Дмитрий Ра – Имперский вор. Том 3 (страница 8)

– Нет-нет, господин капитан! Ведь мы с вами должны прийти хоть к какому-то взаимопониманию, – протестует Урусов. – Вот, например… Не зафиксировано, при каких обстоятельствах происходил арест, это раз… Так…

Он лупит Баканова кучей юридических формулировок, и я слушаю это с удовольствием. Но…

…кажется, меня не забирают отсюда, а всего лишь указывают на нарушения, допущенные следаком. Ордер на арест подписан самим Львовым, главой Тайной канцелярии. Я остаюсь обвиняемым – и не абы в чём.

– …Уже не упоминаю об условиях, в которых пребывал тут князь!

– Роскошные апартаменты обвиняемым не положены, – парирует Баканов.

– Подозреваемым, – поправляет адвокат.

– Побег из камеры…

Урусов поворачивается ко мне:

– Князь, будьте добры пояснить, что случилось с вами в камере? Насколько я понимаю, о факте побега и речи не может идти.

– Совершенно верно, – подтверждаю я. – Трое подсаженных ко мне уголовников вели себя очень невежливо.

– Во-от! – с удовлетворением вставляет Урусов. – Это уже ни в какие рамки не вписывается.

– Да он их всех троих поломал! – не выдерживает Баканов.

Развожу руками:

– Был вынужден защищаться.

– И вы ещё ответите за нападение на задержанного, – обещает Баканову адвокат. – Вы за мно-о-огое ответите, господин капитан…

– А в итоге в меня швырнули порталом.

На секунду брови Урусова взлетают почти на лоб.

– Ну это уже совсем никуда не годится, – комментирует он. – Экий вы затейник, господин капитан!

– И я очутился в подмосковном лесу, – заканчиваю я.

– Чушь собачья! – взрывается Баканов.

– Тем не менее из камеры князь Каменский исчез, не так ли? – замечает Урусов. – А судя по протоколу обыска, никакого портала у князя с собой не было. А если и был, то в протоколе он не отмечен. Полагаю, нам с князем пора. Петицию о вашем служебном несоответствии, господин капитан, я уже составил, но ещё не отправил, и это славно. Внесу новые пункты. Оформляйте князю Каменскому подписку о невыезде, и закончим на сегодня.

– Если он подастся в бега, отвечать за это будете вы!

– Несомненно, – кивает Урусов. – Ну? Шевелитесь уже! Вы за это получаете зарплату. Пока что.

Полчаса спустя мы с Урусовым выходим из здания Экспертного следственного отдела.

Дойдя до своей машины – шикарного «Русича», кстати, – он останавливается и негромко говорит:

– Надеюсь, князь, вы поняли, что покидать столицу и её окрестности вам нельзя.

Киваю.

– На самом деле то, что произошло с вами в камере, недоказуемо… Однако портал в протоколе действительно не обозначен… Вас обыскивали?

– Да. Портала у меня действительно не было. Я сказал правду.

– Верю. Однако положение очень серьёзное. Видите ли, если бы документы были оформлены в соответствии с законом, даже я ничего не смог бы сделать. И сразу предупреждаю: снять капитана Баканова с должности не выйдет. Увы-увы… Да и передать ваше дело другому следователю не удастся. Хотя, возможно, это и к лучшему… Ну посмотрим. Вы можете сейчас побеседовать со мной, князь? Мне нужны подробности.

Почему нет? Тем более что подробности нужны и мне.

Соглашаюсь:

– Пожалуй, могу.

Вот только мне надо потянуть время. Буквально пару минут.

Всё время, которое я проторчал в следственном отделе, я чуял Шанка. Он никуда отсюда не делся. А на выходе оказался совсем рядом.

Урусов открывает передо мной дверку. Сажусь и, дождавшись, пока адвокат устроится за рулём, говорю:

– Минутку, Юрий Владимирович. Для начала мне хотелось бы знать, кто вас нанял.

