Дмитрий Распопов – Исповедники (страница 17)

– Это государственная тайна, – продолжил я, убедившись, что рядом нет людей, которые могли бы услышать наш разговор, – но нас попросили дать ответ, не могли бы мы сделать протез руки для дочери императора.

Дженни выпучила глаза, а доктор удивленно присвистнул.

– Я, конечно, предполагал, что ты, Рэджинальд, птица высокого полета, но чтобы настолько… – удивленно произнес доктор. – Кто ты?

– Это тоже государственная тайна, – виновато пожал плечами я. – Если не хотите, чтобы тайная полиция всю жизнь заглядывала вам через плечо, то относитесь ко мне просто как к вашему работодателю, так как я уверен, что после этого наказания смогу упросить руководство вернуть вам работу, а Дженни – в цех. Есть кое-какой проект, в котором они хотят, чтобы я участвовал, так что никуда они не денутся и согласятся.

Я сделал паузу.

– Который, конечно же, тоже государственная тайна, – не смогла удержаться от шпильки девушка.

Я не успел открыть рот, чтобы ответить, как она прижала к нему холодную ладошку со странной смесью запахов прелой соломы, выделанной кожи и девичьего пота и прошипела:

– Тихо, тихо, успокойся.

Я отвел ее руку и покачал головой, эта наглая девица давно меня раздражала, так что я почти к этому стал привыкать.

– Пороть тебя некому, – единственное, что сказал я.

– Странно, но дедушка говорит так же, прям слово в слово, – удивленно посмотрела на меня Дженни, заставив нас с доктором переглянуться и усмехнуться.

– Я так понимаю, слова «нет» от нас никто не примет, – вернулся к теме нашего разговора доктор Хоккингс.

– Ну, судя по лицу главы тайной полиции, когда он делал мне это предложение, думаю, вы не далеки от истины, доктор, – согласился я с его мнением.

– Тогда нужно устраиваться поудобнее и ждать дальнейшего развития событий, – пожал плечами он. – Я согласен, только, надеюсь, нам дадут другую одежду, а то я после тюрьмы в непрезентабельном виде, даже для встречи с коровами.

– Я тоже! Это же ужас, что случилось с моим платьем! – Дженни недовольно показала мне на свою помятую и грязную одежду. – Но я тоже согласна, если за это хорошо заплатят.

– Сейчас займусь, – заверил я их и пошел к сержанту. – Мистер… – обратился я к нему.

– Джек Рейнстон, сэр. – У него не дрогнул ни один мускул на лице.

– Передайте, пожалуйста, наше согласие сэру Артуру, но с условиями… – Я спокойно стал перечислять: – Работа будет оплачена, и мне разрешат на эти две недели обеспечить достойную жизнь своим друзьям.

– На счет этого не было особых распоряжений, – пожал плечами он, – но я передам ваш ответ, сэр.

– Мистер Мюррей, – обратился я к хозяину скотобойни, который отдавал последние распоряжения работникам, протягивая ему всю имеющуюся с собой наличность: – Можно вас попросить?

При виде полновесных монет с заполненными эссенцией шкалами не только у хозяина, но и у рабочих алчно заблестели глаза.

– Что уставились, идите уже! – Он накрыл мою ладонь своей и шикнул на работников, затем наклонился и дыхнул в лицо гнилым запахом изо рта: – Нельзя же так, сэр, такими деньгами тут светить.

– Простите, я просто хотел попросить, чтобы вы наняли бригаду плотников, а также привезли к нам ближайшего портного. Это можно устроить? – Я понял свою ошибку – каким бы сильным ремесленником я ни был, но удар ножом ночью по горлу никого не сделает здоровее.

– Конечно, сэр. – Он быстро собрал деньги и переложил их в свой карман, поглаживая его рукой, словно убеждаясь, что они никуда не делись. – Устрою все в лучшем виде.

– Спасибо, – поблагодарил его я и отправился в дом, где сегодня нам предстояло переночевать. Завтра я собирался немного все перестроить, причем только для нас, пусть тайная полиция сама о себе заботится.

На следующее утро мне пришлось разбираться сразу со всеми проблемами, начиная от вопросов от прибывшей бригады плотников, в какую сторону увеличивать дом, заканчивая выслушиванием требований сержанта тайной полиции заняться наконец делами. Тут все было проще для меня и тяжелее для всех остальных, так как по неопытности я вместо того, чтобы встать в одном месте и по одной лишать коров душ, зашел в пригнанное стадо и под любопытными взглядами пастухов просто потянул на себя души животных, одновременно уложив все стадо. На вопрос подошедшего доктора, кто все это теперь будет таскать в разделочную и как, я лишь развел руками. Он сам занялся этим делом, попросив меня в следующий раз сначала выслушать главу скотобойни о правилах забоя, а лишь потом устраивать массовое побоище, которое к тому же пугает людей.

Покосившись на пастухов, которые крестились в мою сторону и перешептывались, я понял правоту его слов, но выбора не было, нужно было начинать таскать туши, пока они были еще свежими.

