Дмитрий Политов – Штурмовик из будущего-2 (страница 50)

— Ух ты, — показалось, или чужак немного смутился. Судя по всему, не ожидал, что перед ним появится офицер. Да еще и Герой. — Так ты «горбатый»? Из полка Хромова?

— Так точно.

— Видел, как же. Вы сегодня здорово немчуре дали прикурить под Прохоровкой. А я на передовом пункте наведения был. Координировал действия моих соколиков с бомберами. Там ведь после вас и «пешек» еще несколько полков ближних бомбардировщиков отметилось. А мы их, значит, прикрывали. Вот, решили тоже немного отдохнуть от трудов праведных. — Полковник на секунду задумался, а потом довольно потер руки. — А знаешь что, давайте-ка с нами. А что, дрались вместе, не грех за одним столом это дело и отметить. Ты как, старшой? С вас рыба, с нас — все остальное. Видишь, как удачно все складывается, нам даже не пришлось порыбачить по-фронтовому.

— Это как? — удивленно спросил Григорий, невольно заинтересовавшись.

— Да снарядом реактивным! — довольно хохотнул рыжий полковник. — Закинул в воду, дождался, пока бумкнет и готово. Только успевай собирать добычу.

— А если в руках рванет? — поежился Дивин. — Костей ведь не соберешь.

— Ерунда, — легкомысленно отмахнулся гость. — Для этого у меня целый начальник вооружения полка есть. Во-он стоит. Уж он-то свое дело знает. Ладно, хорош болтать, «горбатый», наливаем. Давай по пятьдесят за братство по оружию. И за знакомство.

При каком-нибудь другом раскладе эскпат ни за что не стал бы пить водку с незнакомым офицером. Тем более, старшим по званию. Ну его к лешему. Случись чего и вовек не отмоешься. Но этот «зеленый» полковник как-то располагал к себе. Было в нем что-то притягательное. Не кичился вовсе высоким званием и вел себя вполне по-свойски. Без панибратства, разумеется, с определенными границами, но приемлемо. Стрелков, правда, отослал к машинам. Велел своим бойцам накрыть там отдельный стол и строго-настрого предупредил, что разрешает употребить исключительно наркомовские сто грамм, не больше.

В котле, подвешенном над костром, весело булькала уха. Над ней суетился пухлый красноармеец в поварском колпаке и переднике. Штурмовики перемешались с истребителями и, разбившись на кучки по интересам, вели неспешные разговоры, опрокидывая время от времени очередную стопочку. Закусывали. Благо, продукты на столе располагали. Такого изобилия экспат не видел давно. Даже стол в московском ресторане, куда их отвезли после награждения в Кремле, был поскромнее. А здесь и банки со «вторым фронтом» — американские мясные консервы — и колбаса, зелень, сыр, огурчики-помидорчики. Хлеба — завались. Причем, даже белый. Хитрый такой, тоже консервированный. Сало нежнейшее, аж слюнки текут. И водка настоящая, заводская.

Дивин прикидывал и так и эдак, но все никак не мог взять в толк, что за странный полковник ему встретился. Уж больно богато снабжался молодой человек. Такое подошло какому-нибудь вороватому интенданту уровня как бы не армии, но по разговорам свой брат летчик. Есть ведь масса профессиональных нюансов, которые человек несведущий никогда в жизни просто не поймет. Экспат будто невзначай пару раз закинул аккуратно крючочек похитрее, но полковник совершенно спокойно прошел через эти проверки. Усмехнулся понимающе, но комментировать не стал.

— Сильно вам сегодня досталось?

— Сильно, — потемнел лицом Григорий. — От полка рожки да ножки остались. Девять машин. А еще утром полный комплект имелся. Тридцать два «ила».

— Ни хрена себе! — присвистнул полковник, сбивая фуражку на затылок. — То-то я смотрю, что назад гораздо меньше наших самолетов возвращалось. Да уж, — он помолчал. Налил, не чинясь, сам себе очередную рюмку. — Давайте, други, за тех, кто не вернулся.

— Будем надеяться, что вернутся еще парни, — тихо проговорил Валиев.

— Это конечно, — вздохнул полковник. — Только честно скажу, ребята, надежды на это мало.

— Почему? — насупился Ильмир.

— Там такое творилось, — командир безнадежно махнул рукой. — На земле форменный ад царил. Я такого и не видел никогда. С неба бомбы, эрэсы, снаряды сыпятся, все горит, дымится, плавится. Самолеты сбитые падают, боезапас от подбитых танков и самоходок детонирует. Артиллерия — и наша и фрицевская — тоже лупит во всю ивановскую. Потом еще танки Ротмитстрова вперед двинулись. Вот и прикинь, есть там шансы у кого-нибудь отсидеться и выжить? То-то и оно. — Полковник опять тяжело вздохнул. — О, кстати, а скажите-ка мне вот что, «горбатые», это не у вас в полку летчик с позывным Кощей служит? Как он, живой после сегодняшнего?

— Так это… — начал было Прорва, глядя с удивлением на экспата. Но тот как можно более незаметно отрицательно покачал головой.

— А на что он вам? — осторожно осведомился Дивин. — Знакомый ваш что ли?

