Дмитрий Политов – Я ем города, морями запиваю (страница 16)

На несчастного голкипера ереванцев, застывшего неподвижно с прижатыми к лицу руками было больно смотреть. Но горячие болельщики хозяев громко выражали свое недовольство в его адрес, громко кричали что-то нелицеприятное и свистели.

А ведь читал давным-давно о чем-то похожем, задумался вдруг Данила. Вратарь какой-то советской команды случайно забросил сам себе мяч в ворота. Вспомнить бы еще, о ком шла речь — может быть как раз об Абрамяне?[1]

Странно, но этот эпизод сыграл на руку хозяевам. Футболисты «Арарата» подбежали к своему вратарю и постарались подбодрить его. А потом с решительными лицами направились к центру поля. И после свистка Гаврилиади начали рубиться так отчаянно, словно это был финальный матч Кубка или игра за «золото» первенства. Тем более, что рэфери, как бы это помягче, вдруг стал проявлять странную симпатию к ним. Практически во всех спорных эпизодах бармалей принимал сторону ереванцев, а на все жалобы гостей отвечал решительными жестами-указаниями уйти и не возникать. А возмущающемуся больше остальных Аничкину вообще пригрозил удалением с поля.

В итоге всего через пять минут у ворот Яшина был назначен спорный штрафной. Пробил его Саркис Овивян. Мяч задел стенку, изменил направление полета и… Лев Иванович улетел в один угол, а пятнистый в другой. 2-2

А еще через пару-тройку минут распоясавшиеся защитники «Арарата» грубо встретили Володьку Ларина, который исполнял роль центрфорварда, и одиннадцатого номера динамовцев, неловко прыгающего на одной ноге, увели с поля под руки врач и массажист. Идти самостоятельно нападающий не мог.

— Малой, в темпе разминайся и выходи, — скомандовал Голодец, убедившись, что требуется замена. — Вот, суки, сломали все-таки!

Почему мяч лучше всего принимать, стоя лицом к воротам противника? Странный вопрос, любой дурак на него ответит: по ногам сразу не отоваривают. Помня это золотое правило, Данила постарался сделать так, чтобы защитники ереванцев находились в его поле зрения. Повторить судьбу Володьки и загреметь на больничную койку? Нет, такой футбол нам не нужен! Тем более актуальной подобная предосторожность становилась и из-за необъяснимой лояльности арбитра по отношению к футболистам «Арарата». Анюту «черный» едва не удалил, зато Фурмана Абрамяна — центрального защитника хозяев (к слову, родного брата голкипера), который грубо атаковал Ларина, слегка пожурил.

— Главное, не заводись и не вздумай отмахиваться, — предупредил Мельника на бровке многоопытный Адамас Соломонович. — Судья мигом удалит.

Легко сказать. А если тебя с первых же минут начинают хватать за футболку, подло бить сзади, норовя попасть по ахиллам, толкают в спину? А публика радостно орет, требуя крови?

Поднимаясь после очередного удара с газона, покрытого чахлой травкой, Мельник с тоской подумал, что до того момента, когда арбитры начнут всерьез защищать нападающих, еще лет двадцать. И здесь и сейчас никто и пальцем не пошевелит, если ему вообще оторвут ноги. А что, если уж более именитые форварды вроде Стрельцова, Бышовца или Малофеева огребают по-полной, что говорить о сопляке из «Динамо», играющего всего лишь второй сезон?

— Я тебя убью! — Чего? В первую секунду Данила решил, что ему послышалось. Потряс головой, желая прогнать наваждение. Не помогло. — Я тебя зарежу! — О, это тот самый Фурман Абрамян, четвертый номер «Арарата».

— Ты чего несешь, болезный? Перегрелся что ли?

Защитник ереванцев заскрипел зубами. Потом подошел вплотную и, глядя на Данилу бешенными глазами, яростно зашипел, брызгая слюной.

— Я тебя закопаю! Прямо здесь, на поле, закопаю. Понял, урод?!

И что прикажете делать? С одной стороны, мало ли что наговоришь в пылу борьбы. Поэтому, наверное, самым правильным будет пропустить эти угрозы мимо ушей. Но, с другой, этот деятель Ларина уже покалечил.

— Малой, выдыхай! — предостерегающе крикнул подбежавший Численко. — А ты, Фурик, за языком следи!

— Что?! — взвился защитник. — Я тебя тоже зарежу!

— Сейчас по яйцам дам, — улыбнулся ему Игорь. — Ни один врач назад не пришьет. Усек?

Игрок «Арарата» остолбенел. А Численко, пользуясь этой заминкой, несильно подтолкнул Данилу.

— Иди на свое место. И улыбайся, Малой, улыбайся. Видишь, бармалей уже к нам несется. Почует скандал, выгонит на хер.

Успели. Отошли.

А через несколько минут Численко прорвался по своему краю, мелкими точными финтами обманул двоих защитников и отдал точный пас набегавшему в центре Мельнику. Тот сильно пробил примерно с линии штрафной сходу. Алеша Абрамян приготовился забрать летевший прямо в него мяч, но в последнюю секунду пятнистый вдруг резко клюнул вниз и предательски прошмыгнул в сетку мимо его рук. 2–3!

