Дмитрий Потехин – Призрак. Мистический роман (страница 7)
Георгий не заблудился, быть может, благодаря чистой удаче. В комнате было пусто – Цахес на обеде. Старая решетка, тихо хрустнув, поддалась и упала на пол с чудовищным шумом.
Георгий радостно вылез, обегая каморку цепким взглядом вора. Дневник Эрики лежал на столе. Никто его, конечно же, не открывал и не читал. Наверное, Моргенштерн сам не знал, что будет с ним делать.
Георгий взял дневник, подумал, куда бы его засунуть, чтобы не испачкать. И вдруг…
Шурша, как чудовище из забытых детских кошмаров, в двери заерзал ключ. Георгий обмер.
Еще идя по коридору, Людвиг услышал донесшийся из комнаты резкий стук, будто упало что-то тяжелое. Когда он открыл дверь, первое что бросилось ему в глаза, была высаженная решетка и зияющий черный проем в стене. Людвиг почему-то подумал о крысах, хотя было совершенно очевидно, что это не они.
В следующий миг он понял, что с той стороны платяного шкафа, прижавшись к стене, стоит человек. Не веря самому себе, сгорая от любопытства и лихорадочного негодования, Людвиг сделал шаг и увидел мальчишку в нелепо закатанных штанах с оцарапанным коленом, держащего в грязных пальцах дневник ученицы Шмидт.
Людвигу захотелось схватить этого звереныша за горло и отхлестать по лицу. Но он овладел собой.
– Та-ак… – прорычал Людвиг.
Он взял Георгия за шиворот и выволок на середину комнаты.
– Показывай карманы!
Георгий медленно переложил дневник подмышку и вывернул наизнанку оба кармана брюк. Там ничего не было, кроме пары спичек.
Людвиг метнулся к письменному столу, выдвинул ящик, где у него лежали деньги, паспорт и диплом – все на месте. Скользнул взглядом по сиденью стула: нет ли там канцелярской кнопки.
– Я знал, что ты в этой школе надолго не задержишься! И твой полоумный братец тоже!
Георгий стоял неподвижно и угрюмо, как человек, ожидающий приговора.
– Стало быть, за дневником? Ну что ж, ну что ж… – Людвиг злобно бормотал себе под нос, меряя комнату быстрыми шагами. – Это тебе так не пройдет!
Его свирепый, колючий взгляд впился в холодные глаза Георгия. В этот момент за дверью пронзительно залился звонок. Людвиг как будто о чем-то вспомнил, и уголок его рта издевательски прыгнул вверх.
– Какой у вас сейчас урок?
– Руны, – фыркнул Георгий.
Людвиг подошел к нему и опять схватил за воротник. Георгий вдруг заметил, что руки у Моргенштерна маленькие, тощие с хрупкими, почти детскими пальцами. Сломать такие пальцы было бы нетрудно.
– Идем!
Он повел Георгия к выходу. Георгий резко вырвался и начал поспешно опускать задранные штанины.
– О нет, нет, нет! Ты пойдешь туда в
Моргенштерн снова ухватил Георгия и с бешенной энергией потащил по коридору, следя, однако, за тем, чтобы он не выбросил дневник.
– Делай, что говорю или пожалеешь!
Георгий несколько раз вырывался и с демонстративным спокойствием начинал приводить себя в порядок. Моргенштерн тут же подскакивал к нему и, шипя угрозы, тащил дальше. Они напоминали двух героев-кривляк из американской кинокомедии.
Пока они добирались до нужного кабинета, Георгий успел опустить лишь одну штанину и теперь выглядел еще хуже и комичнее, чем прежде: в идиотском наряде, с серыми от пыли руками, с занозой в локте и ободранным до крови коленом.
Когда дверь открылась, преподавательница пиктографии фрау Лефевр перестала диктовать и вслед за студентами с недоумением посмотрела на нежданных гостей.
По рядам парт побежал изумленный шепот. Стоявший у доски Карл поджал губы и сочувственно кивнул головой.
– Прогульщик! – торжествующе объявил Моргенштерн.
Глаза фрау Лефевр полыхнули гневом.
У нее грозно подрагивали жемчужные капли в ушах, пока она смотрела, как Георгий, бледно-румяный от стыда, не поднимая глаз, идет на свое место.
– Что за отвратительный вид! Где вы были?
– Он расскажет, – улыбнулся Людвиг.
– Георгий! – произнес он вдруг бархатно-ласковым голосом. – Потрудитесь вернуть фройляйн Шмидт то, что украли.
