Дмитрий Распопов – Рыцарь смерти (страница 62)

– Слушаюсь, – отозвался Лич и направился к драконам.

Я ощутил, что моя связь с ними ослабла. Хоть и я сейчас чувствовал их, легко ловил мыслеобмен между ними, но такой яркой, как раньше, она уже не была. Видимо, Лич действительно сумел перевести центр управления связью на себя.

«Каин!» – позвал меня Лич через несколько минут.

«Вернешься, оторву твою не в меру болтливую голову», – прорычал я, едва не сбившись.

«Летит всего один дракон, с той эльфийкой, которая была в твоих воспоминаниях», – хмуро отозвался тот, зная, что теперь мои слова были не пустым звуком.

Я сначала хотел на него наорать, но внезапно остановился. Кроме уничтожения города, унизившего меня, вторым моим желанием было разобраться, кто эта эльфийка из моих воспоминаний. Поскольку теперь я знал, что ухожу навсегда, то ничто не мешало мне поговорить с ней, тем более что она была одна.

«Приведи ее сюда, можешь вместе с драконом», – приказал я.

Лич ничуть не удивился, поскольку знал о моем желании не хуже меня – ночь в моей голове не прошла для него даром.

– Отвлечете его от заклинания, вам конец, – через какое‑то время в стороне от меня раздался голос Лича.

Я открыл глаза и увидел приближавшуюся ко мне эльфийку и дракона в человеческом обличье, которому я в своих воспоминаниях пожимал руку.

– Кто ты? – спросил я эльфийку, не прерывая заклинание. – Мы знакомы? У меня сохранились обрывки воспоминаний, что я когда‑то знал тебя. – Я перевел взгляд на дракона, одетого во все черное. – И тебя тоже.

Эльфийка сделала еще шаг вперед и подняла ко мне заплаканное лицо.

– Каин, прошу тебя, остановись. Неужели ты не помнишь меня и всего того, через что мы прошли, чтобы быть вместе? Ты столько лет искал меня, дрался со всем миром, чтобы меня найти, неужели все это исчезло и забыто?

Слова эльфийки стали пробуждать во мне те воспоминания, которые так старательно спрятала богиня. Но как только одно из них попыталось прорвать барьер, Зов хлестнул меня болью. У меня помутилось в голове, и я пошатнулся. Эльфийка заплакала и бросилась ко мне, но дорогу ей преградили гончие.

«Не трогайте ее», – приказал я мысленно, потому что рот мой был полон крови из прокушенной губы.

Эльфийка остановилась перед гончими и окинула взглядом мое израненное кинжалом тело.

– Каин, что с тобой? – Она посмотрела на меня своими большими глазами, полными слез. – Что ты с собой делаешь?

«Ответь ей», – приказал я Личу. Боль, вызываемая Зовом, от близости эльфийки стала невыносимой.

– Он не может говорить, – произнес Зат, – его сознание заполнено Зовом богини, а твои слова причиняют ему еще большую боль.

– Какой Зов? Какой богини? – растерянно спросила она.

Я закрыл глаза и попытался сосредоточиться на заклинании.

– Закончив заклинание, он умрет, – пояснил Лич.

– Нет! Это ведь неправда? Скажите, что это неправда!

– Это правда. Чем дольше он остается в этом мире, тем сильнее становится боль от Зова.

– Ал’лилель, он плетет нечто невообразимое, – внезапно раздался голос дракона. – Я не понимаю что, но это будет ужасно. Все магические потоки вокруг взбесились и устремлены на него. Что за заклинание он творит?

«Говори, Лич, пусть знают, я почти закончил». – Я открыл глаза.

– Ночь Живых Мертвецов, – тихо ответил Лич. – На один час восстанут все мертвые, что умерли со времен формирования этой земли.

Дракон прошипел что‑то явно ругательное и бешено посмотрел на меня:

– Да ты знаешь, что творишь, вампир?! Ты с ума сошел?!

– Никто не сможет сказать, что опозорил Рыцаря Смерти, – едва слышно прошептал я, выплюнув сочащуюся кровь изо рта, – и остался после этого жить.

Дракон оглядел окружавших его существ, видимо прикидывая возможность напасть. Лич спокойно сказал:

– Как ты правильно заметил, здесь нет ни одного магического потока, который не был бы устремлен к Каину и подчинен ему. Так что ты не сможешь перевоплотиться или колдовать.

Дракон скрипнул зубами, но продолжил держать руку на эфесе меча.

