Дмитрий Потехин – Элизиум II (страница 7)
– Это че? – икнув, спросил помполит. – Контрабандный?
– А то ж!
– М-м… Французский коньячишко-то! Я их по цвету…
– Дай-ка!
Зазвенели какие-то склянки.
– Линейку дай.
Евгений решил, что ослышался.
«Или это их жаргон?»
– Ща, ща, ща! Вот та-ак, по сантиметрику! – жарко шептал капитан, словно парижский искуситель в ухо чужой жене.
– Давай еще!
– Э-э!
– Еще!
– Да все, баста! Тут не перелить важно! Отрава получится!
– Отраву тоже пили. У нас на эсминце мичман древесным баловался.
– Врешь!
– Вот те крест!
– Хе-хе! Ты че это вдруг, в бога уверовал? Петрович?
– Уверовал… Я в него всегда верил!
– О-о! Ни-иче се! Заявленице!
– Тут дело тонкое. Это твоим баранам надо в лоб вбивать, что бога нет…
– Хе-хе-хе! А я зна-аю, что ты верующий! Мне про тебя слушок-то дошел! Что ты по молодости там чуть ли не в монастыре под рясой… че-то такое…
– Хрень все!
– Ладно, давай! За бога! За то, чтоб всем нам под ним… Хух! У-эх!
Евгений зажмурил глаза и начал считать до тысячи.
– Но я все-таки п-понять хочу, – пьяно бурчал капитан. – Вот бог – он… преп-ложим, есть! А тарищ Ленин его отменил! И че?
– Бог есть. Только он в отставке. Старенький уже… Не спр-равился бог со своими полномочьями. На мостике стоит и сам не знает, куда идет корабль! Ниче сделать не может, руки у него дрожат… Вот тут и поставили т-товарища Сталина к штурвалу!
– Эх-х, красиво рассуждаешь! Давай, за Сталина!
– А ты… – Могила загадочно понизил тон. – Не зря ж тя, Г-григорич, первым после бога зовут.
– Зовут? Че? Меня?
– Да-а… Это англичане еще придумали. Капитан – первый после бога!
– Хех! Хорош-шо придумали! Верно!
– Первый после товарища Сталина ты, значит!
Евгений затыкал пальцами уши, мычал какую-то мелодию, но не мог не слышать того, что слышал. Время текло.
– То что, Х-христа распяли… это кр-расиво! – мямлил помполит.
– За Христа!
Потом они затянули песню про ямщика и степь.
– Щас, п-погоди, достану! – заговорщически шептал капитан.
– Апельсины, что ль?
– И лимо-ончики… с секретиком! Ножик где!
– А?
– Вот… Погодь, ё! Держ-жи, ну! Стой! Перцем посыпь!
– Кто ж лимон перцем?
– С-сыпь, грю!
– М-м! Там р-ром внутри, что ль?!
– Ага!
– У-у!
– Э-эх-х, дер-рет, мать! Фуф!
– Ого-онь!
– Это американцы ш-штуку придумали. У них же там закон…
Евгений хлопал глазами. Минуты ползли.
– Ацетон потом… Его ч-чуть-чуть, для запаху! К-как в коньяк, только еще меньше!
– Хух!
– За Коминтерн!
– За Третий…
– Иэ-эх-х!
– Ф-фу!
– Свиньи!!! – прошипел Евгений, в бешенстве отбросив одеяло.
Потом Могила куда-то выходил, и Евгений, смог, наконец, вздремнуть.
В стену стукнул кулак.
– Женька! Иди сюда! – орал капитан. – Ч-человека из тя сд-делаем!
«Господи…»
Евгению захотелось выть.
Потом он слышал, как окончательно поплывший Могила начал мерзко, без удержу льстить капитану и в какой-то почти дьяческой манере внушал ему, что он на корабле прямой наместник Сталина, наделенный от бога его властью.
– Ваня! Ва-аня! – стенал помполит.
– Да т-ты че! Э-э! Ч-че ты к-ко мне, как баба… П-петрович! Ну-ка, д-давай ё…