Дмитрий Ра – Имперский вор. Том 3 (страница 14)

– Дай угадаю… Третья будет ещё больше? – хмыкаю я и по роже Палея понимаю, что угадал.

– Дебил, – спокойно комментирует Львов. Он стоит у одной из колонн, опершись на неё спиной.

Токсин молча ржёт в сторонке. Уж он-то хорошо помнит мою теорию о связке силы, дальности и плотности.

– Чем она больше – тем медленнее, – наконец снисхожу я. – Потому Егор и смог её растопить.

– Тогда так! – Палей делает движение пальцами, и в меня летит целый рой мелких сосулек.

Который…

Да, тоже тает.

– Да что не так-то? – злится Палей.

– Уже неплохо, – киваю. – Разделение силы. Но ты разделил большую сосульку на несколько маленьких. Контроль неплохой, да. Но суть не поменялась, врубаешься? Это всё та же большая сосулька, просто выглядит иначе. Попробуй тот же уровень сил влить в одну маленькую сосульку. Это увеличит плотность и, соответственно, скорость.

Пару минут Палей изо всех сил «строгает» одинаковые сосульки. А потом без сил падает на пол.

– Не получается, – жалуется он в потолок.

– И не получится, – киваю. – Пока не соотнесёшь свои хотелки со своими возможностями. То есть с уровнем развития каналов. Думаю, это каждый из вас должен сделать: определиться с возможностями. Надо выяснить дальность базового боевого плетения в двух вариантах: максимальном размере и минимальном.

– Выясним, – уверенно кивает Ильин.

– А пока у меня для вас есть другая задача.

– Какая? – интересуется Львов.

– Крайт! Иди сюда! – зову я, и в дверях нарисовывается мой шерстистый красавец. – Вот такая вот. Попробуйте поймать, – хмыкаю я. И, глядя на кряхтящего Палея, добавляю: – Без тебя… волчара. Полежи пока и подумай, чем твой «приёмчик» отличался от того, который мы видели, сражаясь с назаровцами.

Глава 6

Следующие три дня мы вылезаем из бункера, только чтобы пожрать, заглянуть в душ и выспаться. Мой рассказ о том, что я видел в подземельях «Братства», изменил даже отношение Палея, который считал их клоунами. Поэтому тренируемся мы почти до полной отключки, вычерпывая эфир до последней молекулы.

Странно, что всегда довольно мягкий и открытый Ильин при упоминании этих фанатиков замыкается в себе и становится намного жёстче, чем обычно. На мой вопрос, сталкивался ли он уже с ними, он только неопределённо мотнул головой и промолчал.

Что я, по сути, знаю про этого парня? Только то, что он не из знатного рода и обучался где-то в Ростовской губернии. Тёмная лошадка.

– Можешь найти данные на Ильина? – тихо интересуюсь у Львова.

– Зачем тебе?

– Мне кажется, у него есть какие-то претензии к «Братству».

Какое-то время Лекс молча смотрит на меня. Видно, что моя просьба ему не нравится, но отрицать интуицию он тоже не привык.

Наконец он кивает:

– Попробую. Но сам понимаешь: только когда выберемся из лагеря. Как и базу пропавших без вести одарённых.

– Хорошо, – пожимаю плечами.

За эти три дня тренировок я успеваю дать парням понятие о тактике и стратегии.

– Стратегия – это план достижения цели. Тактика – элементы, из которых этот план складывается.

– То есть если моя стратегия – охмурить девчонку, то тактика – это цветы-пирожные и всякое такое? – ржёт Токсин.

– В твоём случае это безнадёжно, – фыркает Палей. – Никакая тактика не сработает.

Поднимаю руку, прерывая бессмысленный трёп.

– И чем мельче и продуманнее будут элементы, тем больше шансов на успех, – договариваю, понимая, что парни уже устали. – Завтра хочу видеть ваши планы по тактике сражения с той группой назаровских одарённых, которым мы чуть позорно не продули. Устроим день обсуждений и мозгового штурма.

– Не всем здесь есть чем штурмовать, – замечает Палей.

– Да пошёл ты, – привычно отзывается Токсин.

– Да подеритесь вы уже! – не выдерживает Ильин. – Достали.

Проблема, собственно, в том, что уже два дня Палей и Токсин меряются силами. Пока – с переменным успехом. Конечно, только потому, что Палею я запретил перекидываться в волка. С другой стороны, перед их очередной «дуэлью» мы с Лексом вытрясли из Токсина целую гору всяких пузырьков с непонятными зельями. Так что ещё непонятно, кто кого добил бы.

