Дмитрий Распопов – Фараон. Книга 4. Царь поневоле. Том 2 (страница 9)

– Ешь, силы тебе понадобятся, – приказал я и сам стал есть и наблюдать за тем, как ест она, совсем уж маленькими порциями.

Где-то вдалеке раздались звуки рогов, которые не умолкали десяток минут, пока наконец не затихли, а в шатёр не вошёл Ментуиуи.

– Мой царь. – Сначала он склонил голову, а затем с любопытством посмотрел на сидящую напротив меня девушку.

– Что случилось? – поинтересовался у него я.

– Иудеи обнаружили пропажу жрицы, – улыбнулся он, – прислали парламентёров, спрашивают, у нас ли она, и если да, то просят отпустить за богатый выкуп. Центурионы легионов попросили меня сообщить об этом твоему величеству.

– Не прошло и дня, как они заметили, – хмыкнул я, – а насчёт выкупа, найдите среди простых легионеров человека, умеющего сквернословить, и пообещайте ему сто шетит, если он отправится к этим парламентёрам и без единого приличного слова расскажет, как сначала я тра…л их жрицу, затем это сделала моя охрана и завтра это сделает вообще любой желающий, пока она не умрёт от разрыва женских органов.

Глаза у иудейки при моих словах расширились, и она, теряя сознание, соскользнула со стула на пол. Я не обратил на это внимания, показав Танини заняться ею, сам же продолжил говорить с Ментуиуи.

– Боюсь, мой царь, начнётся драка за такое щедрое предложение, – улыбнулся военачальник.

– Пусть тянут жребий и победит самый везучий, – хмыкнул я, – главное, чтобы сделали это побыстрей.

– Мой царь, – поклонился он и вышел.

Не успел я доесть, как снова заиграли горны и в палатку вошёл уже Эхор.

– Мой царь, – склонил он голову, – иудеи собираются идти в атаку, после того как их парламентёры вернулись обратно.

– Да? – сильно изумился я, хоть и рассчитывая на нечто подобное, когда отправлял легионера с заданием, но то, что они поведутся на это, было всё же удивительно.

– Похоже, легионеру тогда нужно будет увеличить награду, он сэкономил нам кучу времени.

Эхор улыбнулся.

– Я слышал, что он сказал, и это было…

Он перевёл взгляд на девушку, которая стала приходить в себя, задумался и закончил явно более дипломатичнее, чем хотел сказать вначале:

– Впечатляюще, мой царь.

– Нужно будет тогда услышать это от него самого. – Я поднялся с кресла, подзывая Танини. – Мои доспехи.

– Слушаюсь, мой царь, – бросился он к сундуку и манекену, где находилась моя боевая одежда и снаряжение.

– Если твоё величество не против, я хотел бы помочь, – предложил помощь центурион.

– Хорошо, сэкономлю время, – согласился я.

С его помощью я быстро надел на себя броню и, подхватив щит, пошёл к выходу.

– Не подпускайте её к острому, – предупредил я охрану.

– Конечно, мой царь, – за всех ответил с поклоном опцион, отдавая приказы и выходя за мной следом. Две сотни уже ждали меня снаружи, и я, поднявшись на колесницу, показал центуриону встать рядом. Что он с поклоном и сделал, а Танини с завистью посмотрел, как мы уезжаем от шатра.

Глава 6

Уже долгое время мы не принимали бой в защищённом лагере, так что я приказал поставить всех лучников на стены и, главное, не жалеть стрел. Пехотные когорты заняли места возле деревянных рогатин у бруствера, и только конница сразу не участвовала в бою, поскольку её я приберёг до лучшего момента.

Мы прибыли как раз тогда, когда под завывания рогов огромная масса людей уже подходила в зону поражения лучников. На секунду солнце заслонили тысячи стрел, когда восемь тысяч лучников выстрелили почти одновременно, и затем на поле поселилась смерть. Стрелы сотнями выкашивали из рядов людей, которые, несмотря на потери, всё шли и шли вперёд, поскольку было их ну очень уж много. Трудно сосчитать, сколько именно, может, и все шестьдесят тысяч, которыми мне угрожали купцы.

Потери иудеев были просто ужасающие. Даже когда они подошли ко рву и стали закидывать его корзинами с землёй, стараясь засыпать несколько участков для прорыва дальше, лучники со стен города добивали до них и косили одного за другим. Лучники из лагеря занимались более дальними толпами иудеев и убивали не меньше.

Я, находившийся недалеко от первой линии, видел, что действительно это были вчерашние крестьяне и ремесленники, поскольку желания умирать у них не имелось совсем, и только воля их военачальников, а также их острые мечи гнали ополчение вперёд. Лучники и пращники у них были, но они ничего не могли сделать против хорошо защищённых легионеров. Да, изредка кого-то ранило, кто был не слишком осторожен и высовывался из-за щита слишком сильно, но в целом огромная толпа застряла возле рва и не могла пройти вперёд, а их всё это время убивали и убивали.

