соленой моей немотой…
*** (в самых кончиках пальцев пульсирует колкая соль…)
в самых кончиках пальцев пульсирует колкая соль,
обжигает касание… вкрадчиво соприкасаюсь
с перламутром, сокрытым и сжатым
в ракушечник таинств.
мои руки – ветра и волны разгоняют бемоль.
взгляд открыт миллиардами лиц,
мириадами фетровых крыл
свод искрит и пестрит. нет границ!
сердце-кратер не может погаснуть,
пусть звучит оно эхом – бесчисленным омутом гласных.
шире! больше! до дна! до тончайшей черты немоты.
содрогнется реальность и скрипнет мурашками дверь…
послевкусие тайны растает до слова «бессмертна».
только нежность – всемерна, вселика,
до дрожи несметна,
без различий «вчера», «послезавтра», «когда-то», «теперь».
прорезь света окрасит прозрачную грань пустоты,
блики тонких сплетений из «я» неделимое с «ты».
Александр Митрофанов
Сад
Я выращу в душе прекрасный сад,
Чтоб кронами чесал он небеса.
Чтоб был он как в той самой поговорке —
Ни словом, ни пером не описать.
Нашел в ней солнцем выжженный пустырь
И стал сажать на нем свои кусты.
Чтоб выросли на нем, благоухая,
Цветы, а не могильные кресты.
Чай
Кружка греет подоконник.
Тихо в городе. Луна.
Старый ты ее поклонник,
И она тебе верна.
Кверху брюхом повсплывали
Стаи человечьих рыб,
Ветер руки потирает
В ожидании игры.
Двое ангелов продрогли,
Пробежав по проводам.
Фантастический иероглиф
Ночь рисует в небе. Снам
Чьим-то образы Лавкрафта
Не дают спокойно плыть,
Кто-то будет счастлив завтра,
А кому уже не быть.
Голова покинет гавань
С криком первого луча,
Тело скинет сонный саван,
Чтобы новый день начать.
В кухне свежий чай с жасмином
Наполняет утром дом,
Ржавым на стекле рябина
Нацарапана гвоздем…
Мне нужен лишь глоток тебя!
Мне нужен лишь глоток тебя!
Твоей любви всего частица!
Чтоб мог я допьяна напиться
В конце удушливого дня!
Мне нужен лишь глоток тебя!
Твоих голубоглазых тайн.
Чтобы понять, как неслучаен
И важен в твоей жизни я.
Рассвет
