Дмитрий Политов – Ликует форвард на бегу (страница 48)

— Да…а мы знакомы?

— Это неважно. Танечка, а вы не могли бы сходить за хлебом? Страсть как хочется свежей горбушечки. Лучше где-нибудь на полчасика. Сходите, а?

— Хорошо, — донесся до Мельника напряженный голос девушки. — Могу в дальнюю булочную наведаться.

— О, вот и славно!

Майор дождался, пока захлопнется входная дверь и, как ни в чем не бывало, вернулся за стол.

— На чем мы остановились? А, да! Мельник, ты что, в самом деле решил, что у тебя с собой было нечто важное? Вот ты дурень! Да ты всего лишь выполнял роль подсадной утки и ничего больше. Настоящая, всамделишная операция…впрочем, это не твоего ума дело. Скажу лишь, что у нас все было под контролем. И, даже, если бы твоей персоной и правда заинтересовались британские спецслужбы, то в твоих карманах они не нашли ничего предрассудительного. В худшем случае доставили бы в ближайший полицейский участок, там помурыжили бы немного, а потом отпустили. Тем более, что у нас и дипломаты для такого случае были на низком старте.

Данила угрюмо молчал, пережевывая вдруг ставшую совершенно безвкусной, капусту. Правду говорит чекист или, как принято в их ведомстве, пургу гонит? Если подумать, складно чешет — Мельнику и самому уже не раз приходило в голову, что для серьезной тайной операции он был совершенно не подготовлен. Где, спрашивается, хотя бы, минимальное обучение азам проверки против слежки, умению правильно подойти к нужному месту и прочие шпионские премудрости? Не было ведь ни хрена. Зеро! Вызвал «Василь Василич», передал привет вот от этого самого общего знакомого, что сидит сейчас напротив и довольно лыбится, дал плотно закупоренный мешочек, назвал адрес и, якобы настоящий пароль, да отправил с богом. Нет, Данила, конечно, задал тогда пару вопросов по поводу столь неожиданного интереса Конторы к его скромной персоне, но прикрепленный комитетчик ловко выкрутился, наврав с три короба, что, мол, форс-мажор, все агенты засвечены и прочий бред, достойный романов Льва Овалова про майора Пронина. А он, лопух, уши развесил — решил, что раз он сам носит в кармане красную книжечку серьезного ведомства и офицерские погоны на плечах, то почему бы и нет? Не к «спартачам» же обращаться деятелям с Лубянки. А в итоге, выходит, что он, совершенно не подозревая, сыграл роль болвана.

— А труп? Я ведь точно видел там труп!

— Труп? А, да не было никакого трупа, — засмеялся Шориков. — Ребята, что за тобой приглядывали, зашли потом в тот дворик — уж больно резво ты оттуда выскочил! — и наткнулись на обычного местного пьянчужку, что обложился всяким мусором и банально спал, наклюкавшись в зюзю. Он, ко всему прочему, еще и обоссался, поэтому запашок от него шел еще тот! Если бы ты сам не накрутил себя, то просто подошел бы к нему, глянул и все понял.

Чайник на плите засвистел, словно подводя итог разговору. Мельник не торопясь встал, налил в кружку майора кипяток, положил две ложки заварки и спросил:

— Хорошо, будем считать, что я вам поверил. Но вы ведь приехали не только для того, чтобы поиздеваться над моим поведением, верно?

— Верно, — легко согласился с ним Шориков и потянулся за сахарницей. — Как я уже сказал в самом начале, надо и другие твои грехи замолить. Есть у нас для тебя еще одно несложное дельце.

— Опять с липовыми мешками по подворотням бегать?

— Нет. На этот раз почти по твоему профилю.

— В смысле?

— Речь пойдет о твоем кучерявом дружке Ривелино.

[1] Курить в самолетах в СССР запретили только в 1986 году. И то на рейсах продолжительностью менее трех часов.

[2] Шутка из скетч-шоу «Нереальная история»

Глава 27

1969 год. Сентябрь. Милан

Багаж задерживался уже на два часа. Футболисты «Динамо» сначала честно стояли в зоне прилета и ждали, когда, наконец, загромыхают по асфальту багажные тележки, и им отдадут многострадальные чемоданы и спортивные сумки. А потом расползлись, кто куда и расселись на лавках и креслах. И теперь изнемогали от бесплодного ожидания.

Данила до сих пор с некоторым содроганием вспоминал, как на его глазах закидывали в багажный отсек «тушки» вещи футболистов, улетающих на ответный матч с «Миланом». Дюжий грузчик во Внуково, недолго думая, залез прямо на груду разнокалиберного скарба и зашвыривал все, что попадется ему под руку, в проем. А потом еще ходишь и удивляешься, почему ручка оторвана, или внутри вещи раздавлены и побиты.

— Где их черти носят? — в который уже раз вопросил усталый и раздраженный Бесков, обмахиваясь сложенным «Советским спортом». — У нас график подготовки летит ко всем чертям! Сергей Сергеевич, разберитесь уже!

Ильин виновато улыбнулся и стремительно исчез в глубине здания аэропорта.

— А ведь они это нарочно, — задумчиво сказал Данила.

