Дмитрий Ра – Имперский Хранитель. Том 4 (страница 2)
Видимо, объяснения подействовали – спустя минуту лагерь уже постепенно возвращается к своим делам. Те самые двое сильверов у сарая возвращаются к туше – режут дальше, каменные ножи мелькают, шкура отходит ровной полосой.
Из толпы выходит другой скиталец – старше, морщинистый, одет в человеческую куртку с логотипом «Адидас», из-под которой видна его серая кожа. Останавливается напротив, разглядывает меня долго, не моргая. Не, ну вы вообще гляньте. Скиталец в куртке «Адидас». В лесу. Я повидал многое, а если считать двести пятьдесят семь лет жизни Арателем в моём прежнем мире, то очень и очень многое. Но это топ-5 того, что я видел. Потом протягивает мне какой-то камушек на верёвке и жестом предлагает одеть на шею. У него, к слову, на груди висит такой же. Я надеваю, и скиталец вдруг начинает говорить – по-русски, с акцентом, но чисто:
– Ты. Человек. Артём.
– Да, – отвечаю с некоторым удивлением.
– Мы встречались. Эфириум. Новиковы. Вода.
Всматриваюсь – и… наверное, узнаю, хотя все они похожи, блин. Тот самый скиталец-торговец, с которым я налаживал обмен между Новиковыми и их народом. Артефакты в обмен на установки для воды. Я тогда их посредником. Ну что ж, так даже лучше. Хоть и не друзья, но считай свои.
– А я думал, ты остался в Эфириуме.
– Не остался. – Он кашляет, хрипит. – Воду пить надо каждый день.
Только сейчас понимаю, что слышу разборчиво их всех. И что камень у меня на груди нагрелся. Вот, что это. Артефакт-переводчик.
– Слушай, – говорю я, – где ж ты раньше был с этим камушком? Ирине бы отпуск как переводчику давно не помешал, а то она всё жестами с вами, как глухонемая.
Краг слева бормочет себе под нос: «Проверить бы его, мало ли шпион…»
Сильвер из толпы отвечает ему: «Скиталец сказал – свой. Скитальцам верю».
У костра молодой сильвер жалуется соседу: «Опять каша из этой дряни. Когда уже нормальной еды дадут?»
Краг постарше рявкает на него: «Жрать будешь, что дают. Не дома».
Киваю на камень:
– Откуда такая штука?
Он вздыхает:
– Выторговал. Давно. У людей в вашем мире.
– У каких людей? – удивляюсь уже второй раз за это короткое время, но естественно вида стараюсь не подавать.
Скиталец пожимает плечами.
– Важных. С гербами. Давно это было, до тебя. Я думал, вы все такие – с такими камнями. А потом понял – нет. Не у многих есть.
– Значит, это они вам продали переводчик?
– Обменяли, – он морщится, будто вспоминает. – На артефакты. Те люди знали, что им нужно. И знали, как с нами говорить.
– И кто это был?
– Не помню. Давно. Ваши люди все на одно лицо.
Принимаю к сведению. Значит, я ни хрена первый. Кто-то до меня уже торговал с иномирцами, имел такие артефакты, и даже продавал их в Эфириум. Новости, конечно. Выясню, что за хитрецы промышляли. Может, у них ещё и карта лояльности была, со скидкой на пятый артефакт?
– Как торговля? – интересуюсь, кивая на его куртку. – «Адидас» в лесу – это стиль, но на воду не похоже.
Старый скиталец хлопает себя по груди:
– Торговля не идёт. Камни меняем на грибы. Роскошно живём.
– Камни на грибы? – переспрашивает Ирина. – Это… такой бартер?
– А что делать? – скиталец разводит руками. – Сами мы далеко не ходим – патрули шастают. А грибники есть постоянные, которые сперва побаивались, потом привыкли. Мы им камни даём, артефактные. А они нам – грибы и продукты из города. Только камни кончаются, и грибы тоже не бесконечные.
