Дмитрий Политов – Твори бардак, мы здесь проездом! (страница 33)

Хозяева оказались по-восточному радушными и гостеприимными. Конечно, условия для тренировок были, прямо скажем, не слишком выдающимися — все же Кировабад с его тремя сотнями тысяч жителей ну никак не тянул на центр мироздания. Хотя, помнится, довелось Даниле побывать на олимпийском стадионе Сан-Марино. Тридцать три с небольшим тысячи человек населения — всего! — а комплекс спортивных сооружений включал в себя не только сам стадион на шесть с лишним тысяч мест, и с газоном весьма приличного качества, но и бассейн, тренировочные поля для футбола и баскетбола, а также штаб-квартиру местного олимпийского комитета. А здесь все какое-то неказистое и обшарпанное. Не слишком ровный газон с выгоревшей травой и многочисленными кочками. Убогонькие раздевалки. Открытые, без козырька трибуны. Плевать, ему здесь не жить. Приехал — и уехал. Обычная кочевая жизнь спортсмена. Сам выбрал. Так что, грех скулить и жаловаться.

Из-за высокой температуры первая тренировка проводилась ранним утром, а вторая — вечером. Днем же наступала пора раскаленного, дрожащего марева, которое только глупец мог назвать воздухом. Москвичи в это время предпочитали отсиживаться в гостинице. Занимались, кто чем: спали, читали, играли втихую в номерах в карты, шахматы или домино — кому что нравилось больше. Бывало, употребляли. Но в меру — на жаре алкоголь как-то не заходил. Да и после тренировок в таком формате сил на разгульные безобразия и дебоши — шутка — почти не оставалось.

А шестого, накануне матча, громом среди ясного неба — для Данилы, так уж точно, прозвучали сообщения по всем информационным каналам о том, что в Праге полковник Вильям Шалгович, заместитель министра внутренних дел ЧССР заключил под стражу главу Компартии Александра Дубчека и его ближайших соратников.

Органы госбезопасности действовали решительно и жестко, безжалостно подавляя любые акции протеста недовольных. Тем более, что главные действующие лица Пражской весны оказались на нарах в первую очередь и направлять эти выступления было практически некому. К тому же министр национальной обороны генерал Дзур выступил с официальным заявлением о том, что армия останется вне политики, и отдал соответствующий приказ по всем частям. Президент страны, генерал Свобода хранил странное молчание, и Мельник про себя решил, что, скорее всего, его постигла участь Горбачева в Форосе-91. Изолирован и под присмотром.

Советская пресса освещала эти события в нужном руководству страны ключе. Корреспонденты, дикторы радио и ведущие телевизионных новостей клеймили недальновидную, волюнтаристскую политику прежних первых лиц ЧССР, напоминали о том, как коварен враг, желающий реванша за проигранную войну, традиционно грозили кулаком в сторону США и его приспешников.

Интересно, но подавляющее большинство тех, с кем приходилось в эти дни общаться Даниле, были на стороне Шалговича. Почти все динамовцы, например, дружно, не сговариваясь, говорили о том, что, дескать, давно пора! Тем более, что Еврюжихин и Аничкин не понаслышке знали о том, что происходило в Чехословакии в последнее время. И картинку рисовали своими рассказами довольно мрачную. А если учесть, что отгремевшая сравнительно недавно Великая Отечественная для нынешнего СССР и его граждан была темой священной, то действия реформаторов в Праге расценивались практически, как «не добили фашистскую гадину!»

Сыгранный на фоне всех этих пертурбаций матч с одноклубниками запомнился Мельнику смутно. Голова пухла от обилия поступающей информации и парень пытался лихорадочно проанализировать происходящее. Бесков даже сделал ему на предматчевой установке несколько весьма язвительных замечаний по поводу витания в облаках. Но, черт побери, как можно сосредоточиться на футболе, когда на твоих глазах мировая история нехотя, со скрипом, но сворачивает на новый путь? Не было ничего подобного в мире, где раньше жил Данила, не было! Выходит…это не его реальность?

А матч, да что матч — сгоняли ничейку. Володька Козлов в самом начале встречи безжалостно расстрелял ворота кировабадцев, получив роскошный пас от Еврюжихина. Но, буквально через пять минут Штапов прямо в собственной штрафной неправильно заблокировал нападающего хозяев и судья назначил свободный удар. Москвичи чуть ли не всей командой встали в стенку практически на линии ворот, Касумов откатил круглого товарищу и тот все-таки исхитрился найти маленькую щелку в частоколе ног. 1–1.

Во втором тайме игра успокоилась. Обе команды здорово устали — на термометрах в начале игры было за тридцать градусов — атаковали вяло и какими-то всплесками. Однажды Валерка Маслов здорово приложился издалека, мяч сначала попал в игрока кировабадцев, изменил направление, но…угодил в перекладину, а отскок сумел накрыть на самой ленточке вратарь.

В ответ хозяева провели свою достаточно острую атаку, Ступин вышел один на один с Яшиным, но Лев Иванович не подвел — смело бросился нападающему в ноги, рискуя получить травму, и забрал у того мяч.

