Дмитрий Политов – Ликует форвард на бегу (страница 17)

— Ты того, — насупился старик. — Не очень-то выпендривайся, паря. Подумаешь, ЧеКа — я, если хочешь знать, на фронте много вашего брата перевидал. Пуганный.

— Да не пугаю я никого! — поморщился футболист. — Мне просто нужно друга навестить. Плохо ему, понимаете?

— А кому здесь хорошо? — вздохнула за стойкой дежурная. — Ладно, товарищ, отойдите пока в сторонку, я сейчас врача приглашу, он вас в палату проводит и все объяснения даст.

— Спасибо! — искренне поблагодарил ее Мельник.

В отдельной палате, где лежал Ривелино, свет был приглушен. И поэтому обстановка смотрелась довольно-таки неприветливо и даже мрачно. Негромко щелкали многочисленные приборы, зеленовато мерцали их небольшие экранчики. На небольшом круглом столике у окна ваза с букетом обычных полевых ромашек, на подносе графин с водой и два стакана. Рядом негромко бормочет что-то небольшой импортный радиоприемник с выдвинутой антенной.

Данила прошел к кровати бразильца и с сочувствием посмотрел на него. Обычно веселый и улыбчивый Одуван напоминал сейчас восковую куклу, замотанную в бинты. Неподвижные руки, лежащие поверх одеяла, были густо опутаны какими-то проводами, что тянулись к стойке с аппаратурой.

Вот судьба, подумал Мельник, сложись все чуточку иначе, не расстанься он с Малявиной и, кто знает, не лежал бы сейчас здесь вместо бразилы? Или, того хлеще, вообще в узком деревянном ящике, обшитом красной материей. Чур меня! Данила сплюнул через левое плечо и постучал костяшками пальцев по деревянной поверхности тумбочки.

— Привет, Одуван! — громко сказал он, прерывая тягостную тишину. — Развалился здесь, как фон-барон. Нехило так устроился: палата одноместная, медсестры в коротеньких халатах. Рай настоящий! А мы там за тебя корячимся, пот проливаем. Ты давай, симулянт, бросай это дело — все наши тебя уже заждались. И учти, нам с тобой еще скоро в Мексике рубиться предстоит, попробуй только увильнуть. Вот, кстати, принес тут тебе кое-каких гостинцев, надеюсь, что помогут на ноги встать. Витамины, брат, великое дело. Уж извини, но кашасу вашу не принес[1]. Нельзя тебе пока такое. Но, как только поправишься, мы с тобой по маленькой обязательно хлопнем.

Мельник не торопясь выложил на тумбочку из пакета гроздь ярко-желтых, одуряюще запахших бананов и здоровенную «бомбу» ананаса с задорно торчащей верхушкой листьев. Подумал немного, отломил один из бананов и положил его на подушку рядом с головой бразильца. Подхватил сползающий с плеч халат, собрался с духом.

— Извини, не знаю, правильно ли я все делаю, — негромко пробормотал Данила. — Но стараюсь, как могу. И это…прости, если что. Я ж не думал, что все так получится.

Мельник жадно вгляделся в неподвижное лицо Ривелино. Показалось, или чуть дрогнули ресницы? Нет, наверное, просто игра теней.

— Поправляйся! — разочарованно сказал Данила и вышел из палаты, придерживая полы халата.

[1] Кашаса — национальный бразильский крепкий алкогольный напиток.

Глава 10

1969 год. Август. Москва

— Как настроение, Малой? — старший тренер сборной команды СССР Гавриил Дмитриевич Качалин испытующе глянул на Данилу из-под кустистых бровей. — Форму-то, смотрю, не потерял. А вот настроение?

— Порядок с настроением, — усмехнулся форвард. — Вы же знаете, в последнем матче трешку положил. Так что внутри все кипит и булькает!

— Ну да, ну да, — меленько, словно китайский болванчик, закивал Качалин. — Наблюдал с трибуны за твоими подвигами. Первые два гола вообще шедевр. Давненько я такого классного исполнения от наших нападающих не видел.

— Спасибо на добром слове.

— Скажи, — сменил вдруг резко тему «дедушка Гава». — А с Метревели вы нормально общаетесь, нет конфликта после той встречи? Мне говорили, тбилисцы на тебя страшно злы были. А ты, к тому же, с ними даже говорить после матча не стал.

— Так мы не в турнире «Кожаный мяч» участвуем, — хладнокровно заметил Мельник. — На кону стоит победа в чемпионате, поэтому играть в благородство некогда. Они, знаете ли, тоже совсем не плюшевые мишутки и по ногам били будь здоров. Хотите, покажу?

Качалин отрицательно покачал головой и посмотрел на Данилу с непонятным выражением.

— Колючий ты, оказывается. Раньше думал, что помягче будешь. Ходили среди тренеров такие разговоры, мол, всем хорош, но вот боевитости тебе не хватает.

— Ага, прям Колобок, — зло усмехнулся в ответ нападающий. — Круглый, румяный и беззащитный. Но…знаете, он плохо кончил. Так что я просто в какой-то момент очень хорошо понял, что иногда нужно показывать зубы.

