Дмитрий Политов – Часовые времени (страница 35)

- Товарищ старший лейтенант, - послушно повторил боец, испуганно глядя на командира. – Увидел, что на площадке дерется кто-то, ну и пальнул для острастки. Но в воздух! Не целился я ни по кому, не целился. Да и поди, сумей кого зацепить с такого расстояния. А поезд еще мотает словно листочек в ручье.

- Получается, - Таругин словно размышлял вслух, - в железнодорожника ты попал случайно. Так? Очень странно. Очень. Давай еще раз все хорошенечко вспомним. Посекундно!

- Да не мог я в него попасть, - детинушка готов был грохнуться в обморок. – Не мог! Я ведь в воздух стрелял!

Алексей полез в карман за папиросами. Судя по настрою старшего лейтенанта, тот явно собрался загнать бойца в гроб, но выяснить все. Белугин даже начал подозревать, что танкист в детстве мечтал стать следователем, но жизнь повернулась иначе. Зато сейчас дала шанс пусть ненадолго, но прикоснуться к мечте и Таругин решил воспользоваться им на всю катушку. Справедливое, надо признать, желание, кто его знает, как сложится судьба в самом ближайшем будущем? Может уже совсем скоро крутанется его «тридцатьчетверка» где-нибудь в степях под Сталинградом или полях под Ржевом, поймав на бегу вражеский снаряд, полыхнет чадно и… «Нас извлекут из-под обломков». Нет, можно, разумеется, попробовать узнать – возможности Службы велики, - но вот только какой в этом прок для Таругина? Да и когда еще Белугин сможет послать соответствующий запрос.

На самом деле, картина и впрямь получалась престранная, здесь Алексей был вполне согласен с танкистом. Если караульный не врал, – а какой, спрашивается, ему резон обманывать? – то в Махрова стрелял кто-то другой. Кто? Почему никак не обозначил себя после всего случившегося? Кем послан, где затаился сейчас?

Белугин нервно затянулся, отметив для себя с нехорошим удивлением, что пальчики-то подрагивают. Выходит, нервишки совсем не железные у младшего оперативного работника Службы, коленки еще слабоваты, кишка тонка!

- Вы бы поменьше здесь курили, молодой человек! – сделал замечание Алексею проходивший мимо железнодорожник. – Не ровен час бросите окурок в сторону, а тут ведь и горючее, и боеприпасы. – Старик осуждающе покачал головой и пошел дальше.

- Да, конечно, сейчас затушу, - рассеянно ответил Белугин, думая о своем. Он бросил папиросу наземь, тщательно затоптал ее и повернулся было к продолжавшему экзекуцию подчиненного Таругину. Хотел сказать, чтобы тот прекратил маяться дурью и отпустил бойца. Но вдруг замер. Какая-то мелочь, соринка, пустячная заноза в уголке сознания – что-то не давало сосредоточиться, мешало ему. Что-то совсем недавнее, скорее даже произошедшее только что, буквально несколько секунд тому назад.

Железнодорожник!!!

Алексей резко крутанулся на каблуках, вытянул шею, стрельнул взглядом, привычно отсеивая лишние детали. Вот в толпе мелькнул знакомый форменный плащ и фуражка с черным околышем.

- Олег, держи, головой отвечаешь! – Белугин сунул портфель опешившему старлею и рванул по перрону, бесцеремонно расталкивая людей. Бежать было неудобно: то под ноги попадали узлы и тюки беженцев, то дорогу заступали красноармейцы, снующие туда-сюда словно трудолюбивые муравьи. Вслед Алексею неслась ругань, кто-то даже успевал отвесить ему тумака, но парень не обращал на это внимания. Главным было удержаться на ногах, не споткнуться и не упасть, а еще не потерять из вида маячащую впереди спину железнодорожника.

Странно, но она кажется вовсе не приближалась. И это несмотря на то, что Белугин бежал изо всех сил. Алексей поднажал. Еще немного, еще чуть-чуть!

Что-то упало ему на спину, навалилось по-медвежьи, сбило с ног. Перед глазами мелькнули угвазданные грязью доски, проржавевшая шляпка гвоздя, оброненная монетка, парень едва успел выставить ладони, а потом в правом колене что-то хрустнуло и он упал, закричав от невыносимой боли.

- Попался, вражина! – сильные руки подхватили его с двух сторон и одним рыком вздернули его вверх, в лицо противно пахнуло чесноком. – Смотрите, товарищ капитан, бежать пробовал!

Белугин, скрипнув зубами, поднял голову. Перед ним стоял потный багроволицый командир в мятой гимнастерке с одной «шпалой» в петлицах и слегка сбившейся повязкой «Патруль» на рукаве. Двое красноармейцев с такими же повязками крепко держали Алексея за руки, не давая возможности шевельнуться. А вокруг уже стремительно собиралась толпа из зевак.

- Вора поймали! – авторитетно заявил пожилой старшина. – Обчистил, небось, кого. У, падла!

- Да не, шпион, кажись, - возразил ему лопоухий красноармеец с тощим вещмешком в руках. – Давеча тоже одного поймали, ракеты самолетам пускал.

