Дмитрий Распопов – Испытание морем (страница 23)
— Конечно ваше сиятельство, разумеется, я почту это только за честь, — стал он кланяется мне.
— Мне нужно четыре разных костюма для важных ужинов, например с королями, — обозначил я фронт работ, — все по флорентийской моде и нескучные.
— М-м-м, — удивлённо промычал он, — а что его сиятельство понимает под словом «скучно»?
— Когда я не привлекаю внимание, — улыбнулся я, — любой, кто посмотрит на меня в ваших одеждах, должен сразу понимать, что перед ним обеспеченный, солидный дворянин, с которым можно иметь дела.
— Км-км-м, — он прочистил горло, — ваше сиятельство, я могу это сделать, но хотел бы сначала обсудить бюджет, чтобы потом не было между нами недопонимания.
— Мастер, — я изумлённо посмотрел на него, — какой бюджет? Творите то, что посчитаете нужным, главное, чтобы это было…
Тут я задумался. Какое слово мне выбрать и наконец придумал.
— Шикарно!
Изумлённый портной видимо впервые сталкивался с таким определением, но задумчиво покачал головой и спросил.
— Если я буду покупать дорогие ткани, золотые и серебряные нити, мне нужен аванс ваше сиятельство, — ответил он.
— Пяти тысяч задатка хватит? — я показал Алонсо, чтобы он достал и заполнил пустой вексель, который я подписал.
— Пяти тысяч чего, ваше сиятельство? — удивился портной.
— Флоринов конечно мастер, мы же во Флоренции, — ответил за меня Алонсо, с лёгким превосходством в голосе. Он к подобным тратам уже привык, постоянно ходя со мной по магазинам.
Глаза портного стали словно блюдца, он закашлялся и интенсивно закивал головой, показывая, что хватит.
— Да и небольшая мелочь, — вспомнил я, — на всё у вас максимум две недели.
— Но ваше сиятельство, на такие заказы уходят месяцы! — удивился он.
— Ну тут два варианта мастер, — Алонсо с ехидством посмотрел на него, — либо вы успеваете, либо мы ищем другого портного, при этом всем рассказывая, что вы не впечатлили нас своей работой.
Портной побелел от ужаса.
— Первая примерка будет уже через три дня, ваше сиятельство, — низко поклонился он.
— Можете приехать прямо во дворец Медичи, — согласился довольный управляющий, — синьор Иньиго, большую часть времени проводит там.
— Я буду, непременно, — он стал кланяется и проводил нас до повозки.
— Едем домой Алонсо, а то нас наверняка уже заждался фра Филиппо, — откинулся я на подушки, когда управляющий погрузил меня на сиденье.
Это так и оказалось, только священник не скучал, а весело болтал с синьорой Джиневрой, которую тут же рисовал углём, создавая узнаваемый образ.
— Доброе утро фра Филиппо, синьора Джиневра, — поздоровался я ним обоими.
— Ваш швейцарец сказал, что вы были в церкви, — довольная девушка обратилась ко мне, ей было явно приятно что с неё срисовывают образ.
— Всё верно синьора Джиневра, — улыбнулся я, — и заглянул ещё раз полюбоваться на собор, не могу просто так проехать мимо него, почему-то в мыслях всё время хочется построить нечто такое же грандиозное и красивое.
— Гордость города, — тут же со мной согласился и монах.
— Продолжим фра Филиппо? — поинтересовался я у него.
— Конечно, синьор Иньиго, — он парой штрихов закончил набросок женщины, даже углём выглядящей словно живая. Весёлый взгляд и румянец на шее, он сумел передать, используя только два цвета.
— Я возьму себе на память, как красиво! — Джиневра всплеснула руками увидев свой портрет и стала благодарить художника, который лишь скромно улыбался.
Попрощавшись с нами, она вышла, а фра Филиппо показал мне на наш уголок, заставленный и можно даже сказать заваленный полотнами, наборами красок и прочим.
— Предлагаю попробовать сегодня с угля синьор Иньиго, это довольно просто.
Я тяжело вздохнул, а он лишь рассмеялся.
— Синьор Иньиго, вам нужно просто больше практики, — объяснил мне он, — я вам подготовлю в дорогу набор, чтобы вы всегда могли рисовать, поскольку вам так проще будет путешествовать.
Тут я с ним не мог не согласиться, поскольку обычно однообразная дорога с минимумом событий утомляла меня больше всего, а так и правда, я смогу тренироваться рисовать по ходу движения, даже несмотря на тряску.
— Буду за это только благодарен фра Филиппо, — склонил я голову, — во мне ещё не угасла надежда посетить Флоренцию ещё раз, чтобы удивить вас тем, чему я научился.
— Беру с вас это слово, синьор Иньиго, — улыбнулся мне он, — с вами очень приятно заниматься, скажу даже по секрету, после вас я снова поверил в то, что снова могу кого-то учить.
— Фра Филиппо! — изумился я, — вы идеальный учитель!
