Дмитрий Правдин – Записки хирурга военного госпиталя (страница 3)

– Предыдущее начальство вполне устраивало, – тяжело вздохнула старшая сестра. – Вызовем столяра, он что-нибудь придумает.

– Скажите, а пластиковое окно нельзя будет установить?

– Пластиковое? – она неприкрыто улыбнулась. – Хорошо если это хотя бы починят! Тут же старинное здание, тем более эта стена выходит на проезжую часть городского проспекта, и нужно особое разрешение муниципальных властей на замену окон. Кто возьмется хлопотать?

– Ладно, пластиковое окно не получится вставить, но почему же не починили в свое время имеющееся? Рама же не вчера рассохлась! Вон как сквозит! – я поднес руку к щели и явственно ощутил ледяной поток, идущий с улицы. – Что, предыдущую заведующую устраивал такой бардак?

– Ой, и не вспоминайте! – старшая сестра в сердцах махнула рукой. – Ее все устраивало, кроме работы! Вы чувствуете, какой тут запах? И это мы еще неделю проветривали! К ней в кабинет со всего госпиталя на перекур почти все местные курильщики собирались Она всех, добрая душа, привечала! Одних окурков после нее чуть ли не ведро вынесли!

– Похоже, не все вынесли, – я подошел к дивану и заглянул за его спинку. – Вон еще куча «бычков» валяется! – ткнул я пальцем в покрытые пылью и пеплом окурки с характерными следами от яркой помады на сморщенных фильтрах.

– Ладно, вы пока возьмите документацию и идите ко мне в кабинет, а я организую солдатиков, чтоб убрались тут у вас.

– А что за солдатики? Из числа больных? – поинтересовался я. – А где же уборщица?!

– Доктор, ну какая уборщица? Кто же сюда пойдет работать за такую смешную зарплату? А насчет солдат не переживайте – они не перетрудятся!

– Так они же больные, – нахмурил я брови.

– Дмитрий Андреевич, сделайте обход отделения, познакомьтесь с лечащими докторами. Тут как-никак армия! Есть своя специфика. Со временем поймете, что здесь за больные находятся и чего им можно, а чего нельзя.

– Хорошо, – согласно кивнул я. – Пойду, совершу обход! Где можно получить халат и медицинскую робу?

– Халат? – с удивлением переспросила старшая сестра. – А у нас каждый со своим халатом и робой на работу ходит. Вас разве не предупредили?

– Нет, – растерялся я. – Мне и в голову не приходило, что в таком прославленном госпитале могут возникнуть проблемы с экипировкой заведующего отделением.

– Ладно, – задумалась Елена Андреевна, – попробуем что-нибудь подобрать из старых запасов. У вас какой размер?

Пока старшая сестра любезно подбирала мне халат и медицинский костюм, я решил ознакомиться с той документацией, что, по ее словам, составляла важную часть моей работы. Скрипнув дверцей книжного шкафа, я потянулся за лежавшим наверху стопки одним из документов в красной пластиковой обложке, и в ту же секунду к моим ногам с ожесточенным шуршанием устремилась настоящая бумажная лавина. Множество папок с характерным шелестом заскользило вниз, живо образовав небольшой бумажный холм чуть не до колена. Я взял папку с загадочным названием «Журнал учета тренажей хирургического отделения за 20.. год» и наугад открыл страницу где-то ближе к концу.

Тема № 21: «Анафилактический шок», – прочитал я про себя выделенное жирным шрифтом заглавие и по диагонали прошелся взглядом по основному тексту. Дальше следовало довольно подробное описание этого грозного осложнения в работе медицинского учреждения и инструкция с алгоритмом действий по его устранению. Тем в папке оказалось тридцать, очевидно по количеству дней среднестатистического месяца. В конце обнаружил кем-то заботливо разлинованную таблицу, содержащую в одном столбце фамилии сотрудников отделения, сверху даты и напротив каждой фамилии плюсик или минус.

– Это вам нужно каждый день читать нам лекцию и отмечать присутствующих, – подсказала Елена Андреевна, подошедшая ко мне сзади.

– Каждый день? – неуверенно переспросил я, повернув голову в ее сторону.

– Разумеется! На каждой утренней пятиминутке вы должны читать дежурному персоналу про неотложные состояния и ставить плюсики или минусы, кто присутствует или кто отсутствует. Вот вам халат! Примерьте!

– Однако! – почесал я переносицу, примеряя почти новый халат с чужого плеча. – И что, так вот по кругу весь год нужно читать эти самые неотложные состояния? И что такое «тренаж»?

– Вот это и есть «тренаж»! – невозмутимо ответила старшая сестра, оценивающе разглядывая слегка великоватый халат и поправляя завернувшийся сзади хлястик. – Тут так принято!

