Дмитрий Политов – Штурмовик из будущего-3 (страница 32)

— Шалишь, зараза, — пробормотал экспат. — Но ничего, все равно будет по моему!

Земля выскочила ему навстречу неожиданно. Еще мгновение назад вокруг было черным-черно, а теперь уже перед глазами серые струи дождя и унылый пейзаж. Видимость — метров пятьсот, не больше. Но и этого вполне хватило, чтобы ухватить взглядом панораму вражеского аэродрома. Надо же, выбрал точку входа в облака наугад и неожиданно сорвал куш.

Две эскадрильи «юнкерсов» были рассредоточены по стоянкам и замаскированы, но наметанный взгляд и возможность по собственному желанию приблизить картинку сделали свое дело и Григорий мог точно сказать, где именно расположены немецкие бомбардировщики. Постойте, а это что? Экспат впился глазами в подозрительный бугорок. Ба, да это, похоже, замаскированный склад боеприпасов! Ну да, вон и ящики с патронами, и бомбы в деревянной упаковке. И даже тележки, на которых фугаски подвозят к самолетам, виднеются неподалеку.

— Горбунов, справа, на два часа, под масксетью склад. Врежь, как следует!

Сам Дивин отдал от себя штурвал и накренил машину так, чтобы на траектории его носовых пулеметов оказались немецкие бомбардировщики. В эти несколько секунд Григорий успел не только рассчитать оптимальный курс, но и молниеносно врубить установленную на борту фотоаппаратуру.

Едва сзади застучала «спарка» стрелка, капитан тоже нажал на гашетку. Перед носом «жучка» забушевало пламя и Григорию даже показалось, что самолет вздрогнул и словно замер на долю секунды на месте — настолько мощной оказалась отдача от работы крупнокалиберных пулеметов «летающей батареи». Широкая огненная струя от шести трассеров стремительно унеслась к земле на принялась чертить тропинку закипевшей от пуль грязи, перечеркивая капониры, стоящие в них «юнкерсы» и людей, что сыпанули в разные стороны, спасаясь от смерти.

Как тараканы, подумал с удовлетворением Дивин. Ничего, сейчас мы вас тапком, тапком! Экспат зло усмехнулся, не останавливая обстрела. От попавшего под раздачу первого бомбера полетели куски обшивки, брызнул разбитый плексиглас кабины. Готов! Рой рубиновых черточек скакнул вперед и уперся в следующую цель. Секунда, и Ю-88 выбросил вверх черно-красный факел. Горит, сука!

Краем глаза капитан уловил, как из того места, где располагался склад боеприпасов, и куда с азартом бил старшина, вдруг вырос огромный багровый шар, внутри которого плескалось солнце. А в следующий миг он лопнул, как проткнутый мыльный пузырь, и «бостон» вильнул в сторону, угодив под воздушную волну от взорвавшихся бомб. Следом прилетел громоподобный звук, что был слышен даже в закрытой кабине.

— Командир, я его достал! — донесся в наушниках ликующий вопль Савелия. — Командир, ты видел?

— Видел, видел, не ори, — поморщился экспат. — Смотри лучше, гады зенитки готовят, не дай им голову поднять.

В самом деле, надо отдать должное, фрицы быстро сориентировались и начали приводить в боевое положение установленные на аэродроме «эрликоны». Дивин дернул щекой и, отработав штурвалом, выхватил машину из пике над землей, чтобы в следующую секунду с мстительным смешком снова нажать на гашетку. Эх, жаль, что в этой модификации «американца» не предусмотрена бомбовая нагрузка. Как бы сейчас к месту пришлись сброшенные фугаски.

Но и так вроде неплохо порезвился. По крайней мере, когда «пират» выскочил за пределы аэродрома и ужом ввинтился в низкие облака, прячась от огня опомнившихся зенитчиков, за его кормой полыхало минимум пять костров от разбитых «юнкерсов», а всю южную часть аэродрома заволокло густым дымом уничтоженного метким огнем стрелка склада, чадящего и расплескивающего по сторонам осколки рвущихся бомб, пуль и снарядов. Хотя, несколько ответных ударов по плоскостям и в корпус экспат все же ощутил. Другое дело, что никаких важных узлов фрицы не зацепили и приборы показывали, что все работает в штатном режиме.

Уже привычно экспат вцепился в штурвал, который то и дело норовил вырваться из его рук, и повел скачущую вверх-вниз машину через сплошную завесу стихии, что разбушевалась не на шутку. Вот тебе и зима! Ладно, сейчас найдем спокойную зону в этом дьявольском месиве и поскребем домой. Капитан уклонился от пары пущенных вдогонку разноцветных трасс «эрликонов» и выполнил пологий вираж, становясь на обратный курс.

Интересно, пришла вдруг в голову Григория, забавная мысль, а фотоаппарат успел заснять наши «подвиги» или хваленая американская техника дала сбой?

Глава 19

— Значит, говоришь, «Удетов» ты не заметил? — Шепорцов испытующе глянул на Григория.

— Врать не буду, товарищ подполковник, — вздохнул экспат. — Не заметил. В капонирах только «юнкерсы» были.

