Дмитрий Распопов – Испытание славой (страница 21)

— Я буду должен вам услугу учитель, — тут же понял я о чём он говорит, — которую я буду обязан выполнить. Даю вам слово.

Виссарион Никейский улыбнулся, подошёл ко мне и поцеловал в лоб, затем перекрестив.

— Давай беги дальше, и завтра приезжай рано утром. У меня есть чем тебя удивить.

— Спасибо учитель, — поблагодарил его я.

— За кого хотя бы мне проголосовать нужно будет? — поинтересовался он, когда я позвал Бартоло, чтобы унёс меня.

— Кардинал Сиены, — кратко ответил я, заставив его удивлённо на меня посмотреть.

— Весьма неожиданно, — кивнул он.

Я с ним простился и поехал дальше, узнавая по ходу, где находится дом нужного мне кардинала. Предстоял очень серьёзный разговор, который решил бы многое. Ведь ещё был далеко не факт того, что он согласится со мной сотрудничать, а время так меня поджимало, что нужно было ковать железо пока оно было только вытащено из горна.

Дом кардинала Сиены нашёлся, но далеко не сразу, поскольку он жил в ничем не примечательном небольшом домике, на самой границе центральной части. Дальше него уже начинались кварталы с инсулами, и всей той жутью после которой утром из Тибра вылавливали трупы.

Бартоло пошёл пообщался со слугами, которых удивил столь поздний визит, но я знал, что кардинал работает обычно до утра, так что сказал им, что дело срочное.

Он встретил меня сам, в одной ночной рубашке, и приглашающим жестом показал зайти в свой кабинет, где горела всего одна-единственная свеча, видимо в целях экономии.

— Какая неожиданная встреча, синьор Иньиго, — удивлённо сказал кардинал, когда мы сели друг напротив друга, — я не знал, что вы городе.

— Я приехал несколько часов назад, ваше преосвященство, — поклонился я ему, — и поскольку время и правда позднее хочу задать вам всего один вопрос, который определит, как надолго я здесь останусь.

— Какой же, сеньор Иньиго? — удивлённо спросил он.

— Вы хотите стать новым папой? — в лоб спросил я его.

Его удивление было неподдельным, он поражённо на меня посмотрел, минуту помолчал и затем тихо ответил.

— Судя по той рекомендации, которую я получил о вас от своего друга архиепископа Флоренции, вы не можете быть настолько глупы, чтобы предлагать мне подобное, не зная, что новый папа уже выбран.

— Брат Антонин — святой человек, ваше преосвященство, — уважительно поклонился я, — он так много делает для города, что я не удивлюсь, если его после смерти канонизируют.

— С этим я согласен, сеньор Иньиго, а что насчёт моего вопроса? — он пристально посмотрел на меня.

— У меня четыре голоса от кардиналов Хуана де Торквемада, Виссариона Никейского, Родриго Борджиа, Луиса Хуана де Мила и де Борджиа, — спокойно ответил я, — и будет больше, если мы придём с вами к соглашению.

Кардинал задумался.

— Почему я? Меня ведь даже нет в списке претендентов? Тот же Торквемада или Виссарион там есть, — наконец поинтересовался он.

— Вы моложе их, но такой же учёный, начитанный, умный, а главное итальянец и не будете продвигать интересы чужаков вроде миланца или француза, — почти не соврал я, перечисляя свои мотивы, — к тому же многих наших общих друзей с вами покоробило, как прошлый папа, мир его душе, сдирал с редчайших книг золотые обложки, чтобы вложить средства в Крестовый поход. Я не против похода, сам вложил в него средства, но так пренебрежительно относится к наследию предков?

Я осуждающе покачал головой.

— Так что считаю, что только такой гуманист как вы, сможет правильно распорядиться доставшейся ему тиарой.

Кашу маслом не испортить, так что я лизал так, что кардинал Сиены даже немного покраснел, но определённо точно был доволен моими словами, поскольку явно сам об этом думал и не раз, поэтому мои слова просто легли на давно удобренную почву. Легли и дали семена.

— У меня нет столько денег, как у Доменико Капраника или Гийома д’Эстутевилля, — осторожно ответил он, — я не смогу купить голоса.

— Их для вас куплю я, ваше преосвященство, — спокойно ответил я, — к тому же это не весь мой план.

— Да? — удивился он, — есть что-то ещё?

— Когда вы станете папой, — сказал я так, будто это уже свершилось, — я сделаю вас самым богатым папой, который когда-либо правил в Риме.

— Как это возможно Иньиго? — не поверил он мне, в волнении перейдя на личное обращение.

