Дмитрий Распопов – Мастер клинков. Клинок выкован (страница 4)

Почему‑то после тех грибов, которыми я питался почти месяц, мне было по фигу, что пить или есть, поэтому я спокойно взял колбу и одним глотком выпил жидкость, своим вкусом напомнившую мне те самые грибы, вкус которых, как говорится, сидел у меня в печенках. Прошла минута, вторая, и судя по тому, как оживлялись вокруг меня кобольды, со мной явно произошло не то, на что рассчитывал шаман. Чтобы акцентировать их внимание на себе, я, не раздумывая, достал из своей котомки кусок жареного гриба и протянул его жрецу. Настала его очередь беспокоиться, поскольку под жадными взглядами собравшейся толпы он не мог отвертеться от проверки.

– Ешь давай, самозванец, – поторопил его я, а из толпы кобольдов стали раздаваться недовольные крики.

Он снял маску, под которой обнаружилось лицо старого, сморщенного кобольда, и осторожно надкусил предложенный гриб. Чтобы поторопить его, я достал из сумки последний кусок, поджаренный мной перед походом, и стал спокойно жевать на виду у всех. Осмелевший жрец мигом слопал все, у него остававшееся, и стал довольно улыбаться и тыкать в меня пальцем, утверждая, что вот сейчас «Напиток Богов» покарает самозванца. Закончить он свою речь не успел, поскольку внезапно захрипел, стал кашлять странной зеленой слизью и, упав на землю, забился в судорогах.

Я перестал доедать гриб, посмотрел, как жрец дернулся несколько раз и затих, а судя по тому, что подошедший к нему Грых, потормошив его, удивленно сообщил всем, что Великий дух умер, чем вызвал повальное падение ниц и стоны окружавших меня кобольдов.

– Он был самозванцем, поэтому и не прошел проверку. – Я сам был удивлен произошедшим, но вида не показал. Нужно было укреплять успех, если я хотел выбраться отсюда на поверхность.

– Если еще кто‑нибудь хочет претендовать на мою божественную сущность, может доесть, – я протянул толпе остаток своего гриба, вызвав еще большие стоны.

– Ну раз больше сомнений во мне нет, тогда я как Великое Божество назначаю себе нового жреца – Грыха, – назвал я единственное знакомое мне имя моего провожатого.

– Но Великий, я простой таскальщик. – Его речь была прервана подзатыльником и гневной проповедью о том, что следующие споры с богом приведут к поеданию грибов.

Вот так неожиданно у меня появился жрец, глаза которого фанатично поблескивали, когда он смотрел на меня, а в придачу новый народ, который мне поклонялся, приняв за давно ожидаемого Бога.

Распустив кобольдов заниматься своими делами, я сказал Грыху, что хочу разобраться с наследием самозванца и лишь после этого отдам дом, принадлежавший теперь ему, по праву главного жреца. Попытка заикнуться о том, что Божеству лучше было бы… тут же покарались затрещиной и последним предупреждением о грибах. С этих самых пор о лучшем жреце‑последователе не могло бы мечтать ни одно божество, что уж говорить обо мне.

Правда, радовался я недолго, едва зашел в дом, как меня накрыло с такой силой, что я потерял сознание – видимо, «Напиток Богов» сработал, хоть и с большим запозданием.

Глава 2. Веселье только начинается

– Ох, – первое, что я произнес, когда открыл глаза и понял, что лежу на полу и у меня сильно болит лоб. Поняв руку, я потрогал вздувшуюся шишку, которую получил при внезапной потере сознания и последовавшего за этим падения.

– Проклятые грибы, – поворочавшись, я поднялся и ощупал себя, вроде все остальное было цело.

Пора было вернуться к тому, ради чего я вошел в дом. Как я уже говорил, дом по местным меркам был очень высок, я в нем стоял в полный рост, а вот в низкие дома кобольдов мне бы пришлось входить на четвереньках. Первое, что меня интересовало, это инструменты мастеров, которые неведомым образом оказались у жреца. Небольшие поиски – и все они обнаружились возле алтаря, на котором кроме инструментов лежали странные кристаллы в количестве десяти штук, очень похожие на хрусталь, с застывшим внутри туманом, а также множество маленьких глиняных бутылочек с хорошо притертыми пробками. В бутылочках находилась странно пахнущая, черная маслянистая жидкость. Забрав все, я еще походил по дому, но ничего стоящего больше не нашел, теперь нужно было уточнить у Грыха некоторые важные моменты, поэтому я позвал его в дом.

Новоявленный жрец с заискивающим взглядом зашел внутрь и упал на колени.

– Вот что, Грых, – я сел на пол, поскольку стульев здесь не было и в помине, – расскажи‑ка мне, откуда все это у вашего бывшего жреца?

Я показал ему сумку с гномьим инструментом.

– Не знаю, о Великий, – он поколотился головой о пол, а я тем временем вспомнил о еще одном действующем лице моего испытания, кобальде, который принес жрецу колбу. Наверняка или помощник его, или слуга, но знал он явно больше, чем простой таскатель. Приказав привести его, я вскоре лицезрел маленького напуганного кобольда, который практически висел в руке Грыха, все же тот не зря таскал тяжелые волокуши.

