Дмитрий Ра – Имперский вор. Том 2 (страница 13)

– Ты, сука, на такие бабки попал! Да ты век у Бритого дорожки в саду мыть будешь! – вопит здоровяк. – Вылизывать, мать твою!

– Да вы ж сами, ребята… – пытается возражать водитель фордика. И тут ему тычут в глаз.

– Короче, козлина! – сплёвывает тощий. – За ремонт расплатишься, ты понял? Чё, нам теперь – без двери ездить?! А в полицию стукнешь – в саду и закопаем, понял, не?

Мимо периодически проносятся в обе стороны машины – никто и не думает тормозить.

Ну, картина понятна. Какие-то бандюки решили легко подзаработать.

Не люблю, когда несколько на одного. Понятно, если этот один – не гидра, высранная Шанкрой.

Оставляю кошака в кустах, предупредив:

– Не лезь. Я сам.

– Пф-ф, – недовольно отзывается он.

Выхожу на обочину за фордиком и неторопливо иду к мужикам. Почти поравнявшись с ними, вклиниваюсь в «беседу» – многозначительно произношу:

– Вы поосторожней бы, парни. Этот кадр очень опасный.

Тощий крутит головой, окидывает меня взглядом и язвительно спрашивает:

– Ты чё, бомжара, в свидетели прёшь? Вали отсюда, пока не обломилось!

– Ой! – делаю я удивлённое лицо. – А у вас какая-то грязь прилипла.

И протягиваю левую руку к тощему. К области солнечного сплетения. Он пялится туда же, и я бью.

Точнее, это даже не удар – короткий тычок резким сокращением мышц руки, буквально полтора-два сантиметра вперёд. Тощий икает, сгибается пополам и явно теряет способность оценивать обстановку. Можно было и сильнее, но стукни я со всей дури – мог его и на тот свет отправить.

Реакция у здоровяка оказывается отличной, впору похвалить. Он успевает размахнуться, но я его не жду. Бью внутренней стороной берца ему в голень. Глаза мужика округляются от боли, он тоже сгибается. Ну – большой и довольно быстрый, лучше добавить. Бью ладонями по ушам – наверняка этот удар заставит его лечить барабанные перепонки. А в настоящий момент займёт на несколько минут.

Убедившись в том, что противники плотно заняты собой, неторопливо шагаю к чёрному «Градиенту».

Двери целы. Да и вообще видимых повреждений с этой стороны машины нет, так что точно – решили водилу фордика на бабки развести. Может, с другой стороны? Но тогда интересно, каким образом фордик сумел там что-то поцарапать…

Пассажир сзади и не думает выскакивать и принимать участие в происходящем.

А нет, затвором клацнул. Ну-ну.

Быстро строю иллюзию перед своим лицом – морду барона Васильева в медвежьем обличье. Первое, что на ум пришло.

И заглядываю в окно.

Жирный мужик издаёт сдавленный звук. Зеваю, предъявляя огромные клыки. Он тонко визжит, роняет ствол и закрывает голову руками. Правильно: оборотня пулей не возьмёшь.

Хмыкаю и отправляюсь выводить из ступора пострадавшую сторону.

Водитель фордика держится за заплывший глаз и по-прежнему жмётся к капоту, моргает, явно ничего не соображая.

– Быстро за руль! – рявкаю ему. – И сматываемся.

Должен же я обеспечить себе проезд до Москвы?

Он кивает, судорожно рвёт дверку машины, и я занимаю переднее пассажирское место. Кошак прыгает мне на колени.

Всю дорогу бандитская жертва, счастливо избежавшая подставы, болтает без умолку. На всякий случай беру визитку, в которой значится, что водитель фордика – страховой агент.

– Если вам вдруг понадобится, обращайтесь в любой момент! Хоть ночью! – трещит он.

Ну… всё может пригодиться. Кота вот застрахую, почему и нет.

Глава 6

Говорю мужику, чтобы высадил в паре кварталов от тренировочной башни Императорского училища.

– Гос-сподин князь?.. – заикается девушка на ресепшене, когда я провожу по считывателю ключ-картой.

