Дмитрий Распопов – Исповедники (страница 59)

Я был полностью сосредоточен на работе, так что три часа спустя, когда душ стало гораздо меньше, я понял, что бой закончился. Теперь стоило просто ждать.

Еще два часа пришлось провести за прибором, пока я окончательно не убедился, что больше поступления душ нет.

«Нужно будет предусмотреть двух операторов. – Я с трудом встал с кресла и потянулся всеми затекшими от долгого нахождения в одной позе членами. – Одному все же тяжеловато постоянно контролировать как сам бой, так и время ожидания после него».

– Капитан, я закончил! – проорал я в трубку и повернулся к облитому потом человеку, который оперся спиной на груду металлических коробок: – Сколько?

– Я не считал, сэр. – Он вытер рукавом лицо и кивнул в сторону небольшой кучи пустых РС-100: – Еще чуть-чуть, и просто не хватило бы накопителей, сэр.

– Ну, со мной такой проблемы бы не стояло. – Я посмотрел в сторону, куда он показывал, и понял его правоту – пустых накопителей оставалось хорошо если с десяток. – Но на будущее нужно будет этот момент предусмотреть.

Он покосился на меня, но промолчал. Кстати, ребята из шестого отдела мне нравились тут больше всех: они не боялись меня, как остальные, поскольку их всю жизнь натаскивали на убийства ремесленников. С ними мне было проще всего общаться.

– Капитан. – Я зашел в рубку, из которой он и матрос вели нас в глубь территории, где можно было безопасно приземлиться.

– Сэр?! – повернулся он ко мне. – Как прошло?

– Больше ста накопителей, так что более чем успешно.

– Темнеет, сэр, поэтому простите, но мне нужно вернуться к управлению.

– Сэр Гэрри. – Я решил, что, поскольку целью данного вылета был не сам набор душ как таковой, а успешное испытание прибора, рисковать дирижаблем и сотней накопителей явно не стоило. – Как только убедитесь, что мы рядом с местом нашего базирования, отстегните сеть.

– Но, сэр, – изумился он, – она ведь серебряная! Если упадет на наши окопы, солдаты тут же растащат ее.

– Под мою ответственность, сэр Гэрри. – Я не стал его убеждать, что мне было глубоко плевать на стоимость сети, потому что очень скоро империя нехило так раскошелится, чтобы выкупить патент, владельцами которого являлись частные лица.

– Слушаюсь! – Он обрадовался, что приземление теперь будет беспроблемным, поскольку с сетью при посадке постоянно что-то приключалось, так что, пока я не передумал, прокричал команду матросу, отвечающему за барабаны.

Гондолу слегка качнуло, когда он отсоединил сети, и мы поплыли дальше без них. Мне хотелось скорее вернуться в дом, нормально поесть и прилечь, поскольку тело до сих пор напоминало о том, что я пять часов провел в одном положении и в постоянной концентрации.

Без груза, который мог легко утащить вниз и перевернуть дирижабль, мы быстро выполнили все маневры и мягко коснулись причальной мачты. Не став дожидаться, когда матросы спустят трап, я поспешил к двери.

На поле было очень ярко, этот свет мог испускать только один аппарат в нашей империи. Рядом с нами находился «Аргус»! Это я понял, едва открылась дверь и яркий свет с поля ударил мне в глаза.

Оглянувшись по сторонам, я также с удивлением заметил, что вокруг полно солдат, которые двумя кольцами окружили наш дирижабль.

Что-то случилось, понял я, когда спустился вниз и встретился с тремя людьми в такой знакомой мне одинаковой гражданской одежде.

– Сэр Рэджинальд ван Дир, нас послал ваш сэр Энтони ван Гордон. – Один из них протянул мне письмо. – Прошу последовать с нами, «Аргус» ждал только вашего прибытия.

– Но проект, дирижабль! – Я пораженно показал рукой на свое творение: – Прибор!

– Не волнуйтесь, сэр, они под надежной охраной, – твердо ответил он, показывая глазами на письмо в моих руках.

Пришлось открыть его и узнать знакомый почерк всего с несколькими короткими словами: «Дело сделано. Возвращайся. Энтони».

– Что за срочность такая?! – пожал плечами я и спрятал письмо в карман. – А как же мои вещи!

– Все уже на борту, сэр.

– Хорошо, надеюсь, вы меня хотя бы покормите.

Повернувшись к капитану, который ошалело смотрел на устроенное тайной полицией представление, я еще раз поблагодарил его за полет и заверил, что он не будет последним, поскольку технология еще очень сырая и ее нужно хорошенько довести до ума и обкатать.

Он со своей стороны заверил, что будет счастлив еще раз со мной поработать, но его взгляд говорил об обратном. Мне пришлось через силу улыбнуться, пожать ему руку и пройти вслед за тайной полицией, которая забрала с собой всех своих, оставив на поле только военных.