– Подожди за дверью, – приказал я жрецу, поскольку видел, что его явно боятся и при нем со мной не будут говорить чересчур открыто.

– В общем так, – когда мы остались одни, я решил не ходить вокруг да около, а выложить все перспективы перед бывшим помощникам жреца, – вариантов у тебя не так уж много: или рассказываешь мне все про себя и покойничка, а я подумаю, полезен ли ты мне, или отправишься на место Грыха, то есть, я хотел сказать, на бывшее место работы моего нового Верховного жреца, а именно – таскать грибы из пещеры.

Кобольд стал биться лбом о камень пола, пришлось применить стандартный способ взбадривания, который подействовал и на него.

– Не трать мое время, – намекнул я ему, пока он потирал затылок после затрещины.

Начав быстро тараторить, маленький кобольд подтвердил мои предположения о том, что он являлся учеником жреца и очень не хочет быть таскателем, поэтому полностью готов со мной сотрудничать. Я на миг пожалел, что погорячился, назначив Грыха своим жрецом, если передо мной есть готовый, но, вспомнив, что главным достоинством жрецов является не ум, а фанатизм, перестал сожалеть о принятом решении – ведь умный жрец начнет плести козни, а по бегающим глазам кобольда можно было догадаться, что сейчас его интересует только спасение своей жизни любой ценой. Такой жрец, при следующей опасности, может легко меня предать.

– Тебя как звать?

– Рохт, о Великий.

– Вот что, Рохт, где это взял самозванец? И что это такое? – Я высыпал из своей сумки инструменты, затем осторожно положил найденные кристаллы и глиняные бутылочки.

– В пещере Великих, – быстро ответил кобольд, показывая рукой на инструменты, – мастер мне рассказывал, что самый первый жрец Великих смог пробраться в их пещеру и забрать эти символы власти.

– Сейчас это тоже можно сделать, от вашей грибной плантации там не так уж и далеко идти до наковальни, – не понял я.

– Что вы, Великий, – кобольд закатил глаза и молитвенно сложил ладошки, – никто не может пройти поля гандоротов, практически мгновенная смерть ждет любого, кто прикоснется к ним.

– Гандоротов? – удивился я.

– Грибы, похожие на те, что выращиваем мы для еды, но они светятся зеленым и смертельно ядовиты. «Напиток Богов», что вы выпили, приготовлен из их слизи. Чтобы достать ее, погибли десять моих сородичей из тех, кто провинился перед жрецом.

– Эм, – меня передернуло от таких новостей.

«Все это время я питался смертельно опасными грибами? Как же я выжил? Может быть, грибы ядовиты только для кобольдов?»

– Хорошо, а что это такое? – пододвинул я к нему оставшееся.

– Кристаллы душ и каменная смола, – быстро ответил он.

Я подвис, вспоминая знакомое название. О кристаллах душ я читал в одном из свитков, где маги поссорились с гномами из‑за них, а также то, что каменную смолу они как раз и меняли на эти кристаллы. Если я правильно помнил, именно тогда был разрушен Каладборг.

– И где же вы их раздобыли? – Я взял в руки один из кристаллов, который внезапно стал покалывать мне пальцы холодом.

– Поменяли у магов, – так, словно о погоде, заявил помощник жреца.

У меня едва не отпала челюсть от удивления. Столько времени прошло в этом мире, столько раз меня заверяли, что маги исчезли или вообще сгинули и лучше мне их не искать, а сидящий передо мной кобольд говорит, что встречался с ними.

– Ты видел их? Как давно? – осторожно поинтересовался я, стараясь его не напугать и не сбить.

– Два года назад произошел обмен одной бутылочки каменного масла на один кристалл душ, – с гордостью ответил он, – такое бывает раз в сто лет, так что мастер говорил, что мне повезло застать подобное.

Я ожесточенно потер побаливавшую шишку на лбу. После речей мелкого у меня в голове закружились хороводом мысли.

«Встретиться с магами и обменять все имеющиеся в наличии бутылки с маслом на возвращение домой?»

Врожденная осторожность предупредила меня:

«А что, если маги просто отберут у тебя масло, а тебя пошлют не домой, а подальше или просто заберут с собой для каких‑нибудь опытов? Что ты можешь противопоставить им сейчас?»

Осторожность победила во внутреннем споре, и я четко понял, что торопиться с этим вопросом не стоит. Маги подождут, а вот еда и выход на поверхность – нет, если я обеспечу себя нормальной едой, а также сообщением с моим «колхозом», можно будет и не торопиться выходить отсюда. Ведь Торгидор не был виноват в предательстве тех, кто заточил меня здесь, и мое обещание, данное лично ему, никуда не делось, а тут, имея все инструменты, а также кристаллы душ (которые, я точно знал, нужны были мастерам клинков для создания легендарных предметов), можно было развернуть неплохую металлургическую отрасль. Причем гномам, в том состоянии, в каком они находятся сейчас, ничего от нее не достанется – это я решил точно.