— А вот и ошибся ты, Кощей! — громко засмеялся комполка и довольно потер руки. — Ошибся! Начштаба, ну-ка, дай нам фотографии.

Майор Маликов, сутулый, худой офицер с нервным узким лицом, печально вздохнул и вынул из картонной папки несколько снимков.

— Смотри сам, — возбужденно сказал подполковник и ткнул пальцем в одну из фотографий. — Что видишь?

Экспат вгляделся. Задумчиво хмыкнул и поднес снимок к глазам.

— Однако, — удивленно проговорил он спустя пару минут. — Надо же, прозевал.

— Вот! — просиял Шепорцов. — А я тебе о чем талдычу. Они на другой стороне прятались, аккурат напротив бомберов. И как раз за тем складом боеприпасов, что так лихо поднял на воздух твой стрелок. О, кстати, напомни-ка мне его фамилию?

— Горбунов, — подсказал Григорий. — Старшина Савелий Горбунов.

— Начштаба, оформи представление, — распорядился командир полка. — Пиши на «Славу». У него есть, вроде, третья степень, так что давай теперь на вторую.

— Завернут, — с сомнением сказал Маликов. — В дивизии, может, и поддержат, а на уровне армии точно завернут. В лучшем случае «Отвагу» дадут.

— А вот им! — подполковник ловко скрутил из пальцев внушительную дулю и продемонстрировал ее присутствующим. — До командующего дойду. По хорошему, надо вообще на «Знамя» подавать или на «Отечественной войны». Шутка ли, парень три самолета из эскадры фашистских асов уничтожил.

— Можно еще родным письмо направить, — предложил Дивин, подумав. — С описанием подвига, за подписью командира части. Мы у себя в полку так делаем, очень здорово выходит — близкие в тылу получают законный повод для гордости, да и окружающие узнают, что мы здесь, на фронте, не баклуши бьем, а воюем, как следует.

— О, замечательная мысль, — вскинулся подполковник. — Обязательно замполита озадачу. А где он, кстати?

— Собрание в первой эскадрилье проводит, — доложил Маликов. — В партию принимают.

— Добро! — уважительно кивнул Шепорцов. — Ты, Александр Иванович, напомни мне, если вдруг позабуду. Как появятся, озадачим его письмами. Да, капитан, — повернулся он к экспату и немного смущенно почесал щеку. — С тобой, понимаешь, все немного сложнее. Ты ведь у нас прикомандированным числишься, поэтому представление писать твой командир полка должен. Нет, ты не подумай чего плохого, — забеспокоился он, заметив кривую ухмылку, проскочившую по губам Григория. — Я вовсе не собираюсь тебя оттереть и сделать вид, будто бы ты тут ни при чем. Но пойми правильно, все, что могу — это направить сообщение в твой родной полк, да приложить к нему данные фотоконтроля.

— И на том спасибо, — широко улыбнулся Дивин. — Я не в обиде. И так наград хватает.

— А то, — облегченно засмеялся подполковник. — Иконостас у тебя дай бог каждому. У меня в полку вообще ни одного Героя еще нет, а у тебя уже две Звезды. Молоток! Ладно, значит, на том и порешим, — он хлопнул ладонью себя по ляжке. — Начштаба, время обеденное, айда в столовую. Кощей, ты с нами?

— Запросто, — согласился экспат. — Перекусить не помешает.

Столовая, оборудованная в чудом уцелевшем здании сельской школы, была наполнена шумом, гамом и снующими туда-сюда людьми. Летчики, техники, радисты, стрелки, штурманы и прочий служивый люд ждали своей очереди, чтобы усесться, наконец, за стол, жевали, кричали, требовали, благодарили — в общем, было нескучно. Официантки — жительницы села и вольнонаемные, сбивались с ног, стараясь обслужить эту шумную многоголосую и многоликую ораву как можно быстрее.

— Не останавливайся, — легонько подтолкнул Григория в спину Шепорцов. — Нам вон туда, в уголок, за занавеску.

Дивин повернул голову и заметил отдельно стоящий стол, накрытый — вот чудо! — белоснежной скатертью, за которым никого не было. Зато на нем стояли несколько графинов с какими-то напитками, тарелка с красиво нарезанным хлебом, солонка, перечница и даже горчичница.

— Богато живете, — удивился экспат.

— Да это ты почему-то все время нас игнорируешь, — беззлобно ухмыльнулся подполковник. — Командование полка постоянно за этим столом ест.

— Ну, я-то не командование, — скромно сказал Григорий. — Обычный летчик.

— Зато Герой, — веско заметил Шепорцов. — Даже дважды! И потому имеешь полное право. Не хватало еще тебе в очереди стоять вместе с сопливыми мамлеями. Так, Володя, я не понял, чего расшумелись на весь зал? — подполковник остановился у столика, за которым шла бурная дискуссия, раздавались взрывы хохота, и положил руку на плечо самого шумного офицера. — Да ты сиди, сиди.

— Виноват, товарищ командир, — повернулся к нему вполоборота улыбающийся лейтенант с круглым лицом, в веснушках и смешно оттопыренными ушами. — Ребята хохмят по поводу штурманов.