Представляю, как я сейчас выгляжу. Куртка лешего подошла мне по росту, но изрядно велика. А уж то, что под ней… Выгляжу наверняка так, будто продирался через терновые кусты.

– Что-то не так? – любезно интересуюсь.

– Кот… С котом… с животными… – начинает мямлить девица.

– Запишите: с сегодняшнего дня в комнате князя Каменского проживает хранитель рода.

Не думаю, что девушка хорошо разбирается в родовых хранителях. А на оставшиеся четыре дня и такая ложь сойдёт.

При словах «хранитель рода» ощущаю исходящее от химеринга удовольствие. Лови, пушистый, мне не жалко.

Подхожу к лифту и едва успеваю выставить руку, потому что следом влетает незнакомый парень.

– Аркадий Мезенцев, – представляется он тут же. И продолжает тараторить: – Князь, что вы думаете насчёт вашего будущего турнира с Даниилом Котовым? Вы будете делать ставки на себя? Если да, обратитесь ко мне, всё будет чётко как в банке.

Киваю. Значит, не просто пари, а ставки? Деньги у меня есть – около сорока тысяч, полученных с продажи на аукционе шерсти химеринга. Но они лежат на карте, потерянной в разломе вместе со смартфоном. Восстановить карту – не проблема, да и сумма для ставки, пожалуй, неплоха. Конечно, я опять останусь без денег. Но ведь есть что продать. И сумка лешего, в которой перекатываются вынесенные из разлома шары-боласы, – тому подтверждение. А ещё можно попробовать настричь химеринговой шерсти…

Кидаю взгляд на кота. Вряд ли он напрямую читает мысли, но смотрит на меня с явным укором.

– Обязательно к вам обращусь, – обещаю Мезенцеву.

Ещё как. Уродов типа этого Котова надо ставить на место. Иначе ведь не поймут. А козыри в рукаве у меня есть.

У двери апартаментов меня ждёт плохой сюрприз. Нет: очень плохой. Дверь открыта.

Твою ж мать…

С неприятным предчувствием толкаю дверь ногой и быстро иду в спальню. Клетка Шанка валяется на полу у шкафа. Рядом рассыпаны часы и побрякушки.

А вот самого Шанка в спальне нет.

– Ищи чужих! – приказываю Крайту, который тут же начинает носиться по комнатам, обнюхивая каждый угол.

Результат поисков неутешителен: Шанка нет. Более того: дверной замок вскрыл не он. Если бы он сам сумел выйти из комнаты, то ни за что не оставил бы все эти побрякушки. Значит, пока меня не было, тут кто-то побывал.

И этот кто-то каким-то образом смог увести отсюда руку бога. Руку бога, внутри которой находится дух дракона.

Это ж кто тут такой непуганый?

Так. Нас с Шанком связывает моя тьма. Надо попробовать почувствовать эманации тьмы. Но приключения изрядно меня вымотали, и за несколько часов сна я толком не восстановился. Не только Шанка не почувствую – я даже защитную сеть из моих пауков не поставлю.

Ладно. Надо привести себя в порядок и подумать.

В ванной скидываю шмотки и оглядываю себя в зеркале. Тело явно изменилось, лагерь и разлом пошли ему на пользу. Прошёл всего месяц, а между парнем, которого я вижу сейчас, и прежним Никитой Каменским уже ощутимая даже на вид разница.

Долго наслаждаться душем мне не дают. Кошак не посылает ни слов, ни образов, но я чувствую, что он разозлён и… напуган.

Натянув штаны и распахнув дверь ванной, вижу…

…Котова. И не одного – с группой из ещё троих курсантов. Все трое – крепкие быки.

Широкая ладонь Котова прижимает за шею к стене Крайта. Кошак слабо трепыхается. Судя по всему, его стукнули магией. Несильно, но достаточно, чтобы схватить его. Сейчас он очухается, и вот тогда будет беда – потому что навык очарования у химеринга никуда не делся. Он превратит этих быков в таких же слюнявых дебилов, как не так давно в лагере – старшину Сучкина.

Но я бы предпочёл обойтись без кардинальных мер.

– Что, уже не такой смелый, кошак? – ржёт Котов. Но рука у него изрядно поцарапана.

– Отпусти кота.