Дмитрий Распопов – (Не) Все могут короли (страница 11)
Дождавшись, когда носилки поставят рядом с ним, я отпустил стражу, показал им присоединиться к гвардейцам короля, которые стояли в зоне видимости, но не слышимости.
— Можешь прекратить претворяться Венецианец, — он с усмешкой посмотрел на меня, косясь на дорогой камзол и драгоценности, — у меня при дворе служат сицилийские дворяне, которые перебрались в Арагон после того, как вы с Генрихом VI опустошили всю их страну, так что меня предупредили на твой счёт. Там, куда ты приходишь, обычно остаются лишь смерть и разрушения, поэтому говори прямо, что тебе нужно в моём королевстве.
— Так будет даже проще, — ничуть не удивившись смене тона разговора, согласился я, и правда скинув с себя маску доброго священника, носимую последние несколько дней, — не волнуйтесь, я не по вашу душу, ваше величество. Мавры захватили десяток галер дома Бадоэр рядом с Валенсией, Франческо попросил меня помочь, сказав, что грузы предназначались Арагону.
— Я слышал об этом, но бессилен, сейчас у меня нет войска помочь тебе, — честно признался он.
— Собственно говоря я и не прошу об этом, от вас нужно лишь содействие и бумага, дающая право бесплатно получать припасы в ваших городах. Как только личное знамя на корабль будет готово, я выдвинусь и очищу море от всех кораблей халифата Альмохадов, начиная Тунисом и заканчивая Лиссабоном. Вам ведь это тоже пойдёт на пользу.
Педро II покивал головой.
— Мне рассказали о твоём корабле и той блокаде, которую ты устраивал для Пизы и Генуи несколько лет назад.
— Вы согласны? Ведь наши цели совпадают. Я отвлекаю внимание мавров к своей персоне, вы получаете ослабленные территории врага, страдающие без поставки товаров.
— Разумеется согласен, — он остро на меня посмотрел, — вот только казна мне после батюшки досталась слегка пустой, так что если бы ты ещё поделился со мной добычей, то наш союз стал бы ещё более крепок.
— О, а ваше величество знает толк в торговле, — искренне удивился я, — сколько вы хотите?
— За первоочередное и быстрое пополнение припасами в любом городе королевства, думаю тридцати процентов будет достаточно, — прищурился он.
— Вы ещё и очень скромны, ваше величество, — он продолжал удивлять меня, — быть вам великим королём!
Он невесело усмехнулся.
— Каков будет твой ответ?
— Поддавшись вашему обаянию и уму, — улыбнулся я, — предлагаю честную сделку. Я потрошу торговцев и всё добро передаю в портах сборщикам налогов, которых вы выделите под это дело. Как только они продают товар, то деньги везут к вам, а потом, когда я закончу с чисткой, вы от всего реквизированного отдадите мне половину. Как вам такая сделка?
Настала его очередь удивляться и внимательно на меня смотреть.
— Ты вот так просто готов отдать мне всё? — поинтересовался он, — а если я откажусь отдавать золото или обману в расчётах?
— Ну, тогда вы точно не станете первым и даже вторым королём, который разочаровал меня, — легко отмахнулся я, — но поверьте мне, все обычно плохо заканчивали после этого. Я могу топить в море не только мавров.
Он хмыкнул, обдумывая мои слова.
— Тем более, всё закрепим на бумаге, не доверяю я как-то больше громким словам, венценосных особ, — добавил я.
— Хорошо, сегодня по возвращении я позову своих юристов и мы составим документ, — согласился он.
— Отлично, тогда уже завтра поутру я вернусь в Барселону и выйду в море, — обрадовался я.
— Кстати, зачем вы унизили моих вассалов? Они просто попросили документы, — поинтересовался он, когда мы замолчали, думая каждый о своём.
— На Святой престол взошёл новый Папа, ваше величество, — осторожно ответил я, — молодой, активный, с большими амбициями. Думаю вам нетрудно догадаться, что ждёт Европу.
Он тяжело вздохнул.
— Да и ваше величество, умоляю вас, — попросил его я, — если задумаете жениться, выберите себе хотя бы ту женщину, которая была бы вам как минимум не противна.
— Почему это?! — искренне удивился он.
— Я не хочу возвращаться потом в Арагон, и портить отношения с таким умным королём, — скривился я, представляя, что ждёт меня во Франции, — большего сказать не могу, весьма скоро сами всё узнаете.
— Ингеборга Датская! — тут же догадался он, несмотря на напущенный мной туман, — Папа послал вас во Францию примирить мужа с первой женой?! Но это невозможно! Все знают его к ней отношение!
— Вот поэтому ваше величество, — я покачал головой, — как только я представлю себе, что буду вынужден для этого сделать, мне становится страшно и крайне не хочется терять наше пусть мимолётное, но дружественное сотрудничество. Так что выбирайте себе жену с умом, пожалуйста.
— Я запомню твои слова Венецианец, — ответил он очень серьёзно.