Лефевр чуть не ахнула. Шок и негодование лишили ее дара речи. Людвиг горько вздохнул.
На глазах у всего класса Георгий молча положил дневник на стол растерянной Эрике.
Первая находка
Каждый новый день был одинаково и по-своему прекрасен. Ида просыпалась под щебет и галдеж диких птиц, начинавших свои музыкальные состязания еще в предрассветных сумерках. Скоро к ним присоединялись глупые крики петухов. Потом ласковое жужжание соседского рубанка или визг пилы.
Встав с кровати, Ида первым делом занималась йогой. Сварив кашу и позавтракав, вместе с Андреем принималась за работу.
Общими трудами возлюбленных старая дача хорошела на глазах. Порой Иде казалось, что они запустили какую-то локальную машину времени, обратив вспять неумолимый ход лет. В этой местности, где все выглядело так же, как десять и двадцать лет назад, где не только деревья, но и дома упорно плыли против течения, отказываясь преображаться, где даже придорожные камни лежали там, где издавна привыкли, в это было легко поверить.
Покончив с делами, Ида часто отправлялась гулять по улочкам или вокруг поселка, навещая своих давних знакомых на окрестных дачах. Их осталось всего несколько человек, и все они были морщинистыми стариками, видевшими Иду еще маленькой кудрявой девочкой и запомнившими ее такой.
– Вы новые хозяева?
– Да нет же! – смеялась Ида. – Помните Ивана Семеныча? Я его внучка!
– А-а…
Конец дня Ида проводила в саду на раскладном стуле с какой-нибудь книжкой в руках или просто слушая пение птиц и любуясь золотым, садящимся за темные кроны деревьев солнцем.
Ночи были полны волшебства.
Однажды Андрей спросил Иду:
– Слушай, а почему ты носишь его на шее?
Ида поднялась с каучукового коврика, на котором все это время выгибалась и скручивалась подобно змее и, размяв свою изящную шею, повесила на нее лежавшее на столике деревянное колечко, покрытое тонкой вьющейся резьбой.
– Потому что нравится. А что?
– Да нет, кольцо красивое, но почему на шее? Не на пальце…
– Видишь, в нем специальные отверстия для веревочки?
– А, ну да. Просто…
– Что?
Андрей пожал плечами, как бы заранее извиняясь за глупость, которую скажет.
– Вдруг это… как его… Кольцо Всевластия?
– Моя прелесть! – оскалилась Ида. – Нет, тогда бы оно было из металла. В деревяшке силам зла не ужиться.
День выдался необычайно жаркий. Настолько, что Ида и Андрей одновременно подумали о том, чтобы съездить искупаться на водохранилище.
Не дожидаясь, пока райскую погоду омрачит какая-нибудь неожиданность, вроде урагана, они собрали все необходимое, сели в машину и уже через полчаса расстилали циновку на колючем травянистом берегу.
В полукилометре располагался небольшой уютный пляж, где загорали отдыхающие из местного санатория. Но Ида предпочитала дикие места, а Андрею было все равно.
Андрей с недоверием оглядывал подозрительно чистый берег, в то время как Ида, цепенея и стиснув зубы от мучительного холодка, уже соскользнула по траве в студеную зеленовато-серую зыбь.
Ледяные объятия сковали тело, ступни окутал неприятный вязкий ил. На мгновение Ида подумала, что ничего хорошего из купания может не выйти. В следующий миг она встряхнулась, оттолкнула ногами берег и, как торпеда рассекая воду, устремилась в прекрасное подобие полета.
Вода норовила забраться в нос, мокрая прядь пристала к лицу, но Ида все продолжала плыть, чувствуя себя не в силах остановиться. С каждой секундой враждебный холод переходил в доброе, обволакивающее тепло. Крохотные волны одна за другой выпрыгивали навстречу, словно играя в чехарду.
Когда Ида, наконец, расслабилась и легла на спину, то увидела, как отплывший от берега на десяток метров Андрей машет ей рукой. Ида хорошо плавала. Она бы, наверно, не смогла утонуть, даже если бы попыталась это сделать. Не шевеля ни одной конечностью, обхватив руками колени, она все равно продолжала упорно, как поплавок держаться на воде, словно некая загадочная сила не велела ей опускаться на дно.
Ида попыталась свистнуть сквозь пальцы в ответ, но свист был одним из тех искусств, которыми она владела из рук вон плохо.