Дмитрий Распопов – Испытание морем (страница 44)
— Очень, сеньор Иньиго, — жалобно признался он, — не ел такие с момента отъезда с родины.
— Ладно, раз все такие жалостливые, — решил я, — ты мне ничего не говорил, а я сделаю вид, что ничего не знаю.
Швейцарец с изумлением посмотрел на меня.
— А что с девушкой? Как быть с иудейкой?
— Подойти и порежь кинжалом ту тряпку, скажи, что так будет всем проще, — распорядился я, — и да, про то, что это сказал я, всем ни слова.
— Хотите сделать из меня героя? — изумился он, — но зачем?
— В этом доме всегда должен оставаться только один тиран, — самодовольно заметил я, приосанившись.
— Как скажете сеньор Иньиго, но я не заслуживаю такой чести, — он покачал головой.
— Заслуживаешь Бернард, поскольку единственный, кому хватило силы духа рассказать мне об этом, — я стал серьёзным, — и не забудь мне потом эти свои лекерли тайком принести, когда благодарные руководители заговора приготовят их для тебя в честь такого события.
— Конечно сеньор Иньиго, — швейцарец чуть повеселел и вышел из комнаты. Я же, задумавшись, как же столь разные люди могут так быстро объединяться перед одной целью, вернулся к работе.
Марта, стирала проклятую тряпку одна, а Сара рыдала рядом. Она уже физически не могла ничего делать, поскольку раны на руках кровоточили и приносили только боль.
Комната осветилась светом и внутрь зашли два мужчины.
— Алонсо, что случилось, дорогой? — Марта удивлённо посмотрела на явно сонного любовника.
— Бернард зачем-то поднял меня, — зевнул тот, показывая на швейцарца.
— Что-то случилось? — повариха испуганно посмотрела на гиганта.
Тот кивнул, вытащив из ножен кинжал. Затем подошёл, забрал из её рук тряпку и порезал её на мелкие лоскуты. Рты у всех присутствующих в комнате открылись.
— Утром будешь заводить печь, всё сожги, чтобы никто не видел, — приказал он изумлённой поварихе, отдавая обратно куски ткани, — я доложу в обед сеньору Иньиго, что скатерть не выдержала многочисленных стирок и порвалась.
— А если он попросит принести её? — задумчиво поинтересовался Алонсо.
— Ты подтвердишь, что по этой причине выкинул её, — швейцарец повернулся к управляющему, — я не намерен отдуваться за вас один.
Кастилец подумав, нехотя кивнул.
— Всё, пора этой истории наконец закончиться, — швейцарец посмотрел на всех, и остановил свой взгляд на рыдающей иудейке, — а ты, следующий раз думай, что делаешь и в чьём присутствии.
Она молча закивала головой.
— Всё, расходимся и выспимся хотя бы сегодня, — Бернард вернул кинжал на пояс и повернувшись вышел из комнаты.
Марта обняла Сару.
— Дорогая, твои мучения закончились, — вздохнула и она сама облегчённо, — идём спать.
В обед, смотря на то, как мне все врут о том, что скатерть порвалась и девушка работать ввиду ужасного состояния рук больше не может, я приказал нанять доктора для неё за мой счёт и выпроводил всех из комнаты, кроме Бернарда. Тот подмигнул мне, вышел за дверь и вскоре вернулся со свёртком, разложив который на столе, он одурманил меня запахом медового теста, исходящего из свежеиспечённых печений, пахнувших ещё к тому же какими-то сладкими пряностями и миндалём.
— Неси травяной настой, — приказал я, откусив кусочек.
Пять минут мы ели молча, изредка поглядывая друг на друга.
— Ну ладно, признаю, я бы сам за них продался, — вздохнул я, подтягивая себе следующее печенье, больше похожее на пряник, поскольку Марта готовила в высшей степени божественно.
— Мгм-м, — промычал швейцарец, покивав головой, с полным набитым ртом.
— Доктора ей путь Алонсо хорошего найдёт, и приставит иудейку к обычной работе, когда она вылечит себе руки, — продолжил я, — а то я что-то последнее время стал уставать исписывать тонны бумаги, непорядок это. Граф я или писарь какой.
— Бартоло? — поинтересовался у меня Бернард.