— А-ааа! — налетел на довольного Данилу Численко. — Малой, шикарно забил. Ты ж своим наклболом бил, верно?

— Точно, — засмеялся Мельник. — Им самым.

— Класс! — хлопнул его по плечу товарищ. — Кровь из носу, но тоже освою этот удар. Хорошо работает. Погляди, их воротчик до сих пор с открытым ртом стоит.

Жаль только, что вскоре Коваленко на все сто использовал оплошность защитника москвичей Смирнова и перебросил аккуратным ударом вышедшего на перехват Яшина. 3–3 И счет этот оказался окончательным.

А вечером, после игры, когда динамовцы отдыхали в гостинице, в номер к Мельнику и Ларину, который с горестным видом лежал на своей кровати и разглядывал забинтованное колено, ворвался возбужденный сверх меры Маслов.

— Малой, глянь в окно! — с порога закричал он.

Данила с недоумением уставился на товарища.

— А что я там не видел?

— Такого точно не видел! — подскочил к нему Валерка и потянул за собой. — Чума полная!

Мельник подошел к окну и отдернул занавеску. Мать честная! На улице, прямо у входа, собралось несколько десятков человек. Выглядели местные жители совсем недружелюбно. И кричали в адрес гостей тоже не поздравления с хорошей игрой.

— Чего это они? — занервничал Данила. — Что орут-то?

— А ты окошко приоткрой и послушай, — предложил Маслов.

— Думаешь, мне слабо? — набычился Мельник. — Пожалуйста!

Парень решительно распахнул створку и высунулся наружу.

— Вон он! — завопил снизу какой-то мужик в цветастой рубахе, который, видимо, услышал скрежет открывающейся створки. — Глядите, вон там, на втором этаже! — он указал прямо на Данилу. — Эй, «пятнадцатый», выходи, разговор есть!

Мельник машинально повернул голову и бросил короткий взгляд на перекинутую через спинку стула футболку. Номер «пятнадцать». Значит, не ошибся Маслов, ребятки эти и впрямь по его душу заявились.

— Говори оттуда, я тебя слушаю, — крикнул Данила. Выйти на улицу? Ну уж нет, идиотов ищите в зеркале. Стоит только высунуть нос из гостиницы и тебе, в лучшем случае, просто намнут бока. А в худшем… Кстати, а это не Фурман ли Абрамян в центре этой толпы кулаком ему грозит? Ишь ты, решил таки договорить после матча. А чтобы одному не скучно было, друзей прихватил.

— Малой, я за ребятами, — выкрикнул сзади Маслов. — Не вздумай к ним спускаться!

Ага, щаз! Размечтался. Вот возьму и прыгну сейчас назло всем прямо в дружеские объятия этих милых людей. Тем более, что их там ощутимо прибавилось. Как рок-звезда со сцены. Прыжок веры — так, вроде бы, называется? Друзья, я иду к вам!

[1] Мельник ошибается. Мяч себе за спину уронил вратарь ЦСКА Леонид Шмуц в 1971 году. Правда, в игре как раз с «Араратом». Но, что поразительно, судил ту встречу…Петр Гаврилиади!

Глава 10

1969 год. Апрель. Баку

— Как ты говоришь, его зовут? — Бесков не спеша почесал висок, рассеянно наблюдая за футболистами, которые наматывали круги вокруг поля.

— Иштоян. Левон Иштоян. — Мельник с ожиданием уставился на старшего тренера. — Вот такой парень! — он показал большой палец. — Посмотрели бы его, а?

— «Посмотрели», — передразнил его Константин Иванович. — Ты-то откуда про него узнал?

Сказать правду? «Если женщина каждый день артистов видит, академиков видит, космонавтов видит, Иштояна видит…Может вот так потрогать…Ты кто такой для нее?» В свое время, слушая диалог водителя «КРАЗа» с незадачливым вертолетчиком в блистательной комедии Данелия «Мимино», Данила все пытался понять, о ком таком известном идет речь? Причем, в первый раз ему вообще послышался «Хачатрян». Композитор вроде такое был?

И только значительно позже, когда в начале 90-ых приобрел свой первый видеоплеер — настоящий, родной Akai— и начал собирать видеокассеты с любимыми фильмами, смог прокрутить это место несколько раз и разобрать фамилию правильно. Полез искать, узнавал у знакомых и выяснил, что речь в картине шла о личности для Армении поистине легендарной. Один из тех футболистов, что сделали в начале семидесятых «Арарат» флагманом советского футбола. Чемпионство, Кубок СССР…А потом вдруг Левон Иштоян как-то нелепо и странно исчез. В смешные двадцать девять лет.

Как оказалось, эмигрировал в США. К родственникам. И благополучно жил-поживал в окружении детей и внуков еще в то время, когда Мельник провалился в прошлое. А еще армянская легенда руководила своей футбольной школой. По соккеру, как игру миллионов обзывают за океаном. Гигант!

— Мы по юношам с ним пересекались, — отмазался Данила.

— Ну, допустим, — кивнул Бесков. — На какой позиции твой армянский гений играет?

— Слева, в нападении.