Мне казалось, именно из-за огромного скопления людей и слабой организованности понять сразу это они не смогли, хотя трупов и раненых кругом было предостаточно, но войско иудеев было слишком большим, так что воинов, стоящих на ногах, всё время оставалось больше, чем тех, что лежали на земли. Это их и подвело.

Когда заиграли рога, призывая всех отступать, очень много тел лежало во рве или у него, а ещё больше оставалось на поле, когда слабо организованная толпа отступила, всё теряя и теряя людей под непрекращающимися обстрелами лучников. Первая атака была нами отбита, практически одними лучниками.

«Хорошо, что я отменил отрубание рук», – подумалось мне, когда я смотрел, как легионеры по переброшенным лестницам перебрались через ров на поле и стали добивать раненых, собирать их вооружение, а также наши стрелы, которые понадобятся нам очень скоро в следующей атаке.

Я думал, что сегодня будет ещё одна, но нет, иудеи, видимо, подсчитав потери, на неё не решились. Так что, подождав ещё два часа и обговорив с центурионами наши дальнейшие действия, я покинул поле боя, вернувшись к своему шатру. Меня встречал Танини с весьма кислым лицом, и я знал причину его настроения.

– Я тебе уже говорил, ты мне нужен здесь, – соскочив с колесницы, я передал одному из легионеров поводья, – легионеров у меня много, а ты такой один.

– Пишу о победах твоего величества, – он жалобно на меня посмотрел, – а как я это буду делать, если сам их не вижу?

– Поспрашивай у тех, кто видел, – я пожал плечами, – всё, устал я уже от этих разговоров, в бою тебя не будет, и точка.

– Прошу меня простить, мой царь, – поклонился он.

– Как дела у нашей пленницы?

– Поела, сходила, хм… – он покраснел, – в общем, по женским делам. Я выдал ей необходимое, а охрана не сводила с неё глаз, хотя она и просила их хотя бы отвернуться.

– Надеюсь, таких идиотов не было? – хмыкнул я.

– Конечно, мой царь, – согласился Танини, – она пыталась нож украсть со стола. Опцион заметил это и, забрав его, пообещал рассказать твоему величеству.

Это и произошло, когда я вошёл в шатёр. Охрана доложила, что девушка пыталась украсть золотой нож, а поскольку она была моей личной пленницей, наказать её они не могли, оставив это на моё усмотрение.

– Благодарю, молодцы, – похвалил я опциона и посмотрел на иудейку, которая сидела на кровати, при моём появлении слегка побледнев. – Ещё раз попробуешь что-то подобное выкинуть, я тебя накажу, – предупредил я её спокойным тоном, – и поверь, это тебе не сильно понравится, как, впрочем, и в принципе испытывать предел моего терпения и миролюбия. Он в последнее время стал уж очень небольшим.

– Слушаюсь, твоё величество, – глухо ответила она, поклонившись.

– Танини, смой с меня пот, – приказал я, но в шатёр уже заносили горячую воду и чистую одежду, видимо, он ждал меня и распорядился подогреть её заранее.

Опцион помог мне с доспехами, затем я сам сбросил с себя пропотевшую ткань, оставшись обнажённым, и с ухмылкой заметил, как на кровати иудейка расширенными глазами смотрела на моё тело.

– Что тебя удивляет? – спросил я, пока Танини аккуратно обмывал меня со всех сторон.

– Я никогда не видела таких огромных плеч и ног, – пискнула она со своего места, – тело твоего величества очень могучее.

– Ты же вроде говорила, что девственница, – сыронизировал я, – откуда такие широкие познания о мужских телах?

Она тут же густо покраснела, но ответила:

– Я росла в большой семье, и облик мужчин для меня не тайна, твоё величество.

– Кто твои родители?

– Отец коэн, как и всё колено, к которому я принадлежу, твоё величество.

– Коэн? Кто это?

– Жрец для вас, египтян, твоё величество, – объяснила она.

– А-а-а, это я тоже помню, – напряг я память, – колено Левия, рода Ааронова.

Глаза иудейки чуть не выпали из глазниц.

– Великий царь Египта знает нашу историю? – Она открыла рот от удивления.

– Я бы сказал так, – хмыкнул я, – на ваше несчастье, да. Иногда даже слишком хорошо. Я даже сейчас представляю себе, что там про меня вы понапишете в своём Священном Писании. По-любому одни гадости, как я вас подчинил и снова отправил в Египет в рабство.

Иудейка испугалась по-настоящему.

– Великий царь, неужели нам нельзя договориться? Я слышала, что присылали переговорщиков.

Я пожал плечами.

– Пока твоих сородичей там шестьдесят тысяч, хотя, наверно, после сегодняшнего сражения стало значительно меньше, мои условия вряд ли будут ими приняты.

– Я могла бы стать этим переговорщиком, меня послушают, великий царь, – предложила она.