Дмитрий Распопов – Связь без брака — 2. Время олимпийских рекордов (страница 47)

— Я поела, — Лена тоже встала и пошла за мной, а массажист, проводив её тоскливым взглядом, впился в сочную куриную ножку.

Возле лифта мне попалась девушка, со значком на космическую тему. Увидев меня, она словно засияла, бросившись навстречу, нажимая кнопку лифта.

— Спасибо сеньорита, но не стоит утруждать себя, — улыбнулся я, — как ваши дела?

— Спасибо сеньор…, — она сделала паузу.

— Иван, можете называть меня просто Иван, — по буквам произнёс я, протягивая ей руку, — которую она скромно пожала и тоже представилась, — Мэйт.

— «Мэйт — значок космоса, — сделал я себе пометку в голове».

— Какое красивое имя, — всплеснул я руками, — а что оно значит?

Девушка, смутившись, стала рассказывать. Поохав для порядка, я простился с ней, извинившись, что пора отдохнуть после утренней пробежки. Мы поднялись в номер и растолкали тренера, ну точнее я это сделал, а Лена просто безучастно на это смотрела.

— Сергей Ильич, завтрак закончится в девять, — предупредил я его.

— Хорошо, — он проснулся, дыхнул на нас перегаром, и снова упал в кровать.

Пожав плечами, я отправился вниз, поскольку, когда бегал, заметил магазин с тремя знакомыми чёрными полосками. Рядом со мной вскоре пошла рядом Лена. К моей большой радости он был уже открыт и я словно ребёнок попал в магазин игрушек, переходя от стенда к стенду, всё щупая и трогая. Здесь же, стояла новая модель беговых шиповок, легче чем мои нынешние на десять грамм, а вот стоимость в сто двадцать долларов была весьма печальной. Нам обещали давать по двадцать долларов суточных каждый день, а это значило, что даже если я захочу их купить, получится это не раньше, чем через неделю, да и в этом магазине были вещи, гораздо нужнее мне, чем обувь. Те же кроссовки, которые я бы с удовольствием купил, вместо опостылевших кед «Два меча», спортивный рюкзак, тренировочную форму. Да была бы моя воля, я тут многое что купил.

Вернув с сожалением кроссовки на место, я улыбнулся девушке продавцу и вышел из магазина.

— Дорого? — раздался рядом голос.

— Для меня космически.

Она больше ничего не сказала, а мы прошлись вдоль улиц, смотря за потоком машин, которым свистели полицейские, если те ехали быстрее разрешённой скорости, а также количеству жителей, которых всё больше становилось на улицах.

Время было обеденной тренировки, но я решил подождать, поскольку голодный Кузнецов сказал, что автобусы для нас будут после обеда, а его он ждёт с большим нетерпением. Так и случилось. Мы поели, поднялись, чтобы взять вещи и пошли вниз, к подъехавшему транспорту. Всех бегунов и прыгунов повезли на один стадион, где мы будем тренироваться.

Первой проблемой, с которой я столкнулся, было покрытие беговых дорожек. Вместо мелкого шлака, здесь были тартановые дорожки, которые сильно пружинили для меня, а это значило, что нужно срочно менять технику старта и бега.

— Сергей Ильч, что это за х…та, — показал я подошедшему ко мне тренеру на дорожки, — почему мы на них не тренировались? Пощупайте и пробегите по ней, ощущения абсолютно другие!

Он нахмурился и наклонившись убедился в моей правоте, затем убежал к тренерам сборной, вернувшись подавленным.

— Они сказали, все в одинаковых условиях Вань, только американцы бегали на тартане, — признался он, — протест пробовали подавать, но он был отклонён, так что давай, привыкай по-быстрому.

Плюнув, я огляделся, увидев, что не один нахожусь в подобном недоумении, спортсмены из других стран, а также куча журналистов, фотографировавших, как спортсмены ходят и наклоняясь, щупают новое покрытие. Сам же я, конечно бегал на таком более современном, но указать на новое покрытие было нужно, иначе могли возникнуть вопросы, как я так быстро тут сориентировался, поэтому пришлось подстраховаться. К тому же моих привычных приспособлений для тренировок не было, поэтому я посвятил этот день только комплексным тренировкам на выносливость, бегу со жгутами на ногах и привыканию к новому покрытию, который реагировал при беге не так, как я привык к грунту. Так ни разу и не побегав стометровки, к явному неудовольствию тех, кто всё это время прождал моих тренировочных забегов на трибунах, я закончил тренировку и когда пришли автобусы, вернулся обратно в Олимпийскую деревню.

Из-за тропиков и гор вокруг, осеннее солнце словно аквалангист резко нырнуло за горизонт, почти сразу стало темно, но зато над Олимпийским кварталом заиграла громкая музыка. Делегации всех стран позвали в интернациональный клуб, чтобы отдохнуть, расслабиться, и послушать национальные оркестры. Лена с Денисом и Кузнецовым это сделали, я же отправился на вечернюю пробежку, снова столкнувшись там с американцами, которые уже спокойно восприняли появившуюся из темноты бегущую фигуру.