— Да нет, — открестился полковник. Он как-то незаметно, но ощутимо опьянел. На ногах пока держался твердо, но речь немного плыла. И движения были не совсем четкими. — Слухи про него по всему фронту ходят, что, мол, видит фрицев на земле насквозь, стреляет и бомбит без промаха. А еще говорят, что голова у парня светлая, интересные мысли по тактике и стратегии высказывает. Мне тут показывали книжечку одну с его разработками, так скажу прямо, что молоток ваш Кащей. Думаю даже забрать его к себе в полк. Мне такие светлые головы позарез нужны!

— Так вы ж истребитель, а мы — штурмовики, — удивился Куприянов, хрустя огурцом. — Какой вам прок от Кощея.

— Э, не скажи, брат, — вмешался в разговор капитан со Звездой Героя. — Я тоже те наработки внимательнейшим образом изучил. И, должен сказать, парень ваш такие замечательные детали именно по действиям истребителей подметил, что любо-дорого посмотреть. Мы у себя в полку кое-что применили и ахнули, настолько разумно все изложено. Я бы не задумываясь его к нам в штаб взял. Или в начальники воздушно-стрелковой службы. А то, что он на «илах» сейчас летает, так это ерунда. Переучим!

— Дивин, так что там с Кощеем, — окликнул задумавшегося экспата полковник. — Жив или погиб?

— Живой, — нехотя выдавил Григорий.

— О, здорово! — обрадовался полковник. — Значит так, сейчас еще посидим маленько, поедим-попьем, а потом проводишь нас к вашему комполка. Будем брать за жабры вашего Кощея! — свита угодливо засмеялась. Штурмовики же ограничились натянутыми улыбками. Дивин то и дело ловил на себе удивленные взгляды товарищей. Но покамест помалкивал.

— А если не захочет он в ваш полк переходить?

— Что значит не захочет? — разом взбеленился полковник, багровея. — Да ты хоть знаешь, кто я такой? Нет? Я — Сталин! И мне не отказывают!

Ох ты ж, то-то лицо знакомым показалось. Как же — как же, Василий, свет, Иосифович. Сын вождя народов. Сам! Со свиданьицем.

…Сходили, бл…дь, на рыбалку!

Глава 26

Разрывы от «эрликонов» заполнили небо. Казалось, снарядам не хватает в нем места. Побежали, побежали, как пузырьки в газировке через всю необъятную синь, расчертили ее, выплеснулись за границы. Близкие взрывы бросали многотонную махину Ил-2, словно легкую лодочку на крутой волне. Двигатель то начинал отчаянно реветь, то глох. Кругом все горит, взрывается, трассы огня распарывают небо, зенитки — того и гляди — смахнут штурмовик, будто крошку со стола. Сущий ад.

А внизу были немецкие танки. И к ним надо было прорваться любой ценой. Любой. Прорваться и ударить бомбами, ПТАБами, эрэсами, «приласкать» огнем пушек. И Дивин упрямо заходил на боевой курс. Раз за разом. Хотя прекрасно знал, что каждый лишний заход — это еще один шанс для фрицев сбить его. И так вылет за вылетом.

— Осатанел ты, командир, — пенял ему Свичкарь, разглядывая многочисленные пробоины. — Смерти что ли ищешь?

— Сатана не пугало, — нетерпеливо отмахивался от него экспат. — Скажи лучше, когда машина будет восстановлена?

— Если запчасти вовремя подвезут, то, думаю, к утру управимся, — завздыхал механик. Понятное дело, опять ему всю ночь вкалывать без сна и отдыха. Экипаж уже глухо ропщет, моторист грозится уйти на обслуживание другого самолета. Хотя, куда идти — в полку осталось всего шесть машин. Полэскадрильи. За минувшие пару дней фрицы еще троих смахнули. Хромов ждет со дня на день приказ о переформировании. Техперсонала и «безлошадных» летчиков и воздушных стрелков больше, чем исправных штурмовиков.

А пока, напоследок, их гоняют на поддержку наземных частей в хвост и в гриву. После удачного сражения за Прохоровку появилась возможность развить наступление и танки Ротмистрова рванули вперед. Направление понятное: Белгород, потом — Харьков. А там, глядишь, и о Киеве можно помечтать. Авиация же должна была расчищать им путь.

Экспат водил малочисленную группу уцелевших «илов». Больше некому — комэск-1 и комэск-3 выбыли из строя. Один сгорел под Прохоровкой, другой пропал без вести под Обоянью. Среди выживших летчиков-«старичков», обладающих боевым опытом, большинство оказалось из эскадрильи Дивина: Рыжков, Куприянов и Валиев. Получается, не зря учил. Хотя, банальное везение тоже не стоит сбрасывать со счетов. Иногда и летчик-ас может погибнуть по-глупому там, где новичок не получит ни царапины.

Но Григорий старался изо всех сил увеличить шансы своих товарищей. Использовал любые приемы, шел на всевозможные ухищрения, чтобы каждый их вылет оказался удачным. Готовился, продумывал каждую деталь, уделял внимание даже мелочам. Вот и сейчас, комэск внимательно наблюдал за тем, как на его «ильюшина» подвешивают бомбы.