Дмитрий Политов – Небо в огне. Штурмовик из будущего (страница 34)

Командиры эскадрилий и их заместители расселись вокруг большого деревянного стола, на котором, помимо коптилки, стоял полевой телефон и лежала сложенная гармошкой карта района боевых действий.

Хромов разговаривал с дивизией, получая, судя по отрывочным репликам, задание на день, а начштаба о чем-то шушукался с комиссаром.

Григорий наклонился к комэску и тихонько поинтересовался:

— Леша, как думаешь, куда сегодня полетим, опять на станцию?

— Вряд ли. Мне тут сорока на хвосте принесла, что немцы перешли в контратаку, ввели в бой танковые части. Так что будем выбивать у них бронетехнику, надо помочь пехоте.

— Откуда дровишки, если не секрет?

— С начальником разведки после завтрака перекурили.

Комполка закончил разговор и аккуратно положил трубку.

— Гитлеровцы яростно атакуют наши позиции у станции Никитинка. Алексей Алексеевич, давай на карте поглядим, что к чему.

Капитан Зотов, начальник штаба полка, расстелил на столе карту. Аккуратист до мозга костей, он обладал высочайшей штабной культурой, а его исполнительность давно стала притчей во языцех. Всегда безукоризненно выбритый, в отутюженной форме, Зотов слыл педантом и сводил с ума подчиненных требованиями соблюдать такой же образцовый внешний вид.

Но при этом он являлся высококлассным профессионалом и энтузиастом своего дела. Его карты являлись настоящим произведением искусства: обстановка была нанесена аккуратнейшим образом, обозначены линия фронта, минометные и артиллерийские батареи, командные пункты противника, разноцветными карандашами выделены цели, по которым наносили удары летчики полка. Так же четко были указаны и позиции наших войск, штабы полков и дивизий в глубине обороны, полевые аэродромы.

Хромов не раз ставил начштаба в пример. И особенно напирал на его умение читать карту буквально с одного взгляда.

— Посмотрел на карту, сличил ее по-быстрому с местностью, а потом точно вышел на цель — вот к чему нужно стремиться! — поучал майор. И Дивин в этом с ним был абсолютно согласен. И пилотов эскадрильи дрючил нещадно. Хотя Зотова и недолюбливал, считал, как и многие, сухарем.

Начальник штаба коротко назвал очередность групп, которым предстояло лететь на задание, еще раз напомнил, кто по какой цели наносит удар, назвал ведущих и перечислил составы групп.

— Вопросы?

— Наводчик в боевых порядках пехоты будет? — Зотов поморщился и сделал вид, что расправляет на карте какие-то видимые только ему одному складки.

— Будет, будет, — вмешался комполка. — И «маленькие» вас сегодня прикрывают, и наземные войска немцев ракетами укажут, чтобы вы ненароком по своим не вмазали. Главное, выбивайте танки! Еще вопросы будут? Идите готовиться к полету.

Пока шагали на КП эскадрильи, экспат несколько раз с неудовольствием взглянул на небо. Погода установилась солнечная, видимость «миллион на миллион», а это означает, что в воздухе они обязательно столкнутся с «мессершмиттами». Значит, следовало особо обратить внимание летчиков и стрелков на это обстоятельство, напомнить им план отражения атаки вражеских истребителей.

— Не о том думаешь, — легко угадал его мысли Малахов. — Лучше еще раз объяснить — особенно молодым — где искать танки. А то будут тыкаться под каждый куст, как твой Шварц в миску с молоком.

— Когда это он тыркался? — возмутился Григорий. — Шварц всегда аккуратно ест, не болтай. А про танки и в самом деле лучше сказать. Ты знаешь, я никак в толк не возьму, чего в наших парнях больше — глупости или самонадеянности? Почему вдумчивая подготовка к полету, попытка предугадать действия противника воспринимается многими как нечто странное и даже оскорбительное, что ли? Мол, принимать решение нужно непосредственно над полем боя, а не заранее.

Капитан искоса глянул на него, тяжело вздохнул, но промолчал.

При всей своей безусловной выучке гитлеровцы все-таки иногда грешили шаблонностью действий. Опытные летчики хорошо знали, что их танки обычно сосредотачивались на лесных опушках, в лощинах, за домами населенных пунктов. А гаубичные и минометные батареи следовало чаще всего искать на обратных скатах высот.

В эскадрилье было семь экипажей, но на самолете Катункина мотористы второй день меняли двигатель, а Челидзе подломил во время небрежной посадки «ногу» и тоже выбыл из игры. Так что идти на штурмовку предстояло впятером. И это добавляло проблем, потому что для построения эффективного круга требовалось минимум шесть машин.

Жмурясь от яркого солнца и ослепительного снега, Дивин сидел в кабине своего самолета в ожидании сигнала на взлет и наблюдал за тем, как бойцы батальона аэродромного обслуживания и местные жители расчищают взлетную полосу. Все в полку уже привыкли к тому, что после снегопадов женщины, старики и даже дети приходят, чтобы помочь. За время оккупации люди пережили столько ужасных минут, что готовы были лечь костьми, но не допустить повторного прихода гитлеровцев в их дома.

