Дмитрий Распопов – Испытание славой (страница 29)

— Позови отца, пойду встречу его, — приказал я, вздохнув от её необразованности. Паула всех кардиналов, с кем я общался знала наизусть, а также их слуг, так что в любой момент времени знала, кто приехал. К сожалению, с той самой ссоры мы с ней не встречались и не разговаривали, мне говорили, что она большую часть проводит в своей комнате, никуда не выходя, но не идти же мне к ней первому, особенно если я не чувствовал за собой вину.

— Сеньор, — Джабари поднял аккуратно меня на руки и понёс вниз, где в приёмном зале находился незнакомый мне лично кардинал, но я, разумеется, знал его, поскольку узнавал окольными путями, не отдаст ли он голос за Энеа. Джорджо Фиески, кардинал Фиески даже разговаривать на эту тему со мной не стал, так что я сильно удивился, увидев его так рано утром у себя дома.

— Ваше преосвященство, — я низко поклонился ему, — какая неожиданная встреча! Простите что заставил вас ждать, но я не мог выйти к вам неодетым.

— О, ничего страшного, синьор Иньиго, — он протянул мне руку, и я сразу поцеловал перстень, поскольку неважно как я относился к нему самому, ссориться просто так с духовными лицами я не собирался по пустякам, — я сам приехал к вам без приглашения.

— Вы завтракали, ваше преосвященство? — поинтересовался я, — я с удовольствием разделю с вами пищу.

Он, явно удивлённый моим дружелюбием, нахмурился и спросил.

— Вы ещё не знаете? — поинтересовался он.

— Не знаю чего, ваше преосвященство? — переспросил я его, начиная подозревать, что что-то случилось.

— Ночью умер кардинал Доменико Капраника, — хмуро ответил он.

— Боже, какая трагедия! — тяжело вздохнул я и перекрестился, затем показал ему рукой на лестницу, — пройдём в мой кабинет?

Он кивнул, и мы переместились в мою комнату, затем дождались, когда Марта сервирует стол лёгкими закусками и начали разговор, когда все нас покинули.

— У вас одиннадцать голосов, — сказал он факт, который был многим известен, поскольку за эти дни я договорился с ещё одним кардиналом на всякий случай, перекупив его голос.

— Совершенно верно, ваше преосвященство, — согласился я, беря в руку пластинку сыра и откусывая небольшой кусочек, — и как я помню, вы отказались со мной даже разговаривать по этому поводу.

— Я давал слово, — он нахмурился, — и не из тех, кто меняет его, если дадут больше золота.

— Весьма похвальное качество, ваше преосвященство, не все могут им похвастать, — склонил я в уважении голову.

— Но со смертью кардинала Доменико, всё изменилось, — продолжил он, — деньги я, разумеется, его партии не верну, но и требовать их от вас, когда вы уже набрали даже больше, чем нужно, уже бессмысленно.

— Совершенно верно, ваше преосвященство, — согласился с ним я.

— Я готов отдать свой голос кардиналу Сиены, если он после избрания предоставит мне какие-либо преференции, — хмуро заметил он, — да, мой голос хоть и будет номинальным, но всё же, нечасто папу избирают с таким большим перевесом в первом же туре выборов.

— Что вас интересует, ваше преосвященство? — поинтересовался я, — я поговорю с кардиналом Сиены и скажу вам его решение. Вы понимаете, я просто его представитель, а решения принимает он сам.

Кардинал крайне скептически посмотрел на меня, но не стал никак комментировать мои слова, сказав по факту.

— Какую-нибудь хорошо оплачиваемую должность в Священной Коллегии кардиналов, — ответил он, — я готов рассмотреть варианты.

— Я сегодня же посещу его преосвященство и попытаюсь с ним договориться, — мирно заметил я, — я всегда за то, чтобы решать дела мирно.

Кардинал Фиески удивлённо на меня посмотрел.

— Вы крайне необычный человек, синьор Иньиго, и только сейчас я начал понимать, почему Энеа выбрал вас своим представителем. Многие на вашем месте начали бы издеваться и унижать меня, или угрожать из-за того, что я не стал с вами разговаривать первый раз. Так что тот приём, который вы мне оказали, весьма сильно удивляет меня.

— Ваше преосвященство! — ахнул я от его слов, — вы иерарх церкви! Один из высших духовных санов! Как вы можете такое говорить? Я с трепетом и благодарностью отношусь к тому, что вы лично ко мне приехали! Я просто маленький человек, в котором нет ни грамма спеси, всё что я хочу, чтобы выборы завершились как можно быстрее и без особых конфликтов. Но унижать кого-то ради этого, простите, но это точно не про меня.

— Тогда я рад, что познакомился с вами лично, — удивлённо ответил мне кардинал, — буду ждать ответа.

— Конечно ваше преосвященство, я даю слово, что лично привезу вам его, — я низко ему поклонился, и мы довольные друг другом расстались только для того, чтобы я узнал, что встретиться со мной захотел бы ещё один кардинал.

