Дмитрий Распопов – По дороге пряностей (страница 51)

Заметив шевеление возле одного из них, я показал матросам на нужную дверь, те бросились её ломать. Но стража, которая вела нас, тут же вмешалась, запретив это делать.

— Меня оскорбили, — нахмурился я, видя, как они заслонили своими телами дверь, — такое нельзя оставить без ответа.

— Господин, кто бы там ни был, он не имел в виду вас лично, — один из воинов хмуро смотрел на окруживших его вооружённых людей. Лица которых были далеко не дружественными.

— Я ясно это слышал, или хочешь сказать, что я глухой? — спокойно поинтересовался я.

— Господин, в городе не очень любят людей из вашего города, — взял слово второй, — поэтому не стоит акцентировать на простом возгласе внимание.

— Хотите сказать, здесь такое в порядке вещей? — нахмурился я, а матросы сделали шаг вперёд. Такие разговоры о родине, мало кому из нас понравились.

— Идите свой дорогой, иначе вас арестуют, — сзади подошёл отряд стражи из десяти человек, которых явно позвал кто-то, увидев затевающийся конфликт.

Я повернулся на носилках к говорящему, удивлённо изогнув бровь.

— Да? Мне стало даже интересно. Поведай мне, как это будет выглядеть. Я сын Энрико Дандоло, дожа Венецианской республики, а это легат Священного престола из Рима.

Лицо офицера подошедшей стражи слегка побелело от прозвучавших имён, но он не отступился, лишь снизил тон.

— Прошу вас господа, не устраивайте беспорядки. Мы проведём расследование, виновные будут наказаны.

Вокруг нас стали собираться простые горожане, поддерживающие криками своих стражников, и выкрикивая гадости, про наш город. Вид людей был весьма недружелюбным, во взгляде которых гостеприимства было ровно ноль. Поняв, что ещё немного и придётся убивать, я махнул рукой, отзывая своих охранников, которые тоже, слыша, как их хают и обзывают, стали озлобляться и хвататься за мечи.

— Мы уйдём, — спокойно сказал я, обращаясь к окружающим нас злым горожанам, — но Венецианец запомнит ваше гостеприимство.

Отвернувшись, и не слушая насмешек, несущихся мне вслед, мы отправились дальше.

— Думаю брат, в пороках погрязли не только священники, — задумчиво сказал я, молчавшему рядом кардиналу, — может убедимся в этом и зайдём в первую попавшуюся церковь?

Он взглянув на меня, задумчиво покивал головой.

— Согласен брат, их поведение далеко оттого, что завещал нам Господь.

Попросив стражей, которые весьма охотно теперь с нами разговаривали, свернуть по пути в любую ближайшую церковь, мы молча рассматривали богатства города, который и правда казался бы величественным и огромным, если бы я до него не побывал в Китае. Сейчас же белые стены красивых домов, выполненных по единому архитектурному плану, никак не сочетались у меня с жителями, которые недружелюбно провожали взглядами нашу процессию, особенно сильно сплёвывая в сторону красных одежд кардинала, что конечно же, он не мог не видеть.

***

Когда мы остановились возле небольшой церкви, то кардинал с ужасом, а я с интересом наблюдал, как из соседнего с ней дома вывались весёлая компания, из мужчин и женщин, которые были весьма навеселее, поскольку пьяные хватали своих спутниц за обнажённые места, громко хохоча от того, как те взвизгивают.

— Вы рядом с домом Божьим! — возмутился кардинал, обращаясь к ним, — как вы можете грешить прямо перед ним?!

— Поп, иди в жопу, — кратко, но ёмко ответил ему один из пьяниц, и они, веселясь пошли дальше по улице, не обращая внимания на грозные крики и призвание кар на их головы со стороны священнослужителя.

— Что-то мне не нравится этот город, кардинал Конти, — заметил хмуро я, когда он прекратил понапрасну сотрясать воздух, поскольку с окна на него кто-то вылил горшок с нечистотами и пожелав в грубой форме ему заткнуться.

Кардинал, со всклокоченными волосами и пеной у рта, повернулся ко мне.

— Рассадник греха! Витале! Как они могут жить погрязнув в пороках?!

— У меня тот же вопрос, — заметил я, попросив внести меня в церковь.

Внутри у этой маленькой церквушки, было очень бедно, так бедно, что я не понимал, на что тут вообще живут. Мой наблюдательный взгляд заметил, что раньше на висящих иконах были оклады, на месте которых сейчас виднелись чуть более светлые места. То же касалось подсвечников и другой церковной утвари. Можно было определённо сказать, что здесь она когда-то точно была.

— С чем пожаловали, сыны мои, — из соседней комнаты вышел старик, в скромной, но чистой робе священника, по местной моде, и удивился увидев нас. Ну точнее сначала кардинала в красных одеждах, а затем меня на носилках, с охраной.

— С оружием нельзя в дом Божий! — тут же запротестовал он.

