Дмитрий Потехин – Элизиум. Рок (страница 11)
– Я готова спорить с вами, – грозно начала леди Бернгардт. – Но прекрасно вижу, что…
– Вот и прекрасно, что вы все видите. Тс-с… Эс ист аус! Конфликт исчерпан.
Рейнеке побарабанил пальцем по столу и в задумчивой тишине нашарил взглядом хозяина дома. Коллингвуд сидел на своем месте, уже совершенно оцепеневший от алкоголя.
– Стюарт!
– А-э…
– Я в курсе, что над нами, в одной из комнат дрыхнет ваш лондонский гость. Не хотите меня с ним познакомить?
– Э-э д-да, х-хорошо…
Желающих поглядеть на загадочного гедониста-самоубийцу нашлось немало. Публика бурной рекой устремилась наверх.
Ахиллес и черепаха
Морель проснулся уже давно, однако не испытал ни малейшего желания спуститься к застолью. Ему было плевать.
Комната была похожа на хлев. Точнее на хлев животного, которое ни в чем не знало себе отказа. На полу и на мебели стояли пустые бутылки из-под спиртного, валялись раздавленные окурки сигарет и сигар, трубка для курения опиума, открытки непристойного содержания, золотистые обертки от конфет, детская железная дорога с лежащим на боку паровозиком, разбитый вдребезги граммофон, череп мартышки и револьвер с одним патроном. В воздухе стоял еще не выветрившийся до конца запах рвоты. В хрустальной вазе покоилась одна единственная, последняя золотая горошина.
Лежащий на измятой постели в халате и пижамных брюках Морель окинул вошедших затуманенным взглядом.
– О-о! Я уж думал, обо мне все забыли!
– Это г-глава нашего к-клуба, па-познакомьтесь, – без улыбки, едва справляясь с голосом, произнес Коллингвуд, кивнув на Рейнеке.
– Приветствую, глава!
Морель вяло взмахнул рукой, и Рейнеке благосклонно кивнул в ответ.
– Что-то вы плохо выглядите, Стюарт! Хватанули лишнего? Ох, а я… Как видите, мне осталось совсем ничего, хе-хе!
Он указал глазами на вазу.
– Впрочем, я подумал… Мне это буквально сегодня утром пришло на ум… или вечером, черт его знает. В общем… жизнь слишком прекрасна, чтобы вот так ее закончить! Как вы считаете?
Коллингвуд нахмурился, потом зажмурил глаза и дважды мотнул головой.
– Ч-что?
– Я убедился, что эти шарики совершенно безвредны для моего здоровья. Это чертова мистификация! Какая-то дурацкая, символическая туфта для любителей ваших ритуалов. А раз так, то… я передумал. Контракт будет аннулирован!
Коллингвуд шумно выдохнул сквозь зубы, трезвея с каждой секундой.
– Не волнуйтесь, я оплачу стоимость проживания и всех этих игрушек. Моя чековая книжка в ящике стола!
– Вы… М-мы па-п-подписали к-контракт! – трясясь, прошипел Коллингвуд.
– Который вы, кстати, до конца не выполнили. Вы должны были меня поразить, но то, что вы мне показали курам на смех!
– Что именно? – заинтригованно спросил Рейнеке.
– Они вам расскажут, – усмехнулся Морель.
Стоявший сзади Себастьян жестом пригласил Рейнеке выйти в коридор.
– Мы показывали ему разные трюки, милорд, – говорил он вполголоса. – Все без толку.
– Кажется, мы имеем дело с нигилистом?
– Он не нигилист, он идиот! – тихо засмеялся дворецкий, скаля три осколка-зуба. – Мы показали ему, как оборотень из человека превращается в чудовище…
– Где же вы нашли оборотня?
– Ну не сказать, чтобы уж нашли… показали на кинопленке. Он ответил, что в новых американских фильмах эффекты получше!
– М-м…
– Я не зря говорю, что эрмы тупее свиней!
– Н-да, это трудный случай! У меня зреет одна идейка. Надо только сказать Стюарту, чтобы не вздумал его отпускать.
Когда они вернулись в спальню, Стюарт конвульсивно дергался в бессильном гневе, воюя со своим языком. Морель потешался над ним:
– Я не могу вести разговор с тем, кто не умеет толком говорить! Пожалуйста, напрягитесь! Скажите, наконец, без этих ваших «па-па-па», что конкретно вас не устраивает?
Полтора десятка любопытных глаз молча наблюдали за странным поединком. Никто из гостей не был знаком с условиями сделки, и потому не спешил вставать на сторону хозяина.
– В-ваши об-бязательст-тва… Вы их на-нарушили!
– На-на-на-нарушил! И что вы мне сделаете?
Морель присел на кровати и пристально оглядел гостей, явно вертя в голове какую-то скользкую догадку.
– Кстати, а миссис Коллингвуд, ваша жена, до сих пор в пансионате? – спросил он, многозначительно ухмыльнувшись. – Может, ее вообще не существует? Как и ваших детей?
Его кривой, влажный рот ощерился издевательской улыбкой. Стюарт бешено мычал, тараща глаза и наливаясь кровью, как постельный клоп. Морель понял, что попал в десятку.
– Вы что, до сих пор один? Как же так? Может, хех… какие-то проблемы со здоровьем?
Стюарт бросился на Мореля, опрокинул его на подушку и начал молотить кулаками. Морель отбивался, яростно вереща.
Спустя долю минуты Коллингвуда оттащили. У него была разбита губа. Морель ошарашенно вытер пальцами, бежавшую из носа струйку крови.
– Что-о?! – протяжно взвизгнул он. – Вы… вы заплатите за это! Это же п-попытка убийства! Все видели? А-а да, вы же все с ним одна компания!
Он лихорадочно осмотрелся, подхватил с пола револьвер и направил в толпу дрожащей рукой.
– Вызывайте машину! Чего вы ждете, уроды! Машину! Вы все у меня пойдете под суд, шайка убийц! Где мои вещи! Себастьян!
Вместо дворецкого ему навстречу, спокойно улыбаясь, вышел Рейнеке.
– Дорогой мистер Морель, от лица всего клуба я приношу вам глубочайшие извинения.
– Пошел к чертям!
– Я прошу вас дать нам шанс исправиться.
– С дороги! Я… я уезжаю!
– Боюсь, мистер Морель, ваш статус джентльмена обязывает вас проявлять благородство даже в отношении тех, кто его не стоит. Вроде меня и Стюарта.
– Чего?
– Дайте нам последний шанс. Я удивлю вас. Покажу вам то, после чего ваша жизнь никогда не станет прежней!
– Да плевать я хотел!
Рейнеке положил ему на плечо свою длиннопалую руку, второй начал плавно опускать ствол револьвера.
– Даю вам слово: вы увидите то, чего не бывает на свете, – вкрадчиво промолвил он. – Чего не вмещает человеческий разум.
По искусанным губам Мореля пробежала презрительная усмешка. Однако в глазах зажегся интерес.
– Ну… если не врете…
Рейнеке взял из вазы последнюю золотую сферу, покатал в пальцах и медленно, будто смакуя, растер в порошок.