– То есть вы тут грибной бизнес открыли? А вычеты с продаж платите?
Смеюсь – громко, от души. Иномирцы рядом вздрагивают и шарахаются в стороны. Ирина тоже улыбается.
Он не понимает иронии, смотрит серьёзно:
– Камни кончаются. Грибы тоже, но их больше. Неравноценно.
– Наладим вам продовольственную линию, – обещаю. – Позже.
Остаток дня мы с Ириной проводим в лагере. Помогаем сортировать камни – сильверы объясняют, какие на что годятся, я запоминаю. Краги таскают брёвна для новых навесов, я подтаскиваю то, что полегче, иномирцы удивлённо косятся – человек с голыми руками, а не хнычет. Выясняю, что неподалёку есть город, иномирцы не знают, как его правильно назвать, но судя по их жестам и попыткам объяснить, что-то связанное с воскрешением. Ирина возится с детёнышем сильвера – тот никак не может понять, как чистить чешую от лесной грязи, она терпеливо показывает. К вечеру нас уже не чураются, даже улыбаются. Тот молодой сильвер с серпом подходит, молча кивает – видимо, извинение. Я отвечаю жестом, большим пальцем вверх, мол, извинения приняты.
Когда стемнело, по-настоящему, со звёздами в небе, как положено, мы заходим в домик. Спать хочется зверски. Домик этот стоит третьим по счёту от входа на территорию, но даже пусть он был бы хоть десятым, главное – более-менее целый, чего не скажешь про многие. Дверь на петлях, в окне стекло, крыша не течёт. Внутри пахнет сырой древесиной и плесенью, но пол сухой. Две комнаты: побольше, с нарами, и поменьше, с узкой железной кроватью.
– Здесь будем. Ты в маленькой.
Она смотрит на большую комнату, потом на меня. Пауза затягивается.
– Удобнее вместе, – Ирина говорит это будто бы небрежно, но в голосе слышатся… как бы сказать… уютные нотки. – Теплее. И безопаснее.
– Это верно, врозь теплее не будет, зато спать будем спокойнее. Я храплю и ногами дрыгаю.
Ирина кривит губы в натянутой усмешке:
– Как скажешь, командир.
– Вот и договорились.
Ирина задерживается в дверях:
– Ты правда думаешь, что мы их найдём? Грома, Лену, Петрова?
– Уверен, – отвечаю. – Они свои. Такие не теряются.
Она вздыхает и переходит в маленькую комнату, бросает на кровать свою куртку. Оборачивается, явно хочет что-то сказать. Но в последний момент передумывает, лишь тихо произносит:
– Спокойной ночи, Артём.
– Спокойной ночи, – отвечаю я.
Ложусь на нары, не раздеваясь. Холод чувствую даже сквозь одежду, но усталость берёт своё. Пытаюсь набрать Лену – «абонент не доступен». Грома – тишина. Петрова – молчание. Убираю телефон, который к тому же сейчас разрядится.
В два часа ночи меня будит шум.
Вскакиваю – Ирина уже на ногах, указывает на входную дверь.
– Снаружи, – шепчет.
Хватаю нож, вылетаю на улицу.
На поляне переполох. Сильверы бегут к воротам, краги хватают дубины. У ворот они останавливаются, замирают и всматриваются в сторону леса.
Подхожу ближе. Ждём. Всматриваюсь в нити – посторонних нет.
Потом шорох, где-то слева, где кусты гуще.
Краг поднимает дубину. Сильверы щурятся в темноту, глазищи красные как лазерные прицелы.
Шорох приближается. Я продвигаюсь вперёд, навстречу шуму, остальным подаю знак – всем замереть. Старый скиталец из своего домика выглядывает, замирает на пороге.
Держу «Сферу» наготове.
Шорох слышен уже в десяти метрах, теперь уже ветки хрустят. Кто-то шумно выдыхает.
Ветки раздвигаются.