— Ну, характер для спортсмена всегда очень важен был, — рассудительно заметил тренер. — Главное, не перебарщивать. Ладно, ты продолжай, продолжай.

Качалин отошел, а Мельник бросил ему вслед короткий взгляд и снова вернулся к прерванной на время разговора растяжке. Игроки сборной разминались на изумрудном поле Центрального стадиона имени Ленина, готовясь к игре с командой Швеции. Матч предстоял товарищеский, но для приглашенных футболистов он имел большое значение. «Новый» старший тренер, сменивший на этом посту Якушина, с начала года искал наилучшее сочетание игроков, пытаясь выстроить, сложить из них свою идеальную модель. Сегодня, к слову, Гавриил Дмитриевич решил опробовать в деле зонную систему защиты. Во время тренировок сборники посвятили много времени отработке принципов игры в обороне по этой схеме. Хотя, на взгляд Данилы, выходило пока не очень. Но, как говорится, лиха беда начало.

Для Мельника, как на грех, в плане «прописки» в сборной команде Качалина все складывалось пока не ахти. Зимой в ее длительное турне по Южной Америке он не попал после «замечательной» командировки в воинскую часть, а потом и вовсе — то игры в Кубке Кубков накладывались, то интересы клуба внутри страны требовали присутствия и Бесков категорически запрещал молодому центрфорварду любые отлучки. Ну а две крайних игры сборной в июле — с олимпийской командой СССР и друзьями из ГДР — Данила пропустил после той скандальной истории с Айрапетяном.

Но после неожиданного возвращения в основу родного клуба на Мельника вдруг пришел вызов из главной команды страны. И в это раз, как ни ярился Константин Иванович, как ни скандалил, нападающего велено было отпустить. Голодец втихаря шепнул Даниле, что Бескову по этому поводу звонил лично генерал Куприянов — глава ЦС «Динамо». И это означало, что матч своих одноклубников с донецким «Шахтером» Мельник, скорее всего, вынужден будет смотреть с трибуны, как рядовой болельщик — со шведами советские футболисты встречались шестого августа, а с горняками динамовцам предстояло схлестнуться седьмого. Хотя, с учетом того, что Качалин оставил Данилу в запасе и не включил в стартовый состав, может быть все еще могло измениться.

В атаке же с первых минут должна была сыграть связка из киевского «Динамо» Пузач — Хмельницкий. А из глубины поля и с флангов их по задумке старшего тренера поддерживали спартаковцы Хусаинов, Осянин и Киселев. Ну и для разнообразия торпедовец Чумаков. В обороне трио армейцев Шестернев — Пономарев — Капличный и спартаковец же Ловчев. В воротах — Евгений Рудаков.

— Малой, падай рядом, — громко, пытаясь пробиться через шум трибун, позвал Данилу Виктор Папаев, который также оказался в числе запасных, приглашающе хлопнув ладонью по скамье. — Спросить кое-что хотел у тебя.

Мельник спокойно присел рядом со спартаковцем. А что, вроде парень оказался вполне компанейский, без говнеца, почему бы и не поговорить? Тем более, что в нынешнем составе сборной Данила оказался вообще единственным призванным под ее знамена футболистом из московского «Динамо» и пребывал в некоем вакууме общения. К тому же киевляне смотрели волком и шипели в спину, да Метревели нет-нет, а тоже сверкал глазами и бормотал на грузинском явно не приветствия и не пожелания здоровья и успехов. Ну, тут хотя бы понятно — всего неделю назад сыграли и заруба вышла знатная. И у тбилисца имелись определенные основания злиться на излишне наглого москвича.

— Чего хотел?

— Слушай, а ты не мог бы мне показать свои финты? — огорошил его вдруг Папаев. — Здорово у тебя получается, я раньше многие не видел ни у кого. Сам придумал?

— Точно, — засмеялся Мельник. — Ночами не спал, все лежал в кровати и изобретал. Вить, ну что ты в самом деле, ну как я мог сам их придумать? Как и все: здесь что-то подсмотрел, здесь попробовал, вот тут под себя переработал и после хорошенечко натренировал. Можно подумать, ты как-то иначе свои осваивал.

Папаев задумался.

— Знаешь, я когда из Саратова в Москву перебрался, то действительно очень многое у ребят в «Спартаке» почерпнул. Можно сказать, что только тогда и начал игру понимать по-настоящему. Но про тебя говорят, что все наоборот — это в «Динамо» новые приемы с твоих слов разучивают. И ты их на тренировках показываешь.

— Кто говорит? — притворно насупился Данила. — Врут бессовестно. Что у нас, техничных игроков мало? Уж поверь, есть у кого набраться опыта. Один Козлов чего стоит — он даже в душ с мячиком заходит, честное слово!

— Не хочешь, не говори, — обиделся Виктор, заметив смешинку в глазах собеседника. — Подумаешь! — Он отвернулся от Мельника и принялся демонстративно наблюдать за событиями на поле с излишним вниманием.