— Старик у тебя глаз нет? — сварливо ответил я, — специально оставили у двери.

— Почему в доме божьем так скудно брат? — обратился к нему кардинал, обводя взглядом всё вокруг и видимо приходя к тем же выводам, что и я, — прихожане бедны или жадны?

— Повеление василевса это, — хмуро ответил тот, признавая в кардинале священника, — из большинства церквей, не принадлежащих его родне или аристократии было вынесено всё ценное, якобы на выплату долга императору Священной римской империи.

— Какое дело церкви, до проблем светской власти? — изумился мой спутник, — они сделали долги, путь их и платят, — мы были сегодня во дворце, император и его двор ни в чём себя не ограничивают.

— То не ко мне вопрос, — хмуро ответил он, — а к страже, выполняющей указы.

— Почему церковь рядом с вертепом? — продолжил вопрошать кардинал.

— Я не могу запретить им, — покачал головой старичок, — они не нарушают законов, платят налоги, так что в своём праве.

Кардинал Конти достал кошелёк с пояса и отсыпав оттуда золота, положил его на полочку за алтарём.

— Найми кого-то брат, негоже дом божий в таком виде содержать, — скривился он, отворачиваясь и показывая мне на выход.

Когда мы оказались на улице, из того дома из которого вышла недавно памятная весёлая компания, появился взрослый мужчина, с очень юной девушкой под руку. Причём та себя вела, весьма предосудительно, прижимаясь к нему всеми частями тела. Кардинал побагровел от подобного, и злобно смотрел, как те, не обращая ни на кого внимания пошли по своим делам, весьма откровенно флиртуя между собой.

— Идём, скорее идём отсюда Витале! — он задыхаясь от гнева, рванул на себе ворот сутаны, — у меня земля скоро начинает гореть под ногами.

— Тут, я не могу с вами не согласится дорогой брат, — я кивнул своим охранникам и те пошли вслед за стражниками, которые всё это время безучастно наблюдали за бесплатным с их точки зрения зрелищем.

По дороге нам довольно часто встречались акробаты, менестрели, проститутки, которые весело развлекались, привлекая своим поведением народ, который присоединялся к их веселью. Кардинал едва не дымился от ярости, при виде всего этого, поэтому я попросил носильщиков ускорить шаг.

***

Наконец стражники довели нас до ворот, полностью перекрывающих путь дальше, вежливо с нами попрощались и пошли по своим делам.

— Пните ворота, заснули они там что ли, — обратился я к морякам, стоявшим рядом с носилками. Те, привыкшие к полному подчинению, так и сделали, только сразу впятером.

— Сейчас всадим по стреле, кому-то, — на вышки по лестницам вскарабкались два воина, в стёганных доспехах из плотной ткани, подхватившие стоявшие там арбалеты и направив их на нас, — кто такие?

— Уверен, что точно не хочешь сам это рассмотреть? — посоветовал я говорившему.

Тот, открыв рот, видимо наконец разглядел гербы на доспехах моих моряков, поэтому мгновенно слетел с вышки, став открывать ворота. Второй страж, с той же проворностью, стал ему помогать.

— Сеньор Дандоло, как мы рады видеть вас. Простите, солнце ослепило нам глаза.

— Дом какого семейства здесь лучший? — поинтересовался я у них.

— Так сеньора Бадоэра, — они низко кланялись.

— Один пусть проведёт нас, — распорядился я, и воин говоривший со мной, побежал вперёд.

Из многих домов, стали выглядывать люди, привлечённые шумом. Сначала я думал, что квартал весьма небольшой судя по воротам на входе и узенькой улочке, но мне тут же объяснили, что это один из запасных входов, который мало кто обычно посещает, именно поэтому особо никто и не охраняет. Нобиля из дома Дандоло уж точно не ожидали встретить с той стороны. Вскоре их слова подтвердились, когда мы из узкого закутка, с лишь двумя домами по обеим его сторонам, вышли на широкую улицу, где царило оживлённое движение. Тут же стали видны и высокие, двух-трёх этажные дома, а также кончики мачт галер у местных причалов.

При виде нашего немаленького отряда, большинство жителей либо раскрывали рты, застывая на месте, либо безразлично проходили мимо. Видимо это были те, кто родился и вырос здесь, никогда не бывая на родине, но мне было всё равно, воин довёл нас до красивого небольшого трёхэтажного дворца, охраняемого шестью ленивыми стражниками, которые даже не почесались при нашем приближении!

— Благодарю, — я достал три серебряные монеты из кошелька и передал проводнику. Тот поклонившись, пошёл обратно, к месту несения службы.

При виде нас, лентяи даже не пошевелились, несмотря на моё нахмуренное лицо и пятьдесят вооружённых рыл за спиной, весьма недружественно настроенных к местным, после всего сегодня услышанного и увиденного.

— Разоружите их, и всыпьте по десять плетей каждому, — небрежно произнёс я, показывая рукой вперёд.