— Я пробовал, но он не финансист, постоянно делает много ошибок, — покачал я головой, — так что пусть пока иудейка проходит все наши проверки, а позже я приставлю её к делу. Как там кстати, нет вестей от Иосифа Колона? Он должен был уже давно отчитаться с Исааком о работе.
— Обещал дать ответ в течение недели, сеньор Иньиго, — закивал Бернард, — сказал много возни с документами.
— Мы уже здесь и так задержались больше, чем я планировал, — поморщился я, — но что делать, тут ещё желающих добавилось последовать примеру Авраама, и мне прибавилось геморроя с новыми дочерними банками. Нужно теперь проконтролировать работу каждого, а я один.
— Может послать за его учениками? — поинтересовался у меня швейцарец.
— Подождём ещё неделю, — вздохнул я, — погоды это нам не сделает. А пока займись девушкой, пусть её побыстрее вылечат.
— Найду лучшего врача, сеньор Иньиго, — кивнул он, поднимаясь с табурета и закидывая в рот последнее печенье, прежде чем скрыть следы преступления и убрать блюдо с оставшимися крошками.
— Иосиф! Наконец-то! — всплеснул я руками, когда дверь моей комнаты открылась и Бернард ввёл в неё долгожданного аудитора.
Иудей низко поклонился и улыбнулся мне, показывая на свою огромную заплечную сумку полную бумагами.
— Торопился как мог, сеньор Иньиго.
— И я благодарен тебе за это, — кивнул я, — тебе нужен отдых или готов отчитаться сейчас?
— Вы же знаете сеньор Иньиго, что я не смогу спокойно спать, — вздохнул он, — так что лучше давайте обговорим всё сейчас.
Я достал копию документов материнского и ассоциированного банка и передал их ему.
— Прочитай для начала это.
Для него это не заняло много времени и закончив, он поднял на меня задумчивый взгляд.
— Как я понял, открывать филиалы непосредственно для работы с клиентами, мы здесь не будем? — поинтересовался у меня он.
— Да, ты всё правильно понял, — вздохнул я, показывая на кипу разных документов, которыми был завален мой стол, — я вначале хотел ограничиться одним дочерним банком, но иудеи словно сошли с ума и почти в полном составе прибежали ко мне, умоляя сделать и их дочерними банками Медичи. По понятной причине, фамилию Мендоса я решил не ставить в его названии, чтобы не злить всех ещё больше, чем это есть сейчас.
— Почти? — поднял он бровь.
— Остались несколько гордых и независимых, — хмыкнул я, — как сказал мне Авраам, они обанкротятся сразу, как только мы переведём местные банки на новую схему.
Иудей тяжело вздохнул.
— Мне придётся теперь не только проверять каждый новый банк, на соответствие вашим требованиям, но ещё и отслеживать все заявки, которые они будут отправлять на переводы в материнский? — поинтересовался он.
— Не совсем, — покачал я головой, — ты станешь главой материнского банка в Арагоне и Кастилии, — и наберёшь людей, чтобы это всё функционировало.
Застонав, Иосиф Колон упал без сил на стул.
— Ну Иосиф, какие у меня варианты? — пожаловался я ему, — кому я могу доверять? Дело будет касаться огромных денег, сам представляешь сколько способов махинации, может быть, с этими переводными векселями между странами. Соглашайся, а я тебе денег прибавлю к текущему жалованию? А?
— Зачем мертвецу золото, сеньор Иньиго? — вздохнул он, — это и ответственность, и обязательства и куча времени.
— Давай так, — миролюбиво предложил я ему, — ты пока занимаешься банками, аудитами ломбардов будут заниматься твои ученики.
— Они пока не готовы к самостоятельной работе, сеньор Иньиго, — вздохнул он, — нужен жёсткий контроль.
— Хорошо, скажи, что тебе нужно, — предложил я, — я в безвыходном положении, и готов рассмотреть все варианты.
— Я наберу в материнский банк людей ото всех банков, которые будут у нас дочерними, — немного подумав, озвучил он, — они будут ненавидеть друг друга, и стучать мне, если другой захочет смухлевать.
— А мы ещё и премию за это введем! — тут же согласился я с ним.
Он хмуро посмотрел на меня и продолжил.
— Завтра пусть все присылают своих людей, сеньор Иньиго, я буду проводить собеседования.