Капитан в это время уверенно подошел вплотную к Белугину и радостно спросил:

- Что, думал, не догоним? Шалишь, брат, от нас не уйдешь, и не таких брали! – Он заозирался, высматривая кого-то в толпе. – Где тот путеец? Эй, батя, иди сюда! Вот черт, только что ведь здесь был. Ну да ладно, тащите-ка этого субчика в комендатуру.

Алексей приуныл. Судя по всему, капитан решил, что задержал опасного преступника и потому настроен был решительно, по-быстрому с ним хрен договоришься. Небось уже мысленно дырку под орден себе вертит. Да и свидетелей ненужных полным полна коробочка. Вот непруха, как не вовремя этот излишне бдительный товарищ попался, всю малину испортил.

- Товарищ капитан, по какому праву вы вмешиваетесь в работу органов госбезопасности! – Белугин постарался вложить в голос побольше уверенности. – Вы что, мечтаете отправиться на уборку снега куда-нибудь за Полярный круг?! А ну-ка немедленно отпустите меня!

Красноармейцы, окружившие место событий изумленно притихли. Хватка на локтях Алексея немного ослабла. Капитан неуверенно ухмыльнулся.

- Знаем мы такую госбезопасность, рассказывай больше.

- Удостоверение во внутреннем кармане пиджака, с левой стороны, - страшным шепотом произнес Белугин, упершись тяжелым взглядом в переносицу начальника патруля. – Сейчас вы его внимательно изучите, а потом мы обстоятельно поговорим, кто вам дал команду напасть на меня!

В принципе, ответ на этот вопрос Алексею был примерно известен, реплика капитана насчет путейца многое объясняла. Кроме, пожалуй, самого главного – как здесь, черт бы его побрал, мог оказаться живым и невредимым подстреленный часовым и выпавший из поезда Махров?! Ведь это именно его он видел несколько минут тому назад возле эшелона и за ним бежал по перрону.

Евгений. 1907

- Интересно, почему он не взял наушник? – Борис Львович, похоже, решил порассуждать вслух. – Тогда у нас был бы нормальный двусторонний контакт.

- Значит, ему это не нужно, - предположил Белугин. – Или попросту неинтересно. Сейчас скажет какую-нибудь гадость и уйдет.

Предчувствия его не обманули, как говорится.

- Некоторое время назад в ваши руки попали бумаги, принадлежащие мне, - на лице Махрова застыло бесстрастное выражение. Выдавали его состояние только глаза, в них бушевала тщательно сдерживаемая ярость. Евгений даже несколько удивился, было странно наблюдать такое проявление эмоций со стороны столь классного профи. А в том, что они столкнулись с таковым, сомнений лично у него уже не осталось. – Я не буду сейчас сотрясать воздух угрозами в ваш адрес. Давайте просто примем как данность тот факт, что их необходимо вернуть. Желательно побыстрее. Я, разумеется, в курсе, что у вас их сейчас нет. Даю неделю. Потом пусть тот, кто их взял, придет в три часа пополудни на Лубянскую площадь. Искать меня не нужно, я сам подойду. До встречи, господа. – Инженер небрежно отсалютовал двумя пальцами и вышел из кадра.

Несколько секунд в комнате царило напряженное молчание. Мужчины переваривали услышанное. Белугин украдкой взглянул на резидента. Борис Львович отстраненно смотрел на экран, где застыло изображение порядком закоптившегося потолка избы.

Решив не беспокоить его, Белугин взял с прикроватной тумбочки блокнот и «паркер», быстро набросал несколько строк и только тогда окликнул резидента:

- Борис Львович, вас не затруднит передать это своим шифром, так ведь быстрее выйдет?

Резидент взял протянутый блокнот и быстро прочитал написанное. Потом еще раз, теперь уже медленно и вдумчиво. Затем окинул изучающим взглядом на Евгения, но промолчал.

- Кстати, вы собираетесь отправить туда кого-нибудь из своих людей? – Евгений решил, что сидеть сиднем и ничего не предпринимать в их положении непозволительная роскошь.

- Что? – Резидент посмотрел на него с искренним недоумением, чувствовалось, что в этот момент его занимают совсем иные мысли. – Ах, да, конечно. Вы абсолютно правы, нужно срочно послать туда группу зачистки. Не хватало еще, чтобы в руки местным угодило что-нибудь из нашего снаряжения. Пойду, отдам необходимые распоряжения.

Борис Львович легко поднялся со стула и торопливо вышел из комнаты. Что-то в его поведении заставляло напрячься. Евгений не смог бы объяснить точно, но какие-то мелкие детали наводили на мысль, что резидент пришел к определенным выводам и Белугину в них отведена откровенно незавидная роль. Брошенный мельком тяжелый взгляд, интонация, выражение лица – бог весть, что именно. Но Евгений готов был дать голову на отсечение, что он не ошибается. Витало в воздухе нечто этакое… человек решает, что ему делать с никчемным муравьишкой – раздавить, стереть в порошок или просто прихлопнуть.