— Командир, ракета!

— Вижу, старшина.

Дивин вырулил на старт и дал мотору полные обороты. Подняв за собой тучи снежной пыли, груженный под завязку штурмовик пробежался по взлетной полосе, нехотя оторвался от земли и стал медленно набирать высоту.

Над аэродромом, где базировались истребители, сделали несколько кругов, дожидаясь, пока шестерка «Як-7» поднимется в воздух и займет свое место над «Илами». Набрали высоту в полторы тысячи метров и пошли к линии фронта.

Там вовсю шел бой. На земле то и дело расцветали облака взрывов, сновали маленькие жучки танков, сверкали огненные точки орудийных выстрелов. В воздухе так же завязалось сражение. Советские штурмовики и бомбардировщики пытались помочь своим наземным войскам, гитлеровские — своим. А истребители и одной и другой стороны старались прикрыть одних и помешать другим. К земле уже протянулись несколько черных следов от упавших самолетов и висели белые купола парашютов.

В эфире творилось черт знает что: висел густой русский мат, лающие команды на немецком, крики радости и боли. Экспат пытался уловить в этой какофонии команды своего наводчика, но пока что без особого успеха. А без команд с земли действовать было тяжело — разобраться самостоятельно с целями для штурмовки практически невозможно.

Григорий посмотрел в сторону «Яков» — не бросят ли они их, вдруг поддадутся искушению и рванут в бой? Но нет, истребители прикрытия ходили над ними ножницами, страхуя от возможных атак «мессеров».

— «Горбатые»! — пробился вдруг сквозь кашу и треск в наушниках чей-то знакомый голос. — Здесь «Волна-5», вы слышите меня?

— «Волна-5», я — «Штык-2», слышу тебя хорошо. Дайте обстановку, — мгновенно отозвался Малахов.

— «Штык-2», — обрадовался авианаводчик, — берите правее. Курс восемьдесят. Еще правее! Вот, теперь правильно идешь. Танки на опушке леса, атакуйте!

— Принято. «Штыки», атака.

Экспат привычно подал в баки углекислый газ и закрыл бронезаслонку маслорадиатора. «Ил», повинуясь его приказу, опустил нос и вошел в пике. Земля прыгнула навстречу, начала стремительно расти, но Григорий ловил глазами прячущиеся танки. Ага, вот они! Дивин дал очередь из пулемета, сделал небольшую поправку и выпустил эрэсы. Четыре огненные кометы вылетели из-под крыльев, устремились к цели. Сегодня оружейники подвесили на направляющие не привычные РС-82, а гораздо более мощные крупнокалиберные РОФС-132. Внизу расцвели огненные бутоны, экспат отчетливо увидел, как один танк, получив прямое попадание в моторное отделение, взорвался.

К штурмовикам протянулись первые трассы зенитных снарядов, и летчик мгновенно выполнил маневр, уходя с линии огня. Поймал в перекрестие прицела выползающие из своего укрытия туши, дождался, пока они окажутся в нужном месте, и нажал кнопку. «Ильюшин» резко «вспух», освободившись от бомб, и Григорий потянул ручку, выводя машину из пикирования.

— Есть попадание! — крикнул по СПУ стрелок. — Здорово врезали гадам, командир!

«Илы» прорвались сквозь заградительный огонь, сбросили бомбы и обстреляли эрэсами изготовившиеся к атаке фашистские танки. Вышли из зоны действия зенитных орудий и встали в круг.

— Отлично, «Штык-2», хорошо отработали! — похвалил наводчик. — Сделайте еще заход.

— Понял, выполняю.

Эскадрилья закружила над полем боя, самолеты по очереди заходили на цель и обстреливали немцев из пушек и пулеметов. Гитлеровцы среагировали на их действия, несколько «мессершмиттов» свалились сверху и попытались атаковать штурмовики. Но им наперерез сразу же бросились «Яки».

Ведущий истребителей попался опытный, он не стал кидаться на врага сразу всеми своими силами. Фашисты ведь обычно нападали двумя группами: одна сковывала наше прикрытие, другая в это время спокойно, без помех била по штурмовикам. Поэтому «Яки» тоже разделились, и четыре подкравшихся со стороны солнца «Ме-109» встретили достойный отпор. Причем воздушные стрелки «Ил-2» так же не остались в стороне и угостили фрицев хлесткими пулеметными очередями.

— Размочили! — крикнул кто-то, когда один из зазевавшихся фрицев вдруг вспыхнул и начал падать. Остальные сразу же снизили натиск и стали выходить из боя. Пара «Як-7» рванулась за ними, а оставшаяся четверка продолжила бдительно охранять штурмовики.

— Молодцы, «горбатые», можете идти домой, — поблагодарили с земли.