Глава 6

Дворцовая жизнь

Две недели праведного и тяжелого труда практически примирили меня с Дженни и доктором. Приезжала ее мама и сказала, что цеху был дан государственный заказ, так что после отбывания наказания Дженни командируется на проживание со мной в качестве личного механика. Доктору Хоккингсу также пришло письмо о восстановлении его на прежнем месте работы и длительном оплачиваемом отпуске на время проведения лечения неизвестного государственного пациента. Меня печалило лишь то, что Вилли и Фрэнка переводили в другой город, правда, оставив на службе. Свой отказ работать на меня они мотивировали тем, что хотят получать государственную пенсию по выслуге лет, а у сотрудников тайной полиции она была приличной.

За эти две недели у меня было много времени подумать и осмыслить свой поступок, так что, прикинув все «за» и «против», я твердо решил, что в следующий раз сначала вынесу свое предложение на их рассмотрение. То, что генерал остался жив и продолжил служить в армии императора, мало кого волновало, а вот срыв работ по проекту, над которым все тряслись, еще долго будет мне вспоминаться, не говоря уже про то, что оплату работы доктора и механика, а также покупку алмазов и остальных дорогостоящих частей протеза мне никто не собирался возмещать, посчитав, что я все это сделал только для себя. У меня поубавилось тяги к благотворительности, когда я подсчитал, что собственный каприз вылился мне в общую сумму в двенадцать тысяч гиней. Всего лишь год назад это было для меня гигантской суммой, о которой я не мог себе и помыслить. Конечно, деньги у меня были, и немалые, но если на каждый такой акт милосердия я буду столько тратить, то быстро вспомню те времена, когда меня кормили обедом полицейские. В следующий раз первым мою задумку услышит учитель, и если он ее отвергнет, даже не подумаю ничего внедрять от себя, ведь, кроме того, что я потерял деньги, пострадала куча непричастного народа, хотя по факту ничего плохого мы не сделали. Сохранили империи отличного генерала. К сожалению, так думали только я да доктор Хоккингс, который был доволен, как все сложилось. Он давно просил отпуск в своем госпитале, но из-за военных действий ему его никто не давал, а тут мало того что он сделал хорошее дело, так еще ему хорошо заплатили и дали долгожданный перерыв. Из нас троих только Дженни продолжала бурчать, но, помня мои угрозы об оплате, быстро замолкала, стоило только мне внимательнее на нее посмотреть.

Мое возвращение в поместье прошло незаметно. Вместе со мной доставили доктора и Дженни, которые оглядывались по сторонам и удивлялись окружающему их богатству. Правда, если у девушки это происходило со вздохами и восклицаниями, то Хоккингс лишь покачивал головой, дотрагиваясь до золотых и серебряных ручек дверей. Мою комнату закрепили за мной, а соседнюю отдали временно моим напарникам, поскольку сэр Энтони, который с усмешкой наблюдал за нашим возвращением, сказал, что это ненадолго. Мне вскоре предстояло отбыть в императорскую резиденцию – решение о проведении операции было утверждено на самом высоком уровне, и я буду иметь честь познакомиться с дочерью самого главного человека империи. Кроме того, нам предстояло проводить вместе много времени, чтобы наши души синхронизировались, так что предстоящая встреча была для меня испытанием.

– Элиза ван Ленд, познакомься, пожалуйста, это Дженни Олсен, – представил я девушек друг другу, когда наконец-то переоделся и больше часа пролежал в ванне, отмокая от грязи и запаха смерти, который, казалось, так сильно въелся в волосы и кожу, что пришлось долго тереть себя мочалкой с мылом. – Она мой новый механик.

Элиза, услышав простонародное имя, сразу расслабилась, хотя до этого бросала на прилично одетую и скромную девушку настороженные взгляды, что, конечно же, заметила вредина и тут же нанесла коварный удар: присела поближе ко мне и, склонив голову, стала рисовать рисунок будущего протеза. Я понял ее намерения, но вида не подал, я ведь помнил, что Элиза оказывает услуги эротического характера не только мне, и маленькая ответная месть была очень кстати.

– Рэджи, – едва не промурлыкала дворянка, садясь с другой от меня стороны и куснув при этом за ухо. Батальон мурашек сразу пробежал по телу в ответ на эту нехитрую ласку. – Ты ведь пустишь меня сегодня к себе? Я так скучала.

Чтобы у меня не оставалось никаких сомнений в ее намерениях, она стала нежно целовать меня сначала в шею, потом в щеку, добиваясь, чтобы я подставил ей губы. Организм, ослабленный двухнедельным воздержанием, дал трещину, и, позабыв о своих недавних мыслях, я сдался коварной соблазнительнице. Дженни тут же забыла все, что хотела у меня спросить, и, надувшись, ушла к себе в комнату, правда, как только она удалилась, Элиза бросила миловаться со мной и с гордым видом победительницы удалилась, помахав мне на прощание рукой. Я остался один и недоуменно поглядывал сначала на одну дверь, потом на другую.