Поднимаясь к себе после пробежки, я увидел две стоящие фигуры на общем балконе, которые тихо разговаривали.

— Денис, возьми себя в руки, иначе я пожалуюсь на твоё безобразное поведение руководителю группы, — тихо говорила девушка.

— Но Лена, ты знаешь, что я тебя люблю больше пяти лет, с самого прихода в органы, — жарко шептал мужчина, — я, когда узнал, что мы вместе едим, чуть с ума не сошёл от счастья.

— Денис, мы находимся во враждебной стране, здесь не время и не место для любовных похождений, — отрезала она, — даю тебе ровно ночь одуматься и если не уймёшься, обращусь к Денисову.

— Лен, нет, не нужно, — он явно испугался, — меня тогда отправят назад.

— Вот и думай тогда головой, а не тем что ниже, — сказала она, поворачиваясь, чтобы уйти. Чтобы меня не застукали, я мягко, но быстро ушёл прочь.

Утро началось для меня привычно, отбегав своё, я отправился на завтрак, застав там обиженного Дениса, вяло ковыряющегося в тарелке и ожидающую моего прихода Лену. Едва я сел за стол, она поднялась и пошла набирать те продукты, которые я расписал ей вчера для сегодняшнего дня.

Подошедшая девушка с кофе была пусть и не такая милая, как вчера, но очень внимательная, поэтому тоже ушла дальше, унося мой значок, а я узнал её имя — Мария.

— «Мария — волейбол, — появилась ещё одна заметка в голове».

***

Дни до начала соревнований конкретно для меня лично потянулись однообразно, я старательно тренировался в любое свободное время, в отличие от многих спортсменов, предпочитающих загорать и лежать у бассейна утром до начала тренировок, а вечером отдыхать либо в клубах домов своих команд, смотря телевизор, либо в интернациональном клубе, танцуя под музыку и веселясь с другими спортсменами.

Денис сбавил темпы подкатывания к Лене и молча выполнял свои обязанности массажиста, когда я возвращался с тренировок, причём мне было плевать, что он лично делал в это время, выдёргивая его отовсюду. Его это дико стало злить, словно я делал это специально. Хотя на самом деле, он должен был уже понять моё расписание и просто ждать, а не разгуливать по деревне в поисках подарков домой или Лене.

Следующим пунктом у меня после завтрака был просмотр прессы, и сегодня американские газеты меня удивили. На первых полосах были двойные фотографии: фото из первой показывало меня, бегущего в одиночестве утром, на второй зевающих американских атлетов, только идущих на разминку. Журналисты, сравнивая эти два фото задавались вопросом, а точно ли я человек? Поскольку они специально караулили меня весь прошлый день, но кроме тренировок, меня ни за чем больше не застали. Некоторые всерьёз предлагали просветить меня рентгеном, чтобы понять, не железный ли у меня скелет. Это вызвало у меня такой смех, что проснулся даже тренер, которому я объяснил написанное.

— Совсем нечем заняться американцам чёртовым, — покачал он головой.

— Ладно, пойду до кофейни пройдусь Сергей Ильич, — поднялся я с места.

Он буркнул под нос невнятное. Фронтовик, попав в царство бесплатной выпивки хорошего качества, да к тому же в компании множества друзей, всё вечернее время проводил в борьбе с зелёным змием, поэтому с утра обычно был не сильно разговорчив.

— Добрый день сеньор Иван, — при виде меня расплылись в улыбке четыре девушки хостесс, заступившие на смену.

— Добрый день сеньориты, — я подошёл, каждую поцеловал в щёку, поболтал немного о новостях и только после этого вышел из дома. За эту неделю почти все, с кем я контактировал из персонала, получили по отличительному значку и с гордостью их носили, поскольку лишь у трёх-четырёх в домах других спортсменов оказались для них подарки, все в основном предпочитали меняться своими вещами со спортсменами с других стран. С адъютантами-хостесс чаще всего просто заигрывали или просили помочь, поскольку их точно набирали сюда по высоким критериям отбора. Девушки в подавляющем своём большинстве были очень красивы, хорошо сложены, знали несколько языков. Многие мужчины из спортсменов были частыми гостями на ресепшене из-за них.

Выйдя из дома, я пошёл выше по улице, смотря как по Олимпийской деревне катаются специальные трамвайчики в которых сидели те, кто не смог себе позволить купить в этом районе жильё и быть совсем рядом со спортсменами. Все остальные, заплатив деньги в длинной очереди, могли увидеть одним глазком жизнь Олимпийской деревне либо вот так из окна трамвайчика, либо для тех, кто посостоятельнее, из окна специального такси.

Практически ни с кем из спортсменов я не общался. Редко Владислав или Эдвин находили меня, зовя с собой, но я отказывался и в конце они тоже перестали ко мне приходить. Я знал, что внизу по вечерам, наши спортсмены отдыхали в клубе дома, туда приехали Пахмутова и Добронравов, композитор Френкель, певец Барашков, нам обещали, что когда начнутся сами соревнования приедут и другие советские знаменитости, поддержать своих атлетов.