— Квасцы, ваше преосвященство, я знаю где их можно найти, помимо венецианцев, турок и Неаполя, — приоткрыл я немного занавесу тайны моего дальнейшего богатства, если наш план конечно выгорит.

Глаза кардинала широко распахнулись.

— Вы нашли квасцы здесь? В Италии? — он явно был в курсе важности этого минерала.

— Тише, ваше сиятельство, — я приложил палец к губам, — и у стен есть уши, но теперь вы надеюсь понимаете то, что нам нужен надёжный и не прогибающийся под чужим влиянием папа, когда об этом станет общеизвестно?

— Конечно Иньиго, — он довольно покивал головой, — если месторождение квасцов есть в Италии и ещё недалеко от Папской области, это изменит всё.

— И сделает нас богатыми, — согласился я с ним.

— Кого ты представляешь? Я не поверю, что ты один всё это придумал, — он вопросительно посмотрел на меня и я понял, что нужно врать, но убедительно, поскольку даже тень недоверия могла разрушить тот мостик, который, между нами сейчас возник.

— Мы с синьором Козимо Медичи поговорили и пришли к мнению, — тихо сказал я, — что с вами во главе, мы сможем потянуть этот проект.

— Медичи! — его глаза расширились, и он довольно закивал, — Медичи да, это деньги, власть и сила.

— Какие условия? — он явно мне поверил и решил договариваться.

— Вы, став папой дадите банку Медичи полные и эксклюзивные права на разработку этого месторождения, и Папская канцелярия будет получать пятьдесят процентов от всего проданного.

Кардинал удивился.

— Вы отдаёте мне половину? Так много?

— Ваше преосвященство…

— Зови меня Энеа, пока мы не на людях, Иньиго, — быстро отмахнулся он, — это значительно приблизит нас к общей цели.

— Мы подумали и решили с синьором Козимо, что лучше заплатим вам половину сразу, и получим надёжного партнёра и союзника на долгие годы, чем дав меньше, посеем тень раздора, которая появится, когда золото из рудников потечёт рекой.

— Как видите Энеа, я с вами предельно честен, — врал я, преданно смотря ему в глаза.

— Я вижу Иньиго, и ценю это, — было видно, что быть папой, а главное быть богатым папой ему очень хотелось, каким бы учёным и гуманистом он при этом не был. Хотя кто я такой, чтобы осуждать его за это желание.

— К тому же Крестовый поход, объявленный Каликстом III и законченный вами, — добил я его, — сделает вас очень популярным папой среди всех правителей Европы.

Это был очень подлый ход с моей стороны, но верный, устоять против этого он не смог и протянул мне руку, пожав моё запястье.

— Что от меня требуется Иньиго? — сказал он с горящим взором.

— Завтра я начну собирать другие голоса, — задумчиво сказал я, — и приеду к вам, как пойму, насколько, мы можем рассчитывать.

— Двери моего дома теперь всегда открыты для тебя Иньиго, — кивнул кардинал Сиены и мы с ним простились, когда на улице уже была тёмная ночь.

Возвращаясь к дому кардинала Торквемады мы трижды имели стычки с вооружёнными бандами, которые пытались проверить на прочность наши мечи, но слава богу каждый раз отбивались и быстрее покидали место драки, пока к нападавшим не подоспело подкрепление. Рим и правда стал ещё более небезопасен с моего последнего сюда приезда.

Глава 14

В доме кардинала не спали двое: Паула и Родриго, которые ждали моего возвращения. Оба радостно приветствовали меня, когда Бартоло внёс меня внутрь дворца и я оказался на свету небольшой люстры с четырьмя свечами.

— Паула переодень меня, — распорядился я, и повернулся к Родриго, — я вижу, как тебя сжигает любопытство друг мой, я всё расскажу, не переживай.

Когда девушка раздела меня и надела на моё тело ночную рубашку, уйдя на время из комнаты, чтобы дать нам поговорить с Борджиа, я тихо стал ему рассказывать об итогах своих переговоров.

— Энеа согласен, оба учителя также не против за него проголосовать.

Родриго изумлённо на меня посмотрел.

— Ещё утром я думал, что моя жизнь закончена Иньиго, — покачал он головой, — а уже ночью планирую выборы нового папы, и всё благодаря тебе.

— Лучше послушай то, что я предложил ещё кардиналу Сиены, — ещё тише сказал я, подзывая его ближе к себе и на ухо рассказал о квасцах и договоре с Медичи, который ещё предстояло мне донести до Козимо, чтобы он сам об этом не узнал от других.

— Квасцы в Италии! — Родриго оказался так же поражён, как и Сиенский кардинал, — это перевернёт весь мир, Иньиго!

— Именно поэтому мы и будем об этом молчать, не посвящая никого, кто нам не нужен, — заверил я его.