Дмитрий Пучков – Красный шторм. Октябрьская революция глазами российских историков (страница 3)

Наступил 1916 год. К этому времени снабжение улучшилось, и у солдат уже имелись и винтовки, и снаряды, однако накопилась усталость. Наступление генерала Брусилова в Галиции увенчалось новой победой, которая родила надежду на скорое окончание войны, но в итоге брусиловские войска уткнулись в оборонительную линию немцев и австро-венгров: развить успех не удалось. Параллельно произошло сражение при Ковеле. Туда были брошены отборные гвардейские корпуса русской армии, но потери оказались столь чудовищными, что некоторые английские историки пишут, будто это стало причиной Февральской революции. Дело в том, что огромное число раненых под Ковелем поступило в Петроград, где размещались госпитали. Выздоровевшие составили значительную часть Петроградского гарнизона. Побывав в мясорубке, они были настроены резко антивоенно и не хотели возвращаться на фронт.

Появились и другие симптомы надвигающегося кризиса. Получили распространение так называемые «уходы в плен». Когда на фронте установилось затишье, вдруг обнаружилось, что 100–120 тысяч солдат в месяц уходят к противнику по ночам или даже днем: поодиночке, взводами, ротами. В декабре началось Митавское наступление в районе Риги, продемонстрировавшее моральный кризис войск. Солдаты нескольких полков 12-й армии отказались идти в атаку. Волнения охватили и другие корпуса. Само наступление при этом не достигло цели: Митаву взять не удалось.

Каковы причины Февральской революции? Сейчас много говорят про заговоры.

Глубинные причины кроются в аграрном перенаселении. Крестьяне не хотели воевать за власть, которая приказала их высечь в 1905 году. И вот теперь они составляли большую часть Петроградского гарнизона.

Была еще одна причина. Дело в том, что войну нужно финансировать: ни внешние, ни внутренние займы не покрывали расходов государства. Поэтому правительство включило печатный станок. Количество бумажных денег в обращении увеличилось в шесть раз, они теряли реальную стоимость, соответственно, резко выросли цены, в том числе на хлеб. В итоге правительство в сентябре 1916 года зафиксировало цены. Крестьяне, однако, отказались отдавать хлеб задешево и стали придерживать излишки. Военные власти боялись реквизировать зерно насильно – это грозило неминуемым бунтом, что немыслимо во время войны. В конце 1916-го в городах было бедственное положение с продовольствием. Забастовал даже Тульский оружейный завод (крупнейший в России), рабочие которого оказались без хлеба. В провинции за хлебом стояли огромные очереди, были введены карточки, но они не решали проблему. В конце концов кризис докатился до Петрограда.

Зимой с появлением снежных заносов начались проблемы с перевозками. В какой-то момент подвоз хлеба в Петроград уменьшился по сравнению с прошлыми годами в несколько раз. Власти стремились спасти ситуацию: они рассчитывали на те запасы, которые имелись в столице, пытались растянуть их и ограничили поставки муки в пекарни до 35 000 пудов. При таком раскладе каждому горожанину доставался бы один фунт черного хлеба (это 400 граммов), что совсем немного. К тому же была прекращена поставка фуража, и все ямщики принялись кормить хлебом лошадей. Каждая лошадь из 60 000 находившихся в Петрограде съедает хлеба, как десять человек. В итоге населению оставалось только 20 000 пудов хлеба. Если пересчитать это на два миллиона жителей, то получается, что на короткий срок возникла ситуация как в блокадном Ленинграде. В такой ситуации должен был произойти взрыв – и он произошел 23 февраля.

Женщины стояли в очередях вместе с детьми: огромная масса людей, которым не хватило хлеба. В тот же день они вышли на Невский проспект и кричали: «Хлеба! Хлеба!» Градоначальник Балк, увидев толпу, удивился: «Что происходит?»

На Выборгской стороне тем временем назревала стачка текстильщиц. Женщины попросили администрацию сократить рабочий день, чтобы они могли уйти на поиски хлеба. Их уволили. Тогда они двинулись к соседним заводам, умоляя других рабочих прекратить работу и поддержать их. Пошла лавина: заводы останавливались один за другим, с 24 февраля начались погромы булочных, потом других магазинов. Была вынуждена вмешаться полиция: сначала послали казаков, но они не особенно хотели воевать со слабым полом, потому просто ездили верхом в толпе и просили разойтись. Женщины покорно расходились, но снова собирались чуть поодаль. Это продолжалось довольно долго, пока полиция не стала действовать жестко. Губернатор Балк пообещал выплатить большие премии за наведение порядка, и полицейские переусердствовали: появились первые жертвы.

