Дмитрий Распопов – Исповедники (страница 56)

Тогда же я стал обращать внимание и на другие странности, которые раньше приписывал тому, что люди были просто плохо со мной знакомы. До меня дошло, что со мной старались не общаться, если этого не требовал этикет или обстоятельства, никто не хотел сойтись со мной ближе или стать другом – люди просто старались получить от меня то, что я так хорошо делал, и тут же избавиться, отправив дальше, поскольку не доверяли мне и боялись.

Я осознал, насколько глубока эта пропасть, только недавно, когда на прощальном ужине в штабе шестого полка попытался познакомиться с понравившимися мне девушками-служанками высших офицеров. Первая так испугалась, когда я к ней обратился, что выронила поднос из рук и, замерев, закрыла глаза, словно ожидая, что я накинусь на нее и тут же убью или изнасилую. Если первый случай еще можно было списать на пугливость девушки, то последующие мои проверки принесли тот же результат – все они боялись меня до дрожи в коленях. Их души так трепетали после встречи со мной, что, казалось, вылетели бы и без моего вмешательства.

После этих случаев, только подтвердивших прошлые наблюдения, мои глаза раскрылись, и я стал пытаться переломить эту ситуацию, стараясь больше общаться и знакомиться с людьми, ведь я постоянно перемещался по фронту. Вот только, к моей тревоге и сожалению, моя слава опережала меня, и на новом месте я встречал одно и то же – люди радовались, когда я прибывал в опасные моменты сражений, но еще больше радовались, когда я от них уезжал. Особо сильно это было заметно, если я возвращался куда-то повторно, ведь республиканцы каким-то образом узнавали о моем отбытии и начинали атаку на этом участке фронта, оставив в покое место моей новой дислокации. Разорваться же сразу по всем направлениям я не мог – так и работал пугалом на особо опасных участках, причем чаще всего не приходилось ничего делать. Иногда со стороны респов были проверки, я ли это на самом деле, поскольку командование фронта иногда переодевало похожих на меня телосложением людей в черную форму и красные перчатки и показывало республиканцам, рассчитывая их обмануть. Иногда это срабатывало, а иногда и нет, тогда на этом направлении сразу же усиливался массированный натиск.

Сколько бы я ни отнимал жизней врага, но недоверие и непонимание от тех, чьи жизни я спасал, тяготило меня, заставляя мысли бежать быстрее и придумывать различные варианты, как можно обойтись без себя в этой войне. План, как сделать так, чтобы души собирались с поля без моего участия, стал вызревать в моей голове совсем недавно, я прикинул первые возможные варианты реализации и даже попробовал часть из них на практике, но вскоре передо мной стала чисто техническая проблема, решить которую я сам не мог из-за недостатка знаний механики. Нужна была консультация у инженера, а я знал только одного из них, точнее одну, кому мог доверить свой секрет.

– Он что попросил? – Глава тайной полиции был человеком неэмоциональным, но любая информация от беспокойного ученика старого друга вызывали у него трепет в душе. Никогда нельзя было сказать наверняка, какой будет очередная новость о нем. Думал ли он полгода назад, совместно с генералом отправляя парня в пекло войны, что тот не только не попросится обратно, испугавшись происходящих там ужасов, но еще и станет тем, о ком солдаты республики будут говорить только шепотом, надеясь на то, что никогда не увидят фигуру в черном на своем участке фронта.

А новости двухмесячной давности? Когда Энтони показал ему выдержки из рукописи, которую хотел опубликовать Рэджинальд, впору было хвататься за сердце.

Забытые знания и практики – вот что он хотел опубликовать широкой аудитории ремесленников. И ладно дело касалось бы простых экспериментов, но нет же, он систематизировал и скрупулезно собрал абсолютно все знания, разбив их по десять глав, в каждой из которых со своими комментариями подавал материал, за одно обладание которым республика, например, заплатила бы не одной тонной золота, и это не говоря уже о том, что за простое изучение некоторых практик в империи была положена смертная казнь. Когда же Артур захотел спрятать труд юного ремесленника, этому неожиданно воспрепятствовал его учитель. Потрясая рукописью, он заявил, что если отсюда убрать лишние сведения, не предназначенные для непосвященных, то получится отличный учебник для старших курсов колледжа, и что, если Артур будет упорствовать, сэр Энтони сам подключит все свои связи, чтобы такой труд не похоронили навсегда в пыльных библиотеках тайной полиции. После жарких споров пришлось уступить и остановиться на двух вариантах учебника: первый в сильно урезанном виде действительно пойдет в школы, второй же, в тираже всего с десяток экземпляров, достанется только исповедникам, нынешним и будущим. Сэр Энтони признал, что проделанная его учеником работа огромна. Он сам несколько раз пытался этим заняться, но бросал, поскольку труд был долог и монотонен. Ведь нужно было не только все переписать из тетрадей великих ремесленников прошлого, но понять и осмыслить их труды, а потом подать это другим людям в понятном варианте, что требовало уйму времени и усидчивости. К тому же – Артур подозревал это с полной уверенностью – ремесленника грело чувство гордости, ведь его имя тоже значилось на корочке учебника, по которому будет вскоре учиться не одно поколение новых учеников ремесла.

