Дмитрий Распопов – Фараон. Книга 4. Царь поневоле. Том 1 (страница 3)

– Слушаюсь, мой царь. – Глава всех писцов при Хатшепсут позвал одного из своих помощников и, забрав у него принадлежности, сел за стол, разложил листы и перья. Я показал рукой Танини сесть напротив него. Трясущийся от страха парень, едва не разлив чернила, с трудом это сделал.

– Хопи. – Я сделал жест рукой, и моя охрана пошла назад, размыкая кольцо и отходя к далёким стенам, где не было слышно нашего разговора. По знаку Хатшепсут то же сделала и её гвардия.

Глава 2

– Твоё величество был инициатором этой встречи, – обратилась ко мне Хатшепсут, когда рядом никого, кроме оставленных специально людей, не осталось, – слушаю твои требования.

– Для начала, в качестве жеста доброй воли, – я опёр локоть на подлокотник трона и лёг щекой на руку, – календарь мы менять не будем, пусть в нём остаётся первым имя моей будущей жены, которой уже совсем скоро предстоит начать праздновать Хеб-сед. Понимая важность для неё и народа Египта ритуала возрождения жизненных сил царя, я согласен быть вторым.

Хатшепсут сильно поразилась моим словам, удивлённо на меня посмотрев.

– Я благодарна царю Менхеперра за этот поступок, – прикрыла она глаза, – это действительно очень важно для меня.

– Что ж, тогда продолжим, но уже с плохих новостей, – хмыкнул я, и все кругом насторожились. В том числе и те, кто стоял рядом со мной. – Усерамон лишается поста визиря, – объявил я, – на эту должность назначается человек, которому я полностью доверяю, Рехмир, и зваться он будет теперь по-другому – верховный визирь, поскольку я планирую ввести несколько новых должностей визирей, которые объединят несколько функций различных канцелярий.

Эта новость вызвала шок у всех с другой стороны стола, да и Семемия, быстро записывающий разговор, уронил на лист огромную кляксу от неожиданности. С моей стороны царило спокойствие, Усерамон и так знал, что этим всё закончится.

– Также у нас есть список того, какие должности нужно будет освободить под людей, преданных новому верховному визирю. – Я щёлкнул пальцами, и Усерамон, достав список, отдал мне, а я протянул его темнокожему Нехси, который взял лист и передал царю Хатшепсут. Она развернула его и быстро пробежалась по нему взглядом.

– Дальше. – Она подняла на меня взгляд и оставила лист в руке.

– Должность вице-короля Нубии и Куша упраздняется, – совершенно спокойно сказал я, из-за чего лица вытянулись у всех вокруг, даже у моих спутников, поскольку о том, что я буду говорить дальше, они не знали и сами. – К двум землям Египта добавляется третья – Южный Египет, размером от первого порога Нила до шестого, который так же, как Нижний и Верхний, будет разбит на номы и в каждом поставлен наместник.

Глаза Хатшепсут расширились, как, впрочем, и у всех вокруг.

– Твоё величество уверен в этом? – осторожно произнесла она. – Это очень большая территория.

– Египту нужен свой лес, – спокойно ответил я, – а ниже южной границы бывшего царства Керма, которое отныне вместе с Нижней Нубией станет Южным Египтом, находятся огромные горные склоны, целиком покрытые прекрасным лесом. Он нужен мне, Египту и наверняка царю Хатшепсут тоже.

– Древесина – это прекрасно, если она ещё будет на нашей земле, – удивлённо покачала головой Хатшепсут, – но кто будет заниматься всем этим? У нас сейчас две канцелярии занимаются Нижним и Верхним Египтом, боюсь, дополнительные обязанности они не потянут.

– Этого от них и не потребуется, – улыбнулся я, – для новых территорий будет создана своя со своим главой, который будет как делить территорию на номы, так и назначать туда номархов от моего имени. Но, как и остальные главы канцелярий, он будет подчиняться верховному визирю – Рехмиру.

Парень, о котором шла речь, стоял ни жив ни мёртв. Он то краснел, то бледнел, ведя себя тихо, словно мышь. Зато все остальные советники, отлично понявшие, какие огромные полномочия и перспективы будут у главы этой новой канцелярии, поинтересовались у меня:

– А кто будет главой новой канцелярии?

– Усерамон, – словно само собой разумеющееся заявил я, вызвав этим оторопь у всех, в том числе у самого Усерамона.

– Я? – удивлённо вскрикнул он, показывая всем, что он сам не был в курсе моих планов.

– Разумеется, кто, как не ты, с твоим опытом, связями и возможностями на это способен. – Я хитро посмотрел на него. – Я думаю, царь Хатшепсут предложит на должности глав номов часть людей, которые преданы лично ей. Но, разумеется, не больше половины от тех, кто предан мне.

Женщина удивлённо на меня посмотрела, видимо, не рассчитывая, что я предложу ей равные права с собой.

– Твоё величество очень добр. – Она, не веря, посмотрела на меня.

