Дмитрий Ра – Гильдия Злодеев. Том 2 (страница 11)
– Триста и тысяча – это разные вещи.
– Ну вы же хотели примерно, Римус.
– Ты что там, улыбаешься?
– Нет, что вы.
– Ты от меня за шлемом не спрячешься, друг.
Торн издает глухой смешок, не отвечает.
Мифрил. Тут грамм сто, не больше. Двуручный меч весом шесть кило выйдет на шестьдесят тысяч золотых.
Хм…
Мозг в считанные секунды начинает конвертировать валюту этого мира в рубли. Ничего не могу поделать с этой привычкой. Я прожил в Нью-Йорке пять лет, но всегда высчитывал сколько чашка кофе стоит в рублях, а не в долларах.
Итак, местная валюта. Я давно забил на вес монет, стоимость и чистоту металла, из которых они вылиты. Хрен так быстро разберешься во всем. Понятно, что тут драгметалл не соответствует стоимости в моем средневековье. Об этом говорит и огромное количество всяких шахт.
Берем все цены, что я видел в лавке и Стреломете.
Получаем очень грубо, приблизительно и со средневековыми поправками, но… золотая монета – это 10 000 рублей. Серебряная – 1 000. Медная – 100. Иногда медь пилят на четвертинки равные 25-ти рублям.
Итого получаем:
Десяток гнилой картошки – 100 рублей или 1 медяк.
Десяток хорошей картошки – 200 рублей или 2 медяка.
Считать деньги Клоуша за еду и номер я не буду. Очевидно, что он брал намного меньше, чем надо, поэтому это только собьёт меня с мыслей.
Одна нарисованная фурия – 3 000 рублей или 3 серебряка.
Серебряное кольцо по весу серебра – тоже 3 000 рублей. Сколько весило кольцо я не помню, но оно было крупнее и толще привычных мне. Ладно, пофиг.
Браслет физзащиты от медведя – 47000 рублей. На что Гримз вообще рассчитывал? Что его нищебродные крестьяне купят?
Фиал Дождя – 300 000 рублей или 30 золотых. Теперь понятно почему целая деревня на него жабилась. Ну сколько там работоспособного населения, половина которых денег вообще не видела и занимается бартером с соседями, а другая половина прислуживает в замке за копейки? Человек пятьдесят-сто? Каждому нужно скинуть по 3000–6000 рублей. Считай месячный заработок деревенщины. А ведь еще каждый день на что-то бухнуть надо.
Кстати, рядовые воины получают жалование в 3 золотых или 30 000 рублей. Торн получает 150 000 рублей или 15 золотых. Интересно… Расходы на его содержание – это еще чуть больше трех миллионов рублей. Ну чем не наш офицер в танке? Купи танк, обслужи, соляры жрет немерено. Вроде все логично.
О, кстати! Если двадцать золотых это три четвертых месячной прибыли Стреломета, которую у них отжимал Стилет, то всего Клоуш с Лией делают в месяц 25–30 золотых монет. К слову, это 250 000–300 000 рублей чистой прибыли на сотню пьянчуг в Гнезде. Каждая пропитая морда пробухивает тысячи три рублей в месяц. Норма-а-а-ально…
А теперь самое интересное. Мифрил. Если по весу стограммовый гребень из этого металла стоит тысячу золотых, то двуручный меч весом в шесть кило выйдет в шестьсот миллионов рублей. Тупо по весу материала. А ведь еще стоимость работы мегакрутого кузнеца и артефактора, которому нужно несколько лет непрерывно его запитывать, как ту Булаву Верности, о которой я читал в книге Абы. Охренеть…
– Римус?
Из размышлений меня выбивает голос Торна. Моргаю…
– М-м-м?
– Мы пришли.
Замечаю, что стою на месте, уткнувшись в содержимое мешка и не помню, когда остановился. Вот что деньги творят с людьми. Превращают их в зомби даже среди зомби.
О, дождь почти прошел… Замечательно.
Осматриваю добычу Торна. Мужик лет сорока. Морда бандитская, плешивый с усиками одного знаменитого нациста былых времен. Ох не так я себе представлял мага. Внешне невредим. Пускать друг другу кровь среди зомби – плохая идея, и Торн это знает. Маг скован по рукам и ногам какими-то кандалами.
– Ты где их взял?
– Всегда со мной. Зачарованные оковы. Чтобы магией не пользовался.
Хорошая штука. Надо будет и себе такие найти.
– А если бы очнулся и убежал?
– В оковах? Далеко бы от меня не убежал.
Осматриваюсь. Вой зомби остался далеко позади.
Смотрим на пленника.
– Хм…
– Хм… – отвечаю Торну.
– Вы его хотите допросить?
– Да.
– А потом…
Ясное дело – на нож ради спасения невинных и наказания виноватых. Или как там это называется. В общем, комбо. Мы оба с этим хреном сделаем всем только лучше. Он своей смертью, а я своей жизнью.
Пожимаю плечами:
– Принесем в жертву, как и планировали.
Торн скрежещет металлом. Тема ему не нравится, но мы ее уже обсуждали.
– И как это… сделать? Просто убить?
– Кто бы знал. Надо у Кости спросить. Может там… что-то произнести надо, молитву спеть, кровью окропить жертвенный алтарь или вообще ее выпить. Мне бы такого не хотелось.
– Вы неплохо в этом разбираетесь.
На этот раз в его голосе нет подозрений. Только легкое смирение с тем, что связался с каким-то мутным типом.
– Простая логика, друг мой. Если сказали «жертва» – жди всякого такого.
– Хм…
Наклоняюсь над мужиком, размахиваюсь, чтобы вмазать ему пощечину. Сюсюкаться с ублюдками я не люблю.
Торн кашляет.
Рука замирает в сантиметре от бандисткой морды.
Ох ты ж…
Кладу мешок на землю, снимаю перстень. Сейчас бы устроил тут фейверк из мозгов.
На этот раз пощечина не смертельная. Еще раз… Еще…
– Ты не убил его случаем?
– Нет. Придушил. Он сильно опустошил сосуд эфира. Нужно какое-то время, чтобы он пришел в себя.
Ясно. Тащить его с собой в деревню не хочется. Особенно устраивать там танцы с жертвоприношениями. Нужно все решить здесь и сейчас.
Достаю череп:
– Оставайся с ним, я пойду узнаю у Кости подробности.
Торн кивает, садится на поваленное дерево.
Свет…