– Шесть миль тонкой серебряной проволоки, большой дирижабль и полмиллиона гиней на оплату труда Цеха механиков, – невозмутимо повторил сэр Энтони, еще раз взглянув на письмо в руках. Ему доставляло удовольствие приносить главе тайной полиции новости, которые каждый раз выводили того из душевного равновесия.

– Энтони. – Сэр Артур упал в кресло и тяжело вздохнул. – Он в своем уме?

– Ну, судя по его действующему макету, который он собрал и испытал, он хочет начать натурные испытания в большем масштабе, а для производства прибора с заданными характеристиками пришлось привлечь весь Цех инженеров, они и выставили такую цену.

– Ты сам-то что думаешь? Такое вообще возможно? Я показывал его чертежи и выкладки из прошлого письма своим экспертам, все, как один, разводили руками и заверяли, что такого никто никогда не делал.

– Не знаю, Артур. – Старый ремесленник, словно в насмешку, тоже развел руки и пожал плечами. – Рэджинальд оказался на свободе и сейчас творит то, что хочет. Но его макет ты видел сам, но без Рэджинальда некому показать нам это.

– Ладно, насколько хороша его теория? Ты прекрасно понимаешь, что такие средства можно выделить, только заручившись личной поддержкой императора, а мне бы не хотелось после грандиозного успеха проекта «Аргус» сесть в лужу из-за одного молодого человека.

– Артур, решать только тебе, ответственность ведь будет целиком твоя. – Старый исповедник был слишком осторожен, чтобы напрямую поддерживать ученика в том, на что тот замахнулся, хоть перспективы открывались громадные, но полная зависимость многотысячного проекта от одного-единственного человека была плохим аргументом в разговоре с имперской финансовой канцелярией.

– Задал же он нам задачу. – Глава тайной полиции яростно потер бритый до синевы подбородок.

– Но, с другой стороны, если рассмотреть чисто практическую сторону дела… – Исповедник еще раз посмотрел на прилагаемый в письме чертеж. – Не нужны будут ремесленники на поле боя, кроме особой команды из них и инженеров, а пока республиканцы не поймут смысл технологии, у нас будет такое огромное преимущество в собираемых душах, что я бы, наверное, и сам вложился в это дело.

– Ты хочешь вложить собственные средства? – Удивлению главы полиции не было предела.

– Почему бы и нет? – Исповедник только сейчас осознал, что если выпустить патент ремесленника на это изобретение и вложить собственные деньги, то действительно можно было бы обойти многие бюрократические процедуры с финансированием. Риск определенно в этом был, но если предложить эту идею и самому Рэджинальду…

Сэр Энтони задумался.

– У меня есть деньги.

– Сколько ты готов вложить? – В голове сэра Артура тут же созрел отличный план.

– Думаю, двести пятьдесят тысяч я потяну без проблем.

– Я смогу достать сто пятьдесят и взять на время у военных дирижабль, мы часто берем их для своих нужд по переброске отрядов.

– Таким образом, нам нужно достать еще сто тысяч. Насколько я помню финансовое состояние нашего юного изобретателя, пятьдесят тысяч он сможет вложить в дело, плюс его работа, – резюмировал исповедник. – Нам нужно достать еще пятьдесят тысяч, и я даже знаю, к кому нам можно обратиться.

– Сэр Пэрри? – навскидку предположил глава полиции, зная о малочисленности богатых знакомых у сына главы Цеха ремесленников.

Сэр Энтони рассмеялся:

– Ты, как всегда, проницателен, Артур.

– Таким образом, что мы имеем? – Глава полиции откинулся глубже в кресло. – Кроме как своими деньгами, мы ничем не рискуем, а в случае успеха…

– В случае успеха, Артур, империя выкупит у нас технологию по той цене, которую мы назначим, – заключил исповедник. – Ведь завтра ты подашь официальным каналом прошение на разработку данного изобретения в финансовую канцелярию. Где-то через неделю-другую получишь отказ, и мы сможем смело на свои деньги финансировать этот проект.