Дмитрий Политов – Штурмовик из будущего-3 (страница 27)

В предполагаемый район местонахождения гитлеровских орудий экспат решил зайти с запада. Так было больше гарантий, что немцы примут одиночный самолет, идущий из собственного тыла, за свой. Глядишь, зенитчики не сразу откроют огонь. Да и ночные истребители зевнут. Поэтому маршрут «бостона» представлял собой довольно длинную ломанную линию, которая сначала огибала нужное место с востока пологой дугой, а уж потом резко заворачивала в обратную сторону.

О, гости пожаловали! Перед Дивиным, как на ладони, появились две точки, что шли к нему на встречном курсе со значительным превышением — тысячах на трех, трех с половиной. Через несколько секунд экспат смог точно их идентифицировать: тяжелые двухмоторные истребители Ме-110. «Церштерер»[12]. Такие же, как те, что он сбил не так давно. Другое дело, что у этой пары на носах торчали «матрасы» антенн локаторных станций. Случайность, или фрицы так резво отреагировали на его ночные похождения в их тылу? Вообще-то, по данным разведки все «церштетеры» еще летом были выведены с Восточного фронта для усиления ПВО Германии. Но вот уже второй раз за короткий промежуток времени Дивин с ними встречается в небе Украины.

И что сейчас делать? По идее, Григорий быстро прикинул свое местоположение, если он прихлопнет этих «мессеров», не должны фашисты связать его действия с последующей атакой на артиллерийские позиции. А сбить гадов надо, для него эти ребята первейшие враги. Причем натасканные именно на ночную охоту.

Ага, прихлопнет, держи карман шире! Дивин аж зашипел от досады. Сейчас он не на «кобре» и потому гоняться за немчурой на груженом бомбами «жучке» вряд ли выйдет. Так что, скромнее, товарищ капитан, скромнее. Прижимаемся к земле и тихонько подныриваем под вражескую пару. И крадемся на мягких лапах.

Но зарубку себе в уме экспат поставил. Надо будет обязательно наведаться сюда на истребителе. Нечего «сто десятым» здесь разгуливать. Так что, погуляйте пока ребятки.

Миновав фрицев, не подозревающих о том, что они только что были на волосок от гибели, капитан аккуратно, «блинчиком», развернул самолет и плавно потянул штурвал на себя, набирая высоту. Впереди лежал нужный район и теперь стоило усилить внимание.

Глава 16

— Товарищ капитан, я так понял, что мы на месте?

— Ценное наблюдение, — съехидничал экспат. — И своевременное.

Штурман бомбардировочного полка майор Рутолов, что расположился сейчас в носовой кабине «бостона», обидчиво засопел. А Григорий в очередной раз подивился, насколько чисто работает в «американце» связь. Даже внутренняя.

— Да на месте мы, на месте, — решил не раздувать конфликт Дивин. Хотя, сказать по правде, хотелось.

В этот полет он отправился вместе с экипажем. То есть, не один, как намеревался поступить изначально, а вместе со штурманом и стрелком-радистом. И как не пытался объяснить экспат, что вместо бесполезных пассажиров будет гораздо лучше, если он возьмет на внешнюю подвеску лишнюю пару бомб или зальет в баки дополнительную сотню литров горючего, командир полка Шепорцов уперся и встал насмерть. Решение свое худощавый подполковник с багровым шрамом поперек лба мотивировал довольно просто:

— Пойми, капитан, у меня не так много летчиков, которые обладают навыками ночных полетов. Мы в последнее время буквально из кожи вон лезем, чтобы ввести в строй как можно больше пилотов-«ночников». Да и командование от нас этого постоянно требует. Самое смешное, что горючки хватает. Но тут другое… где взять столько инструкторов? Молчишь? Вот то-то и оно. Я тебе больше скажу: когда мои орлы узнали, что к нам направили летчика, который ночью видит, как кошка, то за право летать с тобой настоящая драка развернулась. Они буквально в очередь встали, рапортами меня завалили.

— Так все равно не рассмотрят же ничего, — устало вздохнул Григорий. — Вы поймите, я ведь не из вредности отказываюсь. Просто вся идея как раз и заключается в том, что я потихоньку дошлепаю до цели, аккуратно сброшу бомбы и также аккуратно оттуда смоюсь.

— Так твою работу один хрен нужно зафиксировать, — лукаво усмехнулся подполковник. — А взрывы, пожары и прочие последствия бомбежки будут ночью как на ладони. Всего и делов-то штурману, что нажать на спуск фотоаппарата. Да и стрелок-радист — это еще одна пара глаз и свидетель.

— Вон оно что, — задумчиво протянул Дивин. — Выходит, не доверяете? Понимаю. Так-то верно: незнакомый летчик, бывший штрафник, да на машине с полной загрузкой и дальностью полета тысячи в две километров?

— Три, — подал голос сидящий рядом с Шепорцовым штурман полка, что сидел до этого молча и буравил экспата тяжелым взглядом исподлобья. — Три тысячи. С небольшим гаком.

