всё равно синьор Иньиго, то что я вижу, очень хорошо, так что хочу сам попробовать, когда мой комплект будет готов, — улыбнулся мне парень.
— Тогда предлагаю сразу и отправиться к кузнецу, — решил я, прерывая занятие, — чего тянуть кота за хвост.
— Я буду этому только рад, синьор Иньиго, — Гвидо смущённо улыбнулся и поклонился мне, убирая свой меч в ножны.
— Ваше высочество, гонец из Сеговии, — маркиз Сантильяна быстрым шагом вошёл в зал, где находился охваченный хандрой король. Война шла не так, как он хотел. Сражений не было, побед не было, его имя не прославлялось, а всё время шли какие-то нудные и бесконечные переговоры, где ни одна из сторон, не хотела уступать другой. Если бы не его советники, от сам бы давно всё бросил и уехал, но они не давали ему этого сделать, настаивая, что обнаглевшему маркизу де Мендосе будет слишком жирно иметь такой город во владении, он должен принадлежать только королю.