Причиной выяснения отношений, как понимаю, стало нелестное замечание Бородина о красоте великой княгини Анастасии. Чего Палею оказалось достаточно. Хотя вроде как он говорил, что влюблён в неё Макс Горчаков…

Парней я поделил на поддержку и боевиков. Если Ильин с его огнём и Палей с его агрессивной водой как раз боевики, то Лекс – определённо поддержка. Ментал в дуэлях не то чтобы запрещён, но практически бесполезен. Первое, чем мастера-наставники снабжают своих бойцов, – это артефакты защиты именно от ментального дара. Конечно, против химеринга они были бы бесполезны, но тут мало сильных менталистов. А те, которые есть, изо всех сил пашут на корону и подотчётны в своих действиях.

Токсин может работать в обоих направлениях. Хочешь – поддержка, хочешь – атака. Что касается меня – останусь в нашей команде неизвестной переменной. Любой наставник опирается на роли бойцов в команде. Поэтому моя задача – сделать так, чтобы никакой мастер меня не просчитал. Атака, защита, поддержка – буду переключаться по мере необходимости, ломая противнику все его тактики и стратегии.

– Кстати, что думаете о том, чтобы научиться воплощать оружие? – поворачиваюсь к Ильину.

– Это возможно, но нецелесообразно, – отзывается он. – Для удержания вызванного оружия в статическом состоянии нужна просто прорва сил. Где их взять? Артефактные мечи или воплощение духовного оружия по особым техникам родов – да, такое возможно. Но в простой дуэли… Легче кинуть сосульку, камень или огненный шар, чем поддерживать меч.

– Ровно наоборот, – возражаю я. – При любой атаке базовым плетением вы выплёскиваете свою силу в противника, истощая дар. Вспомните, как три дня назад Серж валялся на полу, выпустив всего с десяток сосулек. При этом совершенно неважно, попал он в противника или промазал. Всё равно потом потребуется медитация и восстановление. Но оружие – лишь продолжение вашей руки. Всё, что вам нужно, – контроль эфира. Тогда он остаётся при вас, превращаясь в эфирное оружие, и расходуется лишь при соприкосновении с противником. Что, согласитесь, гораздо экономнее.

– Слушай, Каменский… – внезапно говорит Серж Палей. – Откуда ты вообще столько знаешь?

– Читал много, – отмахиваюсь.

– Ага-ага… Трактат великого одарённого Сунь Цзы «Искусство войны». Прям на китайском. Да?

– Тебе шашечки или ехать? – отвечаю расхожей фразой. – Хочешь побеждать – забей на Сунь Цзы и просто работай. Иначе так и будешь всю жизнь волчьим хвостом в дуэлях размахивать.

Что такое дежавю? Это когда утром, во время зарядки на плацу, к КПП подлетают аж два внедорожника. Да, дверь в казарму никто не открывает с ноги, но то, как капитан Баканов со своими бычками в хаки пробивает себе путь через КПП, видят все. И я, и аристо, и командный состав.

– Чё им снова надо-то? – бурчит Токсин.

– Нежданчик? – хмыкает Оленев. – Видимо, не так уж невиновен ваш любимый Каменский.

– Молчать! – обрывает шепотки и трёп Зверевич.

Но Баканов уже победил КПП и в сопровождении аж шестерых быков навострил лыжи в нашу сторону.

Молча наблюдаю за этим явлением следаков народу. Интересно, что случилось. Вроде бы адвокат Урусов был совершенно убедителен и не оставил никаких недоговорённостей. Так в чём тогда дело?

– Господин Каменский? – Капитан наконец подходит к нам, на ходу разворачивая какую-то бумажку.

– Я вас слушаю. – Выступаю вперёд из короткой шеренги парней.

– Капитан, потрудитесь объяснить мне цель вашего присутствия на территории вверенного мне лагеря, – цедит Зверевич, предупреждающе выставляя в нашу сторону ладонь.

– Держите. Ордер на обыск. – Баканов вручает майору свою бумажку.

Быки тем временем берут нас в кольцо.

– Да что случилось? – развожу руками. – Капитан, скажите по-человечески.

– Курсант Каменский, будьте добры пройти в штаб, – говорит Зверевич, пробегая глазами бумажку.

– Есть пройти в штаб, – отвечаю.

Ясно. Значит, случилось что-то, о чём нельзя говорить при парнях. Ну… в штаб так в штаб. Это и в моих интересах.

Пока я иду, «стадо» быков тянется следом. Оглядываюсь и фыркаю. Я в этом мире всего месяц с небольшим, а уже пугаю власти так, что для задержания восемнадцатилетнего курсанта требуется шестеро полицейских.

Дежавю усиливается, когда мы заходим в офицерку и Баканов заявляет:

– Ночью из отделения было похищено вещественное доказательство.