– Я прикажу гончим разорвать тебя, если ты не вернешь руку на место, – буднично заметил Лич.

– Даалор, подчинись! – произнесла эльфийка, ее глаза внезапно стали абсолютно сухими.

– Он уничтожит всех, Ал’лилель, – зло ответил дракон. – Ты сама это поняла!

– Умерев, ты ничего не решишь, – произнесла она голосом, в котором была твердость металла.

Дракон удивленно посмотрел на нее, но руку с эфеса убрал.

Эльфийка спокойно посмотрела на меня и, пнув стоявшую у нее на пути гончую, сделала шаг ко мне. Лич и драконы удивленно отпрянули, столкнувшись с ее решительным взглядом. Гончие оскалились и приготовились напасть.

«Осталось несколько рун, пропустите», – приказал я.

Гончие нехотя расступились.

Эльфийка подошла ко мне и опустилась на колени. Затем взяла мои руки в свои и тихо запела. Она пела явно на эльфийском, но я почему‑то понимал каждое слово. Вскоре я понял, что слышал эту песню раньше, поэтому‑то так хорошо ее знаю. Эльфийка пела о том, как солнце всходит и каждый день приносит свет и нежность для влюбленных сердец, прогоняя печаль.

От ее песни боль становилась сильнее. Я торопливо вставил последнюю руну в заклинание, собираясь наполнить его до отказа маной. Возможно, именно это стало последней каплей – воспоминания, прорвав все барьеры, нахлынули на меня лавиной. Я замер от осознания того, кто я и что сейчас произойдет.

Еще раз прокусив губу, я попытался сдержать ману, рвущуюся в заклинание. Но получалось у меня слабо, магические потоки, которые я перевернул своим заклинанием, не давали мне остановиться. Я понял, что еще несколько минут – и заклинание сработает само, обратить его не смог бы никто. Боль от Зова не давала мне сосредоточиться, поэтому о том, чтобы остановить заклинание и подчинить себе магические потоки заново, речи не могло быть вообще.

«Зат, повторяй за мной, – мои мысли метнулись к нему быстрее молнии. – Любимая, я умру в любом случае, но ты можешь остановить заклинание и не дать богине завладеть мной», – я едва сдерживал бурлившую во мне силу.

Лич повторил слово в слово, пояснив эльфийке, что передает мои мысли. Дракон широко открыл глаза, а жена снова заплакала, сильнее стиснув мои руки.

– Нет, Каин! Нет!!! – закричала она, тряся меня.

Понимая, что если я потеряю контроль хоть на долю секунды, для города все закончится очень плачевно, я быстро перекинул свои мысли Личу.

– Ты должна взять кинжал с пояса и ударить его в сердце, – дрогнувшим голосом произнес он.

«Какая ирония, – кинул я ему ободряющую мысль. – Ты не находишь?»

«Ты точно ненормальный», – пришла от него мысль‑усмешка, смешанная с искренним чувством уважения.

– Ал’лилель, он хочет, чтобы это сделала ты, он не может принять смерть от другого, – твердо произнес Лич. – Торопись, через несколько ударов сердца заклинание сработает. И все живое вокруг нас умрет.

Трясущимися руками любимая сняла у меня с пояса кинжал, подаренный гномами.

– Я не могу… не могу… – прошептала она, глядя на меня глазами, полными слез.

– Три удара… два… – отсчитывал Лич.

Заплакав, она стиснула кинжал двумя руками и, приставив к моему сердцу, надавила на него всем телом. Последнее, что я услышал, были ее плач и слова:

– Прости, любимый.

Эпилог

Пять лет спустя…

– Мам, можно мне поиграть с каури? – раздался у меня над ухом звонкий голос Авеля. – Ну можно, мам? Мабута обещал показать, как метать дротик.

Я улыбнулась и, открыв глаза, увидела перед собой веселое лицо, черты которого заставили сжаться мое сердце.

– Только если дядя Зат присмотрит за тобой, – строго произнесла я, в присутствии сына сдерживая слезы.

– Ну, мам, я же не маленький, дедушка и так постоянно ворчит, что я больше вожусь с Затом, чем с вампирами. – Сын страдальчески поморщился, видимо вспоминая ворчание деда.

– Ты забыл еще драконов, костяных гончих, орочьих волков – весь тот зверинец, что насобирал твой отец за годы странствий, – улыбнулась я и поцеловала его в лоб.

Сын с недовольной миной вырвался у меня из рук и, вытирая пальцами место поцелуя, бросился из комнаты.