— Тогда до вечера, жду вас с юристами, — я помахал рукой своим стражам, — я возвращаюсь во дворец, забавы придворных мне неинтересны.
Он покачал головой, но ничего не ответил.
Глава 8
На пристани столпилось огромное количество людей, которые плакали и махали нам руками. «Елена» лениво, словно нехотя оторвалась от причала и стала разворачиваться, от кливеров обдуваемых ветром. Когда же между мачт взметнулись стаксели, бригантина стала резвее набирать ход, поворачиваясь кормой к берегу.
— Красота какая, сеньор Витале! — рядом со мной, задрав голову вверх, стоял капитан, рассматривая подаренный ткачами Барселоны флаг.
Я поднял голову. Наверху фок-мачты развивалось полотнище с моим личным гербом. Ткачи действительно постарались на славу. На красном поле был выткан белоснежный агнец, с повёрнутой головой, смотрящей на хоругвь, которую он нёс на спине. Красный крест был изображён на полотне хоругви, закреплённой только не на деревянном крестообразном основании, как предлагал кардинал, а на большом двуручном мече и ниже девиз на латыни, который мне тоже очень нравился.
— «EO BENEFACIENDO». «Иду, творя добро». Мне кажется очень символично получилось, что скажете сеньор Джакопо? — прочитал я большие, хорошо различимые буквы.
Он на меня покосился, скептически хмыкнув.
— Что? — удивился я, — я же не виноват, что каждый хочет меня унизить или обидеть.
— Ну если это рассматривать с этой точки зрения, сеньор Витале, то да, девиз подходящий, — рассмеялся он, — как впрочем тогда и сам герб. Кротость и доброта — это прямо про вас.
Засмеявшись, он вернулся к своим делам, а я довольно хмыкнул, ведь второй такой же, только поменьше, для пешего отряда, лежал у меня в каюте и также радовал мой взгляд, как и этот.
— Что же, сеньор Марко, — позвал я бомбардира, — вы же загрузили из Арсенала весь оставшийся порох с наших складов?
— Да сеньор Витале, — он тут же оказался рядом, — всё как вы и приказали.
— Тогда давайте потратим его, поскольку этот состав нам больше не пригодится.
Улыбка канониров, услышавших это, расползлась до ушей, очень уж им полюбились пушки.
— Будет сделано сеньор Витале, — подтвердил их настрой и сам Марко.
Громада парусов мелькнула на горизонте и Салаз ибн Зазим, увидев её, заорал, заставляя гребцов увеличить темп гребли. Сердце бешено забилось, поскольку ничем хорошим, эта встреча закончиться не могла.
— Быстрее, быстрее гребите сыны шакалов! — заходился он в крике, но больше, чем семь узлов хода, добиться от них так и не мог.
Когда паруса стали ближе, и стал виден ненавистный красный флаг, заметный издалека, он тяжело вздохнул, проклиная свою судьбу.
— Хасим, поздно, нас заметили, — он упал на скамейку и сел на неё, схватившись руками за голову.
Глухой звук грома и всплеск воды по курсу, буквально через полчаса, привычно намекнули купцу, что нужно делать дальше, поэтому он махнул рукой, чтобы спускали парус и гребцам дали отдохнуть. К потерявшей ход галере почти сразу, спуская по ходу нужное количество парусов, подошёл ненавистный корабль.
— О, уважаемый Салаз ибн Зазим, — с борта чужого судна раздался удивлённый голос, — что вас опять выгнало в море? Мы встречаемся с вами уже третий раз.
Купец, как бы ни ненавидел ребёнка, который к нему обратился на чистом арабском языке, вынужден был встать и натянув улыбку налицо, пойти разговаривать. Это был единственный способ потерять только товар. Бесчинствующий в море пират, без зазрения совести топил всех, кто ему сопротивлялся и не трогал тех, кто просто отдавал товар, отпуская корабли без малейшего ущерба.
— Милостивый господин Витале, — запричитал он, — только голодные дети, заставляют выходить меня в море с товаром. Умирают мои малыши, поскольку отец не может принести в дом ни единой монеты.
— Ну, видимо вы хорошо нагрешили уважаемый Салаз, — хмыкнул ребёнок, лежащий на носилках, — прогневали чем-то Аллаха, если он приводит вас ко мне уже третий раз.
— Горе, какое же горе, — купец смотрел, как досмотровая партия с чужого корабля, обшаривает его трюм.
— Сеньор Витале, тут только пшеница, и сушёные фрукты, — вышел один из офицеров и обратился к своему главарю.
— Мне как-то даже стыдно вас обирать господин Салаз в третий раз, — хмыкнул тот, отзывая своих матросов обратно, — в этот раз я отпускаю вас, вы уж везите следующий, что-то посущественнее.
— Лучше больше вообще не выйду в море, пока вы не вернётесь домой, сеньор Витале, — купец не очень поверил, что его не будут сейчас грабить, — в городах скоро начнутся бунты из-за отсутствия продовольствия, шерсти, тканей и других важных товаров.