Монах горделиво подбоченился и стал рассказывать об особенностях рисования углём.
Занятия с Филиппо Липпи закончились привычно после обеда и расставшись с ним до завтра, я отправился в свою комнату, чтобы наконец приступить к чтению кодекса, ради которого первоначально и проделал этот путь, обернувшийся неожиданными предложениями и союзами.
Алонсо меня усадил за стол, и я открыл книгу. Первое, что бросилось сразу в глаза два слоя записи: первый, блеклый, сплошное письмо на древнегреческом александрийского стиля и поверх него две колонки, написанные алфавитными строчными буквами древнегреческого арамейского стиля написания. Какой-то идиот затёр старый текст на пергаменте и поверх него написал свой. Просто полистав книгу, я понял, что таких идиота-переписчика было два, сильно разнесённые по времени, поскольку шрифт и внесённые правки в текст отличались друг от друга. Простое прочтение книги, грозило превратиться в трудозатратное занятие, поскольку нейроинтерфейс не смог отделить первичный текст от вторичного, а это значило, мне нужно было всё не просто прочитать, но ещё и отсканировать, чтобы, когда будет время и возможность, разобрать первичный греческий текст, который был практически затёрт более поздними переписчиками.
Две недели пролетели словно один день. Постоянная загруженность уроками рисования, окончанием работ по новому шифру, чтение обширной библиотеки Медичи, да и разговорами с самим Козимо, который теперь вовсю пользовался моими умениями по быстрому анализу, и заставил проштудировать все бухгалтерские книги всех своих банковских филиалов, чтобы сравнить свои выводы с моими. Где-то я не видел подвоха, где-то он, так что мы оба учились друг у друга, вскрывая факты мошенничества или подлогов, чему оба были страшно рады.
На всё это накладывались ужины у банкиров и аристократов Флоренции, а также постоянные примерки портного, который весь в поту и постоянной спешке пытался успеть выполнить мой заказ в срок. Так что время моего отбытия стремительно приближалось, пока одним вечером меня не позвали на ужин, и в зале дворца присутствовало всё семейство Медичи в полном составе, что на моей памяти случалось тут нечасто. Все реально были чем-то заняты, даже жёны банкиров: Контессина де Барди, например, держала на себе всё огромное хозяйство дворца Медичи, Лукреция Торнабуони ди Медичи, курировала публичную библиотеку, открытую в монастыре Сан-Марко, и кучу других благотворительных проектов, спонсировавшихся Медичи, чтобы там было разумная трата средств, и даже Джиневра, и та была занята в помощи по дому и хозяйству. Так что сбор всех в одном месте и правда был делом не частым.
— Синьор Иньиго, мы решили посвятить этот ужин вам, — объявил Козимо Медичи, — за эти недели, что вы гостили у нас, у всех возникло чувство, будто вы наш родственник, поэтому мы решили подарить вам этот ужин и подарок, от всех нас.
Улыбающийся Джованни поднялся и подойдя ко мне протянул длинный предмет, закутанный в ткань. Он же помог мне его раскрыть, и я увидел невероятной красоты и соответственно дороговизне пояс, составленный из серебряных пряжек, на каждой из которых была выгравирована сцена из жизни Космы и Дамиана, святых покровителей дома Медичи. Осмотрев весь пояс, я понял, что подарок со смыслом, поскольку, надевая его, я сразу показывал понимающим людям, чей дом представляю. На некоторых переговорах он определённо будет мне полезен.
— Благодарю за дар, я понимаю его смысл, — низко поклонился я всем, — не уроню честь флорентийских банкиров из дома Медичи.
— Мы в этом не сомневаемся, синьор Иньиго, — улыбнулся мне синьор Козимо, — но, прошу к столу.
В отличие от дня моего приезда, за столом сегодня говорили все, и в целом была непринуждённая обстановка, многое мне сказавшая о том, что меня приняли в этом доме. Конечно, я ни Медичи и никогда им не стану, но самое близкое, куда меня могли допустить, сейчас и происходило за этим столом. Наверняка во Флоренции многие бы отдали руку за то, чтобы оказаться на моём месте, а я же хоть и вел себя с благодарностью к их приёму, но при этом с полным пониманием того, что я самостоятельная личность и титульный дворянин. Это было всем видно и Медичи это явно нравилось, что я не раболепствую, ничего у них не прошу, и в то же время приношу пользу тем, кем я есть.
Поэтому ужин прошёл в очень дружеской обстановке, можно даже сказать семейной и мы расстались только через три часа, когда все разошлись по своим делам.
Глава 16
Путь обратно, Козимо мне посоветовал проделать по морю, сначала добравшись до города Таламоне, а там посетить филиал банка, чтобы управляющий нашёл мне корабль до королевства Арагон. Так я и решил сделать, а всю дорогу до города на побережье Тирренского моря, тренировался рисовать, рисуя углём всё, что только видел. Фра Филиппо оказался прав, хоть и откровенного таланта у меня не было, но практикой я могу многое наработать из того, что было мне доступно от природы.