Дмитрий Ра – Имперский вор. Том 6 (страница 4)

Сейчас, стоя перед беснующимся Шанкрой, я контролирую происходящее. Прежде всего отстраняюсь от собственной ярости, позволяя ей полыхать вне меня.

И совершенно осознанно тяну из бога битвы нечто…

…божественное.

Одновременно наблюдая за этим словно со стороны.

Что именно я ворую – опознать не могу. Как я это делаю – тоже не особо понимаю. Благо мои каналы разработаны и спокойно принимают то, что в них льётся.

Голод довольно быстро затухает, сменяясь ощущением сытости и некой силы. Дремлющей силы. Готовой проснуться в любой момент. Но пока я не хочу её будить.

Мало ли что там. Но одно точно: мне пригодится.

Теперь это моё.

А бог битвы внезапно замолкает, перестаёт драться и неуклюже падает сразу на пять колен, а потом на задницу. Сидячего не бьют – и я останавливаю своего осьминога.

– Я попытаюсь вернуть их, – говорит Шанкра неожиданно спокойно. – Никрас, я понял. Я спокоен. Ты победишь.

Он возвращает себе человеческий облик, и я развеиваю иллюзию.

Понял он… Интересно, что именно?

– Ты и сдохнешь инквизитором, – добавляет Шанкра. – Если вообще сдохнешь. Кем бы ты ни был, ты всё равно инквизитор. Сука, пёс поганый! – говорит он с явным…

…восхищением?

– Никита! – не выдерживает Матвей, пытаясь выпутаться из моей сети. – Да что тут происходит, мать твою!

Кто бы мне объяснил.

Я отзываю сеть и улыбаюсь Матвею.

– Нам домой пора. – Обещаю: – Там расскажу.

Наверное. И не всё расскажу.

– Никрас, – зовёт Шанкра. – Так мы договорились?

Не, ну тупой!

– Нет, мы не договорились, – объясняю как дебилу. – Открывай портал в мой мир, или мне самому трудиться?

– Я открою, – как-то слишком миролюбиво говорит божок. – Но я имел в виду мясо хандибракразуса. Этот договор в силе?

– Разумеется. И вот что, Шанкра…

Не то чтобы я испытывал по отношению к нему какие-то угрызения совести. Только не к Шанкре. Но… врага, особенно сильного, лучше иметь под рукой. Тем более что сейчас он мне не враг. Точнее, у нас есть общий враг.

Говорю ему:

– Ты можешь прийти в мой новый мир, если хочешь. С чётким условием: битвы не провоцируешь. Даже мелкие драки не затеваешь. Увидишь, что дерутся, – тогда питайся. Это ясно?

– Да! – очень радостно отвечает божок.

– За это будешь должен мне пять услуг.

– Ну… Ладно, – соглашается он.

Быстро заключаем договор.

– А это, Никрас… Моя рука…

– Уймись, – советую со вздохом. – Я ж могу и ещё парочку оторвать.

Шанкра открывает портал, и мы с Матвеем уходим.

Осматриваясь в очередном лесу (чёрт бы подрал эти порталы), я напряжённо думаю, с чего бог битвы стал таким покладистым. Опомнился в последний момент и свернул драку, потому что меня боится? Не хочет ссориться, потому что я действительно ему нужен – как потенциальный убийца Карха и обладатель драгоценной божественной длани?

Скорее всего, всё это так.

Но меня не покидает ощущение, что Шанкра действовал по какому-то сценарию. Причём сценарий этот был написан не им. Сам Шанкра слишком туп для этого. Ему хватит ума действовать по заученной схеме – но не придумать её.

Тогда кто и зачем всё это придумал?

Ну и ещё интересно, когда бог битвы явится ко мне с предъявой, что я украл у него не только руку?

Обдумывая это, я поскальзываюсь и с размаху плюхаюсь в сугроб.

О! Сугроб! Мороз! Зима! Хвала Высшему, значит, мы отсутствовали в Российской империи не слишком долго. Лезу в смартфон и с облегчением вижу, что дата не сменилась: двадцатое февраля. Сегодня вечером мы были в аукционном доме «Лотос». Прошло всего три часа.

Благо мороз так себе – градуса два ниже нуля, не больше.

Матвей Соболев помогает мне выбраться из сугроба и спокойно говорит:

– Вроде бы мы в Подмосковье?

– Без понятия, – отвечаю.

Кстати, мы точно не в лесу лешего Семёна Феоктистовича. Что, пожалуй, хорошо.

– Никита.

– А? Пошли, вон шоссе какое-то виднеется. Холодно, блин! По дороге поговорим.

Но Матвей останавливает меня. И спрашивает, глядя в глаза:

– Кто ты, парень?

Ну, начинается…

Глава 2

Матвей Соболев – далеко не дурак. Хотя на его месте и любой дурак давно заподозрил бы неладное, видя во мне такие перемены. Впрочем, граф Хатуров счёл, что я просто «повзрослел». Но с Хатуровым я никогда не был откровенен. В отличие от Матвея.

Около меня его удерживает нерушимый кровный договор. В знак которого на плече Матвея выжжена руна с гербом Каменских. И я уже неплохо узнал этого человека, чтобы понять важное: если он поймёт, что я вовсе не Никита, он откажется защищать меня, а может, и убьёт. Когда решит, что настоящий Никита сгинул по моей вине. И плевать ему будет на последствия.

Потому что кровный договор Матвей заключил добровольно. Поклялся защищать сына человека, которого считал своим лучшим другом. Которому обязан жизнью.

Я уверен: всё то, что Матвей знает обо мне – а знает он очень многое, в отличие от всех остальных, – и так вызывает у него подозрения. А теперь, побывав в мире Шанкры, он явно уверен, что я – кто-то другой.

И он знает историю Захара Меньшикова – которым управлял одно время Колдун. У меня тоже тёмный эфир, а потому Матвей вполне может думать, что управляют и мной.

Если он убедит себя в этом и попытается причинить мне вред или даже просто отвернётся от меня – кровный договор сочтёт это предательством, и тогда Матвей Соболев умрёт.

Фишка в том, что я на самом деле Никита Каменский. По крайней мере моё тело принадлежит именно ему. И в том, что я его занял, моей вины нет. Но как убедить в этом Матвея?

– Кто ты, парень? – спросил он. И теперь ждёт ответа.

– Выкладывай свои подозрения, – хмыкаю я. – Хотя чего там. Думаешь, я марионетка Колдуна?

– А что ты думал бы на моём месте? – парирует Матвей.

– Ты всегда был со мной, – медленно говорю я. – Ты меня учил. Ты меня защищал. Ты можешь проверить мои воспоминания. Спроси что-то из детства.

Матвей невесело усмехается и мотает головой. Да, глупо. Управляя марионеткой, её хозяин имеет доступ ко всем воспоминаниям.

И я принимаю решение.