Бесков попытался все же выиграть. По его распоряжению Голодец отправил Данилу сначала на разминку, а после выпустил четвертым нападающим вместо полузащитника Дудко.

Но игра у Мельника откровенно не пошла. Уже с первых касаний он с нехорошим изумлением отметил, что мяч его сегодня совершенно не слушается.

Попытался отдать пас — пятнистый улетел далеко в сторону от резко рванувшего вразрез между защитниками, Козлова. Володька недоуменно развел руками с немым вопросом в глазах, мол, что это было, но что сказать в ответ? Извини!

Решил пробросить мяч мимо своего опекуна и убежать — ноги будто налились свинцом, защитник легко его настиг и играючи забрал кожаный снаряд. И все, что осталось, так это полюбоваться на удаляющуюся «тройку» на чужой футболке.

Выбрал подходящий момент и красивым обводящим ударом направил мяч в дальний угол ворот Сулейманова — запустил ввысь такую идиотскую свечку, что матерный возглас со скамейки запасных слышал, должно быть, весь стадион. Местные на это отреагировали бурными аплодисментами и оскорбительными криками: «Молодец, Мельник! Продолжай в том же духе!»

— Малой, соберись, играешь, как дерьмо! — совершенно справедливо пихал ему Аничкин. А Маслов вообще несколько раз погрозил со злостью кулаком. Но что тут сделаешь, если игра не идет. Ни в какую!

На последней минуте накрутил-таки защитника, ворвался в штрафную, слыша за спиной чужое дыхание, бросил торопливый взгляд — на одиннадцатиметровую отметку набегает Козлов с громким криком: «Пас!» — и…ткнул неловко левой ногой так, что зацепил газон носком бутсы. Комья земли так и сыпанули по сторонам. А мячик раненым лягушонком запрыгал-заскакал прямо в руки смеющемуся голкиперу хозяев. И тут же бармалей[26] свистнул. Все.

— Это что сейчас было?! — дернул в раздевалке Данилу за плечо взбешенный Маслов. — Ты что сегодня исполнял, сопляк? «Звездочку» словил и решил, что теперь все можно? Мы корячимся, а он нас в унитаз спускает! Таблицу видел?

— Отвяжись, — буркнул Мельник. — Сам-то что, лучше играл? Бегал по полю, как беременный бегемот.

— Нет, вы слышали? — Валерка повернулся к другим игрокам с деланным изумлением. Что характерно, лица у всех были мрачными, и их выражение не предвещало ничего хорошего. Вопрос, для кого? — Оно еще и огрызается!

Резкий удар под ложечку Данила не заметил. Дыхание сразу перехватило, он хотел что-то сказать, как-то ответить, объяснить, оправдаться, но не смог. С ужасом почувствовал, как подгибаются, подламываются ноги, позорно плюхнулся на задницу и нелепо таращился на обступивших его одноклубников, безмолвно разевая рот, как парализованный, и пытаясь вдохнуть ставший вдруг тугим, словно резина, воздух.

Интересно, все отметятся, или только Масло будет бить, мелькнула вдруг совершенно нелепая в данную минуту мысль. Надо закрыться как-то, иначе совсем хреново будет, навтыкают по полной программе. Хорошая идея, правильная, не то, что предыдущая. Жаль только, что руки неподъемные, чугунные и вверх двигаться не желают категорически.

В итоге все — не все, но человек шесть — семь на его многострадальной тушке отметились.

Всерьез, правда, только Валерка бил, остальные уже после ограничились пусть и болезненными, но затрещинами и тычками.

Подождал несколько секунд. Закончили?

— Вставай, клоун, почки застудишь! — холодный голос Аничкина возвестил, что да — воспитательный процесс завершен. — Объяснить, почему огреб?

С трудом разогнулся. Болело в тех местах, куда прилетело, прилично. Пошатываясь, неловко поднялся. Динамовцы занимались своими делами, не обращая на него ровным счетом никакого внимания. Так, словно его и не было. Пустое место. Ладно, так и запишем. Что там Анюта буробит? А, к лешему.

Подошел к неторопливо снимающему бутсу Маслову, улыбнулся окровавленным ртом: «Спасибо за науку, барин!»

И врезал, что есть мочи, прямо в изумленное лицо.

Глава 22

— Проходи, Мельник, присаживайся. — Хозяин кабинета излучал искреннее радушие. Так, что хотелось поверить. Но, шалишь, дурных нема! — Что с губой?

— В душе поскользнулся, — нехотя пробурчал Данила. Прошел к «ножке» Т-образного стола и решительно отодвинул один из стульев. Плюхнулся на мягкое сидение и нахально огляделся. А ничего так советские спортивные функционеры живут. Кабинет просторный, мебель заграничная, костюмчик стильный, галстучек модный. Не ошибся ли он, выбрав футбол, может быть, стоило по партийной лестнице начать карабкаться? Прорвался бы на прием к тому же Цвигуну, наплел бы с три короба, завалил чудо-предложениями, обещающими скорый профит и все — ты в дамках! Не, думал уже, санитары, мягкие стены, решетки на окнах. Такой хоккей нам не нужен!