— Ты про что? — удивленно уставились на него игроки. Да и старший тренер повернул голову и, нахмурившись, буравил взглядом Мельника.

— Да вот про это все. Сдается, это такая небольшая хитрость от хозяев. Мы сейчас устанем с дороги, нормально не отдохнем, тренировку пропустим. И на матч выйдем, как после «Медео».

Динамовцы разразились возмущенными возгласами. Все они прекрасно знали маленькую хитрость, на которую пускались «гостеприимные» хозяева в Алма-Ате, когда туда приезжали соперники местного «Кайрата». Якобы, исключительно с познавательной целью, организовывалась экскурсия в высокогорное урочище, где располагался знаменитый на весь Союз каток и, получите — распишитесь! — во время игры нагулявшиеся гости были, что называется, «раскладные»: их обуревала усталость, сонливость и прочие признаки утомления и физической слабости.

— Ставлю «трешку», что в отеле внезапно сломаются все вентиляторы, а под окнами ночью будут перекладывать асфальт, — мрачно заметил Маслов. — С отбойными молотками!

— Ага, или пьяные соседи до утра станут ошибаться дверью, — зло скривил губы Аничкин. — Плавали — знаем!

— Так за чем дело стало? — удивительно ласково спросил Бесков, и динамовцы мигом заподозрили, что сейчас тренер явно устроит какую-то подлянку. — У вас же имеется на этот случай замечательный рецепт: раздавили ноль пять сухенького и до утра спите сном младенца. Хоть из пушки над ухом пали. Верно, Анюта?

— А что сразу «Анюта»? — обиделся Витька. — Я вообще в глухой завязке. Малой нам все уши прожужжал о здоровом образе жизни, так что мы ни-ни!

— Интересно, — протянул Константин Иванович. — Ну-ка, Мельник, что у тебя за программа?

— Самая что ни на есть обычная, — бодро отрапортовал Данила, вскочив на ноги и вытягиваясь в струнку. А что, надо ребят немного растормошить, иначе, взаправду, весь игровой тонус улетит кобыле под хвост. — Тренировки, диета, воздержание!

— Чего? — поперхнулся Бесков. Закашлялся и долго не мог прийти в себя, пока сердобольный Штапов не передал ему бутылку воды. — Вот, клоун! Артист погорелого театра! Сядь уже, горе луковое.

— Дани, а чего все смеются, как сумасшедшие? — потянул Мельника за рукав Ривелино.

Да-да, сегодня бразилец прилетел вместе с командой. И не как пассажир или простой зритель, а в качестве игрока. Врачи пусть и неохотно, но дали-таки добро на его допуск к тренировкам и участие в матче. Правда, с оговоркой, что на поле Одуван может провести не более пятнадцати минут!

— Радуются возможности повысить свой профессиональный уровень.

—?!.

— Я тебе потом все подробно объясню, ладно? Вон, похоже, местные черепахи разродились и везут наш багаж.

Аэропорт Линате располагался всего в семи километрах от Милана и поэтому до гостиницы, куда должно было заселиться «Динамо», добрались относительно быстро. Удивило большое количество полицейских и карабинеров на улицах. Данила решил разузнать, в чем дело, и спросил сопровождающего их итальянца. Тот замялся, принялся то краснеть, то бледнеть, но, в конце концов, раскололся. Оказывается, весной, во время автомобильной выставки, у стенда «Фиата» обнаружили бомбу. А чуть позже еще одна отыскалась на центральном вокзале Милана. Ну, как отыскалась — рванула. Двадцать один пострадавший. Такие дела.

Мельник озадаченно присвистнул и решил больше не докапываться до несчастного гида, который явно чувствовал себя не в своей тарелке, рассказывая об этих печальных инцидентах. Тем более, что ворохнулось что-то в памяти, мелькнуло на одно мгновение и исчезло. Но легкая тень все же осталась. Что-то, вроде «свинцовых лет» или близкого по смыслу. Вспомнить бы еще точно.

— Малой, о чем с макаронником болтал? — перегнулся к форварду через спинку кресла неугомонный Маслов. — Узнавал, где здесь самая лучшая выпивка? Это правильно. Давай, докладывай дяде Валере!

— Балаболка! — беззлобно высказался кемаривший на переднем сидении Бесков, не открывая глаз. — Адик, напомни мне, чтобы я этого болтуна загрузил дополнительно.

— Сделаем, Константин Иванович, — с готовностью откликнулся Голодец и, обернувшись, погрозил Валерке кулаком.

— Ну вот, — Маслов даже не особо огорчился. — Малой, теперь ты мой должник. Из-за тебя прилетело.

— Хрена лысого, — набычился Данила. — Ты мне еще сам должок не отдал. Забыл, поди?

— Зараза! — проворчал Маслов, откидываясь в кресле. — Вот ведь, гаденыш злопамятный. Не боись, раз проспорил, все сделаю, как договорились. Вот прилетим домой, и пробегусь, так и быть.

— Вот и чудно, — ухмыльнулся довольно Мельник. И кровожадно потер руки. — А я тебе зрителей обеспечу. Да побольше, побольше!