– Мы же вроде договаривались с твоим величеством, что создадим крепкую и любящую пару. – Я, по-прежнему опираясь щекой на кулак, спокойно на неё посмотрел. – В рамках этих договорённостей я сейчас и действую. Или я в чём-то неправ?

Хатшепсут поражённо на меня посмотрела, задумалась, затем неожиданно для всех приказала:

– Отойдите к стенам, мне нужно лично переговорить с его величеством Менхеперрой.

Удивлённые советники с её стороны нехотя отошли от нас, мои по моему жесту также, оставив нас наедине.

Хатшепсут удивлённо рассматривала меня несколько секунд, но, видя, что я даже не меняю позу, призналась:

– Я рассчитывала сегодня на бой, а не на семейную встречу. Ведь я даже ещё не начала выдвигать свои условия, а ты уже дал мне больше того, что я хотела бы получить.

– Хатшепсут, – я лениво посмотрел на неё, – для тебя в целом это лучшая сделка, чем для меня. Я буду большую часть времени в походах, завоёвывая для Египта новые земли, а ты – править, пусть и не совсем так, как привыкла.

– Что ты ещё хочешь изменить? – Она пристально посмотрела на меня. – Я ведь вижу, что ты не успокоишься просто на организации новой территории.

– Лишить храмы налоговых привилегий, а также отказать им в передаче части сборов для казны, – тихо сказал я, но тем не менее она это услышала, и глаза её расширились.

Хатшепсут стала недоверчиво качать головой.

– Ты сошёл с ума, тебе никто не даст этого сделать. Нас обоих снесут с трона быстрее, чем я моргну, если ты только объявишь о подобном.

– Сейчас – да, – согласился я с ней, – а в будущем? У меня лично нет подобной уверенности. Вода камень точит.

Женщина изумлённо на меня посмотрела.

– Ты безумный бог, а я дура, если решила связать свою судьбу с твоей.

– Да? – Я заинтересованно посмотрел на неё. – Неужели где-то глубоко в душе у тебя не сидит червячок сомнения и желания, чтобы царская казна стала полнее для реализации твоих планов? Новые храмы, прекрасные пирамиды, достроенный храмовый комплекс Джесеру в Карнаке?

Я, видимо, задел её за живое, поскольку женщина облизнула губы.

– Если я когда и думала о таком, то только не произнося этого вслух, в отличие от тебя, – огрызнулась она, всё ещё качая головой.

– Я и не прошу тебя в этом участвовать, если не хочешь, – я пожал плечами, выпрямляясь и опираясь о спинку трона, – но прошу подумать.

– Что насчёт царских работ и средств казны? – переключилась она на другую тему. – Ты прав, мне и правда нужно больше населения для работ над моими проектами, их всех нужно кормить и платить им, а сейчас царская казна скудна.

– Я принесу тебе золото и рабов, если не будешь мешать моим планам, – улыбнулся я, – ты царь, знаешь эту работу лучше меня, а следовательно, будешь заниматься тем, что положено царю. Праздники, жертвоприношения богам, решение проблем людей – всё, что у тебя было, остаётся за тобой, я лишь улучшу то, что сейчас либо не работает, либо работает плохо.

– Например? – заинтересованно спросила она.

– Налоги, – снова вернулся я к больной теме, – ты ведь знаешь, что сборщики налогов подчиняются номархам и сами устанавливают таксы для всех?

– Разумеется, – кивнула она, – эта привилегия для правителей номов давно была закреплена за ними.

– И сколько из-за этого недополучает царская казна? – ехидно поинтересовался я. – Треть? Две трети?

Хатшепсут снова закусила губу, она точно знала, о чём я говорил.

– Кроме жрецов, ты хочешь, чтобы восстали ещё и номархи в Египте? – Она покачала головой. – Ты точно сошёл с ума.

– А мы и не будем пока ничего из этого делать на старых территориях, – загадочно улыбнувшись, сказал я ей, – всё новое мы с тобой будем вводить только на новых землях. Единый налог, устанавливаемый из столицы, наместники либо из лично преданных тебе или мне людей, либо вообще из местных князей или царей, которые будут нам преданы, если мы оставим им власть.

Хатшепсут прищурилась.

– Если на всех новых землях будут единые правила, – задумчиво продолжила она, – то их внедрение затем и на старых территориях можно будет провести менее болезненно, поскольку к ним со временем привыкнут.

– Вот видишь, ты меня прекрасно понимаешь, – улыбнулся я ей, – так что я удивлён, почему ты готовилась сегодня к битве, если мы оба с тобой хотим укрепления единоличной царской власти. Пусть это мы делаем не для себя, а для дальнейших поколений, но меня полностью устроит, если через тысячу лет на этом троне будут сидеть наши с тобой потомки и править всеми землями сами, без трепетной заботы жрецов и номархов.

Сидящая напротив меня женщина задумалась.

– Я не понимала, что боги смотрят так далеко вперёд, – неожиданно призналась она мне, – мой максимум планирования – пара десятков лет.