На этот раз это был самый главный соперник по выборам папы после Доменико Капраника, француз и богатейший кардинал из всех, о ком мне рассказывали — кардинал Руанский — Гийом д’Эстутвиль. Я был настолько уверен в том, что с ним бесполезно разговаривать о его голосе, что даже не сунулся к нему, когда мне сказали, сколько он денег тратит на одно только меценатство. По сравнению с ним, я был просто бедным студентом.

— Быстро позови Паулу! — приказал я нерасторопной негритянке, и та мигом вылетела из комнаты и вскоре передо мной предстала бледная тень той красоты, какой обычно обладала девушка: красное, заплаканное лицо, без тени косметики и потухший взгляд.

— Паула, быстро привела себя в порядок и мигом вниз, — приказал я ей, — делай что угодно, но кардинал Руанский не должен уехать от нас, пока я переодеваюсь.

Глаза девушки расширились.

— Слушаюсь, сеньор Иньиго, — кивнула она и быстро пошла к себе.

Я же приказал Амаре взять мой самый дорогой костюм и одеть меня, не забыв пояс от Медичи. Только через десять минут я спустился вниз, увидев весьма милую картинку. Красивая, шикарная девушка развлекала кардинала игрой на мандоре, поя при этом песенки на французском языке из репертуара моряков, выпивающих в портовых кабаках, а суровый кардинал вытирал слёзы с глаз, чтобы не хохотать при этом.

— Ваше преосвященство! Тысяча извинений, — покаянно опустил я голову, заговорив с ним сразу на французском, а при моём появлении инструмент сразу замолк, — служанка порвала мой костюм, пришлось переодеваться в старый, не мог же я предстать перед вами с дыркой на рукаве.

— О, сеньор Иньиго, — француз вытер последние слезинки с глаз, прежде чем обратиться ко мне, — вам не стоит извиняться, я даже не заметил, как пролетели эти пятнадцать минут, в обществе вашего прелестного учителя музыки.

— «Угу, если незаметно, то зачем было говорить о пятнадцати минутах, — понял я его скрытый укол».

— Вы завтракали? — поинтересовался я у него, — если нет, то я прошу вас составить мне компанию.

Он поднялся, протянул руку Пауле, которая благовоспитанно присела в книксене и поцеловала его перстень.

— Не откажусь, — кивнул он и мы прошли в мою комнату, где до него уже был другой кардинал.

Он внимательным взглядом осмотрел крайне спартанскую обстановку комнаты, в которой основными предметами мебели были стопки книг и шкатулки с драгоценностями.

Я показал куда он может присесть и позвал Марту.

— Принеси пожалуйста завтрак, — сказал я ей так, будто до этого ничего не было. Умная женщина поклонилась и ушла, а вскоре пришла с закусками и вином.

Она налила кардиналу в серебряный кубок вино и сделала два сэндвича, как я её научил, затем порезала его на небольшие равные части и пронзила каждый деревянной палочкой, оставив это нам. Кардинал с удивлением наблюдал за её манипуляциями и когда женщина ушла, осторожно попробовал одно канапе, и его брови поднялись.

— Впервые вижу, чтобы кто-то так делал, — удивился он, — просто, вкусно и удобное есть, ровно на один укус.

— Нанял Марту во Флоренции, ваше преосвященство, — пожал я плечами я, — и не пожалел ни на минуту.

— Да, Флоренция, — вздохнул француз, показывая пальцем на мой пояс, — бывал и я в гостях у Медичи.

— Почему же вы тогда решили поддержать Милан? — поинтересовался я.

— Медичи и Сфорца союзники после подписания Лодийского мирного договора, — ответил он, — вы должны это знать.

— Это так, синьор Козимо говорил об этом, — кивнул я, — но я спросил почему кардинала Доменико Капраника решили поддержать вы, а не активнее продвигали самого себя на место папы? К моему удивлению, это оказалось не так дорого.

Кардинал Руана удивлённо на меня посмотрел.

— Вы похоже ещё не очень хорошо разбираетесь во внутренней кухне Рима, синьор Иньиго, — покачал он головой, — вот уж какая неожиданность.

— Ваше преосвященство, ну какой из меня знаток, — я развёл руками, — я просто помогаю друзьям.

— Человек, который усадил за стол переговоров Орсини и Колонна? — он поднял бровь, — да вы просто человек-загадка, синьор Иньиго. Никто не понимает, как вам это удалось. Ещё недавно они хотели убивать друг друга, а уже сегодня заперлись в своих дворцах и ждут выбора папы.

— Давайте информацию, за информацию ваше преосвященство? — улыбнулся я ему, — вы ответите на мой вопрос, а я на ваш.

— Давайте я первый, — улыбнулся он мне в ответ, — как вам это удалось?

— Предложил им сделку, в которой все заинтересованы, поскольку она касается больших денег, — ответил я, но без подробностей.

— Насколько больших? — удивился собеседник, — если вы заинтересовали в этом обе семьи.