«Похоже, моя командировка на фронт подошла к концу», – понял я по тому, как моя охрана сразу разделилась на тех, кто улетает, и тех, кто остается.

– Я против, Артур! – Исповедник был в стельку пьян, но все доводы друга разбивались о нежелание предавать ученика. Он ведь обещал ему свободу после окончания обучения, а на деле оказалось, что его изобретение послужило тем камешком, который столкнул гигантскую лавину государственного аппарата. Когда до всех дошло, ЧТО можно делать с помощью новой технологии, все, как один, потребовали тут же засекретить исследования, а всех причастных посадить под замок. Да, именно тогда, когда для всех стал полностью ясен механизм засевания, а также то, что ядовитыми каплями душ можно с неба отравить вообще все, обрекая население даже не города, а всей империи на смерть, руководство страны в панике и ужасе стало хватать и сажать под охрану всех, кто был причастен к проекту. Двадцать человек из Цеха часовщиков, как, впрочем, и все, кто хоть мельком видел работу прибора и Рэджинальда, сейчас вместе отдыхали в одном поместье тайной полиции за тройным кольцом охраны. Хорошо хоть, в тюрьму решили не сажать, хотя вначале такие мысли в верхах возникали, настолько разрушительным и масштабным оказалось изобретение его ученика, который сам еще не до конца осознал, что он создал.

Ведь стоило установить сейчас его прибор на «Аргус» и слетать на нем к столице республиканцев, засеяв ее теми ядовитыми каплями душ, после которых нет спасения, как война, которая велась не одно столетие, закончилась бы сразу. Да и кто будет воевать у противника, если целый гигантский город – с полумиллионным населением – умрет в один день? Полностью деморализованный противник не будет готов продолжать сражаться дальше, опасаясь за судьбу других городов. Это поняли император и его советники. Если сейчас это оружие, как и его изобретатель, попадут в руки врага – конец всему! Так что маховики государственного механизма закрутились так, что им, как владельцам патента, не выплатили ни выкуп, ни проценты, – государство его попросту национализировало, выплатив дольщикам лишь сумму их первоначальных вкладов.

Теперь еще и эти повальные аресты, так как ничем другим нельзя было назвать то, что людей массово сгоняли пусть и в комфортное жилье, но под охраной и без права выхода из него.

– Энтони, ни тебя, ни меня никто не спрашивает, – абсолютно в таком же состоянии говорил его собеседник заплетающимся языком. – Там пришли такие силы в движение, что я могу только молчать в тряпочку. Еще и спасибо сказать, что за патент деньги вернули.

– Ты?! – удивлению исповедника не было предела. Вот уж кого нельзя было назвать малозначимым, так это главу тайной полиции, который контролировал все и вся в империи.

– Назову тебе лишь три фамилии: Ротшильды, Спенсеры, Клиффорды.

– А этим стервятникам-то что понадобилось? – изумился ремесленник, услышав фамилии аристократов, которые контролировали всю банковскую систему империи и были кукловодами многих процессов, которые в ней протекали.

– Власть, Энтони, конечно же власть, а изобретение твоего ученика посягает на нее, причем так, что они отбросили все разногласия и дуют в уши императору одну мелодию о необходимости все и вся засекретить, а еще лучше прикопать всех причастных.

– Тогда я тем более против и уверен, что за мной встанут другие исповедники! Артур, ты понимаешь, что может произойти, если только Рэджинальд подумает, что его могут убить?! Ты представляешь себе масштаб проблемы?

– Ну… яд или пуля из винтовки его наверняка остановят, – не согласился человек, который знал, о чем говорит. – Я не хочу этого, ведь я, как и ты, вложил в него столько сил и времени, но если мне прикажут…

– Если он умрет, можешь передать кому угодно мои слова, – в империи не будет больше исповедников, – как бы ни был пьян старый ремесленник, но он прекрасно понимал, что может последовать за смертью всего одного, пусть и талантливого, исповедника. Эти пауки, у которых власть и деньги, затмили все человеческое, в следующий раз, не моргнув глазом, прикажут устранить любого, кто пойдет против них или текущего строя. Тут нужно было понимать это и не позволять собой манипулировать. Сэр Энтони не сомневался в том, что сможет донести эту мысль до остальных, мало кому из исповедников нравилось сейчас вести образ жизни птиц в золотых клетках, без права покидать свои поместья и замки, а если еще окажется, что охрана может в любой момент «прикопать» их, то желающих продолжать служить империи точно больше не найдется.

– Энтони…

– Артур, прекрати! – Он стукнул стаканом, и жидкость брызнула на стол. – Сегодня это будет Рэджи, завтра Энни, послезавтра кто? Я? Не будет такого!