25 февраля были убиты несколько приставов. Одного тяжело ранили рабочие, а другой был зарублен казаком. К вечеру того же дня противостояние дошло до того, что начались столкновения между солдатами и рабочими. Женщины подходили к солдатам, хватались за ружья и призывали не стрелять в своих. Офицеры не могли допустить такую ситуацию, и в конце концов был отдан приказ стрелять. Первый выстрел прозвучал вечером 25 февраля.

Начальник Петроградского военного округа генерал Хабалов доложил о ситуации в Ставку. Император Николай приказал прекратить беспорядки любым способом. Петроградское начальство поняло его однозначно: можно открыть огонь. Имелись большие сомнения, что солдаты Петроградского гарнизона будут стрелять в женщин. Поэтому задача была поручена учебным командам гвардейских полков, которые считались более надежными. И 26 февраля учебные команды уже стреляли по толпе. Работали пулеметы: с каланчи было убито несколько десятков человек на Знаменской площади. Расстрелом командовал майор Лашкевич, командир учебной команды Волынского полка. А старший унтер-офицер Тимофей Кирпичников передавал команды майора солдатам. Но когда учебная команда Волынского полка вернулась в казармы (около полуночи), Кирпичников собрал командиров взводов – и они решили, что завтра откажутся стрелять в народ.

Тогда они еще не думали поднимать мятеж, но дело кончилось именно этим. Когда наступило утро, солдаты вышли на построение и, как договорились, вместо обычного приветствия стали кричать Лашкевичу «ура». Тот ничего не понимал и принялся ругать их. Тогда друг Кирпичникова унтер-офицер Марков наставил на майора штык и сказал, что они больше не пойдут стрелять в народ. Лашкевич и другие офицеры бросились бежать. Двое солдат пальнули им вслед – командир учебной команды был убит. С этого момента все солдаты считались виновными, им грозил расстрел. В итоге учебная команда принялась уговаривать другие части Волынского полка восстать против властей. Четвертая рота, состоявшая из фронтовиков, с радостью согласилась. Началась цепная реакция: волынцы вышли на улицу. По соседству размещались казармы Литовского полка, часть казарм Преображенского полка, и нижние чины оттуда присоединялись к солдатской толпе, которая все росла и росла. В какой-то момент в ней оказался оркестр, и солдаты пошли уже под музыку и разгромили арсенал. Они раздали оружие рабочим – и восставших вооруженных людей стало еще больше. К 12 часам дня 27 февраля выступило около 25 000 солдат гарнизона. На следующий день практически весь гарнизон перешел на сторону восстания.

Кого можно назвать лидером восстания на первом этапе?

У выступления не было лидера. Солдаты кричали: «Где вожаки? Что делать?» По ходу дела они разгромили еще тюрьму, в которой находились политзаключенные. И вот они-то и направили солдат к Государственной думе, которая была резко оппозиционна правительству. В конечном счете оказалось, что солдаты поддерживают Думу, хотя никто из думцев реально не принимал никакого участия в организации этого выступления. Данных об этом нет. Большинство историков считают его стихийным взрывом народного недовольства.

Как вы думаете, что было бы, если бы русская армия участвовала в весеннем наступлении вместе с союзниками по Антанте?

Некоторые исследователи полагают, что Германия была бы сокрушена, война закончилась бы победой и никакой революции не случилось бы. На мой взгляд, это не так. Надо посмотреть, чем завершилось наступление союзников. На Западном фронте оно началось в апреле 1917 года, как и предполагалось. Союзники сосредоточили огромные силы: удар наносили 66 французских дивизий на фронте в 40 километров. Это 30 солдат на метр фронта, огромная масса людей! Их поддерживали 5000 орудий. Артподготовка продолжалась четыре дня, и передовые линии немцев были просто смешаны с землей. Однако немцы ушли во вторую линию обороны, оставив в окопах пулеметчиков в бронебойных колпаках. И когда французская армия пошла на прорыв, началась страшная бойня. Англичане наносили удар на другом участке фронта – там происходило то же самое. В итоге за четыре дня потери Антанты составили 320 000 человек, и в конце концов французы не выдержали. Французская армия подняла бунт. Солдаты кричали, что не пойдут больше на пулеметы. Вместо того чтобы атаковать немцев, несколько полков пошли на Париж поднимать восстание парижских рабочих. А те в поддержку солдат забастовали! Это была почти революция, подавить которую удалось с большим трудом.

Что произошло бы, пойди русская армия в наступление? Никто не может гарантировать, что действия русской армии привели бы к решительному успеху, так как значительная ее часть уже не хотела воевать. Скорее всего, бунты, которые мы видели во время локального Митавского наступления, приобрели бы более широкий характер, особенно в случае многих жертв. Возможно, вместо февральской мы бы имели апрельскую революцию…