— Даже так? Еще лучше. Дальность — три тысячи километров. И тонна бомб. А ну как моча мне в голову ударит и я курс на Москву возьму? — экспат криво улыбнулся. — Скажите, а это указание не из отдела СМЕРШ дивизии, часом, пришло? Или ваш полковой уполномоченный самостоятельно решил инициативу проявить?

— Дурак ты, капитан! — налился гневом комполка. Рубец на его лбу набух и запульсировал, словно живой. — Придет же такая чушь в голову!

— Ага, — угрюмо кивнул Григорий. — У нас в полку зам по летной подготовке во время сдачи зачетов очень любит задавать новичкам дополнительный вопрос: «Что будешь делать, если во время полета тебе в голову зашел заеб?» И знаете, какой правильный ответ в этом случае?

— И какой же? — невольно заинтересовался подполковник.

— Ждать, пока выйдет!

Комполка и штурман переглянулись, а потом вдруг начали хохотать, будто сумасшедшие. Эх, не избалован здешний народ тонким юмором.

— Какой шикарный вопрос-ответ, надо будет взять на вооружение, — сказал майор Рутолов, утирая слезы. — Снимаю шляпу.

— Ладно, капитан, — Шепорцов отсмеялся и резко посерьезнел. — Нравится тебе это или нет, но летать будешь с экипажем. Поэтому, вариант «жучка», где в носу пулеметы установлены, мы отметаем. Зато предоставим тебе не два, как ты просил, а три самолета. И, заметь, все из последней партии. Только на днях «погонычи»[13] доставили. А это значит что?

— Что?

— Движки у них не убитые. Цени мою доброту, — подполковник покровительственно улыбнулся.

— Так на «бостонах» ресурс у моторов в пятьсот часов, — не понял его мысль Дивин. — Я точно помню, сам в руководстве по эксплуатации читал.

— Верно, — согласился с ним комполка. — Только, видишь ли, какая тут закавыка: наши летчики так их гоняют — натурально в хвост и в гриву, — что приходится частенько срывать заводские пломбы и менять поршневые кольца, цилиндры, подшипники. Да и карбюраторы иногда проверишь, а у них в соединениях фильтра течи появляются. И из-за этого, бывает, мотор в полете останавливается. А те машины, о которых я тебе говорю, новехонькие. Их облетали, проверили до последнего винтика и все. Хотел лучших летчиков порадовать, да «безлошадных», но… раз уж пошла такая пьянка, — он решительно рубанул воздух ладонью, — отдам под твои нужды.

— Вместе с экипажами, — закончил его мысль Григорий. — Понял вас, товарищ подполковник. Вы мне лучшие самолеты, я вам — подготовку в ночных полетах. Как говорится, взаимовыгодный обмен. Ладно, согласен.

— Вот и хорошо! — Шепорцов с облегчением выдохнул и посмотрел на штурмана полка. — А первым с тобой вылетит майор Рутолов. Так что, можешь начинать готовиться. Обговорите с ним все, решите, что требуется. Если возникнут какие-то проблемы, он поможет. Да, указания соответствующие я уже отдал.

— Кощей, видишь что-нибудь?

Дивин недовольно фыркнул.

— Пока нет.

«Бостон» встал в неглубокий вираж и описывал круги над районом, где по данным разведки разместилась батарея фашистских дальнобойных орудий. Бомбардировщик кружил уже минут двадцать, но земля внизу словно вымерла. Ни огонька, ни звука.

В принципе, если хорошенько подумать, то все вполне объяснимо. Батарея, на которую нынче охотился экспат, была перед началом сражения на Курской дуге придана второй танковой армии фрицев. А теперь вот откатилась с отступающими войсками на запад и поддерживала их оборону из глубины.

Тяжелые полевые пушки большой мощности 17 cm K. Mrs.Laf являлись предметом законной гордости немецкой артиллерии. Согласно штатам, отдельная батарея располагала тремя пушками, семью тягачами и другими транспортными средствами. Личный состав: три офицера, три десятка унтер-офицеров и почти две сотни рядовых. Орудия обладали выдающимися баллистическими характеристиками.

Но главное, что персонал подобной батареи от рядового до командира представлял собой весьма сплоченный коллектив профессионалов, которые вовсе не собирались совершать ошибки и подставляться под удар с неба. Судите сами: стоимость одной пушки — около ста тысяч рейхсмарок. То есть, примерно столько же, сколько стоит одна «пантера». Два двенадцатитонных тягача для нее — это еще сотня. Итого весь комплекс обходится немецкой казне в двести тысяч. Недешевое такое удовольствие. Поэтому применяют такие орудия весьма аккуратно и доверяют не абы кому.

Тем более, что пушка позволяет с легкостью доставать цели на расстоянии в тридцать километров, а семидесятикилограммовый снаряд создает зону сплошного поражения в радиусе двадцати пяти — тридцати метров. А на открытой местности и того больше. Значит, требуется гораздо меньше снарядов для достижения нужного результата, чем орудиям меньшего калибра. Поэтому схема работы батареи примерно такова: один пристрелочный снаряд, затем очередь еще из трех –четырех и все, спрятались. Потом свернулись и ушли на запасную позицию. И там вражины сидят тихо-тихо.