Я тяжело вздохнул, но ничего не ответил – принято, так принято! В чужой монастырь со своим уставом не лезут! Ладно, по ходу дела разберемся с этими пресловутыми тренажами! Интересно, а сколько еще подводных камней меня ждет впереди? Судя по бумажному Эвересту, выросшему у моих ног, довольно прилично!

Врачей в отделении сегодня оказалось немного: веселый, средних лет травматолог – крепкий приземистый парень лет под сорок с умными глазами, спрятанными за толстыми линзами модных очков, вечно хмурый пожилой полковник медицинской службы запаса, раньше занимавший должность заведующего одним из хирургических отделений, а сейчас работающий обычным хирургом, и источавший легкое винное амбре мятый лор-врач неопределенного возраста, яростно нажевывающий жевательную резинку. Познакомившись с коллегами в непринужденной обстановке, мы отправились обходить хирургическое отделение.

Старое здание, такое восхитительное снаружи, оказалось таким же отталкивающим внутри. С высоких потолков во многих местах гроздьями свисала серая штукатурка, удерживаемая лишь многослойной паутиной и честным словом. В самом начале отделения под облупленным потолком висели казенного вида круглые часы с мертвыми стрелками и засиженным мухами пожелтевшим циферблатом.

– Давно остановились, – подтвердил мою гипотезу относительно часов старый доктор. – На часового мастера у начальства нет денег, а нам снять и выкинуть жалко – они тут еще до Великой Отечественной войны висели.

– Плохо, – кивнул я и вошел в первую от центрального входа палату.

Широко распахнув крепкую, когда-то давно покрытую белой краской, а сейчас местами уже облупленную скрипучую дверь, мы вошли в просторную, с высоким потолком палату на четырех человек. Остро пахнуло спертым воздухом и здоровым мужским потом. По периметру вдоль шершавых стен с растрескавшейся, много лет не беленной штукатуркой стояли старые, покрытые чешуйчатой ржавчиной пружинные кровати, заправленные одинаковыми темно-синими тонкими армейскими шерстяными одеялами с ровными черными полосками в ногах. На них, едва касаясь костлявыми ягодицами, сидели понурого вида молодые ребята в одинаковых госпитальных пижамах с жирным черным клеймом «МО» (министерство обороны) на спине. Справа от входа почтительно замер обшарпанный стол на толстых ровных, испещренных похабными и не только словами ножках, едва прикрытый поцарапанной во многих местах блеклой полировкой, с пузатым графином из толстого прозрачного стекла без пробки, стоявшим почти по центру в окружении четырех тонкостенных стаканов с прорисованными на дне яркой красной краской инвентарными номерами. Стулья в палате отсутствовали, зато у каждой кровати в изголовье узнавались видавшие виды крашенные белой масляной краской маленькие тумбочки. Через грязные окна едва проникал дневной свет, а уличный пейзаж был надежно скрыт. Вместо люстры с высоченного потолка змеился черный, скрученный в крупную спираль электрический провод, увенчанный треснутым лампочным патроном с угадывающейся под толстым слоем пыли шестидесятиваттной лампочкой. «Красота» облупленных стен дополнялась вывороченными розеточными гнездами, которые висели на оголенных проводах почти над каждой кроватью. В одну такую розетку кто-то отважно подключил зарядное устройство мобильного телефона.

– Снова телефон заряжаете?! – свел к переносице мохнатые седые брови старый служака. – Сколько раз можно вам повторять, что в госпитале запрещено пользоваться сотовыми телефонами.

– А такими электрическими гнездами можно? – кивнул я в сторону висящей на алюминиевых нервах розетки.

– Да постоянно говорили старой заведующей, – замялся полковник, – что нужно починить розетки, а она – ноль эмоций!

– А сами что? – прищурился я. – Не в состоянии найти мастеров?

– Кто нас послушает? – отмахнулся старый хирург. – Уже миллион раз говорено! Надо, чтоб вы лично с кем надо переговорили! Похоже, пока кого-нибудь током не шибанет, толку не будет!

– Вы с замом по АХЧ[1] поговорите, – подсказала старшая сестра.

– А что окна-то такие грязные? – кивнул я на непроницаемые стекла.

– Их только весной можно отмыть, – вздохнула старшая сестра. – Они же на проезжую часть выходят – там пыль и грязь, а окна уже законопачены на зиму. Вот только осенью их мыли.

– Плохо! Ладно, с окнами ясно! А насчет розеток с замом по АХЧ поговорю, – пообещал я, делая соответствующую отметку в записной книжке.

– Это у нас Женя Скворцов! Юный воин-десантник! – бодро представил травматолог первого пациента. – Привычный вывих правого плеча. В день по пять-шесть раз рука из сустава вылетает. Сам и вправляет! Призвался месяц назад из Башкирии.

– Десантник?! – окинул я тщедушного воина недоверчивым взглядом.

– Так точно! – привычно гаркнул солдатик, выпрямив впалую грудь. – Десантник! 76-я дивизия ВДВ!