Урусов улыбается:

– Граф Хатуров, ваш опекун.

Разумеется.

– И сразу: я не совсем в курсе происходящего.

– Расскажу, – кивает Урусов. – Только у меня тоже есть основной вопрос, князь. Вы ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не в курсе?

– Только час назад узнал, что именно мне предъявляют. И даже понимаю причины обвинения: в сейфе графа Горчакова обнаружили мою сумку. Это мне Баканов вот сейчас рассказал. Вчера мне вообще обвинений не предъявили.

– Что тоже является нарушением, – хмыкает Урусов. – Едем?

Киваю.

Уверен, что Шанк уже прицепился к днищу адвокатской машины.

В своём офисе Урусов продолжает держаться исключительно вежливо. Понятно, что адвокат должен знать о подзащитном абсолютно всё. И я предоставляю ему те факты, которые могу изложить. В том числе повторяю то, что сказал вчера Горчакову по поводу моей сумки.

История с дважды пропадавшей сумкой кажется совершенно идиотской и мне самому. Но тут без вариантов.

Однако я вижу, что Урусов мне не верит. Но он профессионал и понимает: работать ему придётся с тем, что есть.

Зато графа Горчакова я сдаю ему без единого сомнения и почти во всех подробностях. И историю с Максом, которую, впрочем, он знает, и вчерашний визит Горчакова в Экспертный следственный отдел, и позволенное ему свидание со мной, и то, как и по какому поводу он угрожал мне.

– Итак, резюмируем… – задумчиво говорит Урусов, откидываясь в кресле. – Граф Горчаков одолжил у британского посла некий ценный артефакт, чтобы попытаться излечить своего сына. Артефакт у него из сейфа пропал, а вместо него там появилась сумка, которая принадлежит вам, князь. Боюсь, что вас… подставили.

Пожимаю плечами. Не зная о существовании Шанка, появление в сейфе моей сумки действительно можно объяснить только подставой. А значит, Урусов будет копать то, чего нет: искать не просто вора, а человека, пожелавшего меня подставить.

– Сумку у вас крали уже дважды, – продолжает Урусов. – И если причина второй кражи понятна, то причина первой…

– Ничем не могу помочь, – уверяю я. И спрашиваю на всякий случай: – А вернуть её мне никак не получится?

– Пока что нет, князь. Основная улика, вы же понимаете. Но продолжим. Сумку вашу открыть не удалось, но артефакта в ней нет – это установлено экспертами. И да, князь, я понимаю, что вы не стали бы оставлять свою вещь на месте преступления. И понимаю это не только я. Но при всём понимании факт-то остаётся фактом. Именно из-за сумки вы связаны теперь подпиской о невыезде и находитесь под следствием. Стало быть, необходимо найти того человека, который вашу сумку в сейф положил. Ну или же – сам артефакт.

Урусов смотрит на меня в упор и добавляет:

– Жаль, что вы не можете рассказать мне все обстоятельства, связанные с этой сумкой. Мы понимаем друг друга?

– Вполне, – отвечаю я, отвечая таким же взглядом.

Адвокат разводит руками:

– Н-ну-с… Значит, будем работать с тем, что есть. При иных обстоятельствах было бы возможным попытаться обвинить самого Горчакова… Зная его характер, лично я способен поверить, что он считает вас виновным в происшествии с его наследником и решил отомстить вам вот таким образом. Но только в том случае, если бы пропавший артефакт принадлежал самому Горчакову. Но увы, это не так. Словом, князь, пока у меня больше нет к вам вопросов.

Он улыбается и добавляет:

– По крайней мере таких, на которые вы могли бы ответить.

Хмыкаю. Зато у меня есть.

– Юрий Владимирович. Скажите, а из каких соображений Горчаков вообще написал заявление о пропаже артефакта?

Урусов вздыхает.